14 · Талемир

До тех пор, пока фурии не отберут его жизнь, Талемир Старлинг будет помнить вкус ее губ. До самого последнего вздоха он будет вспоминать звуки, которые она издавала, когда достигла оргазма, и то, как ее рот приоткрылся в стоне удовольствия.

Она была яростной и прекрасной.

Она была всем. Неугомонной девушкой-рейнджером, которую ему приказали убить. Наарвийкой, проложившей себе путь из тьмы павшего королевства. Отблеском лесного пожара глубокой ночью.

И теперь она крепко спала у него на коленях, прижавшись к нему со всем доверием, какое только есть в королевствах, несмотря на то, кем он был, несмотря на то, каким он стал на ее глазах.

Как это случилось? Талемир провел большим пальцем по своим губам, воспоминание о прикосновении ее губ запечатлелось в его памяти достаточно сильно, чтобы хватило на тысячу жизней. Что бы ни происходило между ними сейчас, он был привязан к ней, и ее след на нем останется навсегда.

Он осторожно высвободился из ее объятий, плотно укутал одеялом и прикрыл ее высунутую ногу. Знал, что она плохо спала в дороге, беспокоилась за своего друга Гаса, а после захода солнца ее мучили кошмары. Какое-то мгновение мужчина просто наблюдал за ней, отмечая, как ее ресницы касались верхней части раскрасневшихся щек и как она вся сжималась. Он понял, что мог бы смотреть на нее часами, но отстранился от нее не из-за этого. Нет. Пришло время, чтобы кто-нибудь позаботился о Дрю, и Воин Меча был более чем счастлив взять эту обязанность на себя.

Пока его Дама Огня спала, Талемир собрал ее одежду и разделся сам. Оставшись в последних чистых трусах, он обследовал остальную часть таверны, набрал воды из колодца на заднем дворе и нашел ванну и стиральную доску. Там он отстирал их грязную одежду с мылом, пока вода не стала серой. Решив, что здесь достаточно безопасно, чтобы развести огонь в давно остывшем камине, он разжег пламя с помощью собранных им щепок, а затем развесил их одежду сушиться на стульях. На продовольственные склады «Танцующего барсука» устраивали облавы, но это не имело значения. Талемир взял свой лук и колчан и отправился на охоту.

Он знал, что, должно быть, выглядел нелепо в ботинках и белье, со стрелами, пристегнутыми к голой спине, словно он какой-то первобытный человек, но его никто не видел, а сумерки были лучшим временем для охоты на дичь. Луга вокруг ручья были усеяны зайцами, и ему не потребовалось много времени, чтобы подстрелить нескольких из них прямо в глаз. На мгновение ему захотелось, чтобы рядом был Уайлдер, чтобы подразнить его: его юный протеже всегда был слишком нетерпелив в стрельбе из лука. Но со временем он всему научится. Талемир оглядел небо в поисках Терренса, прежде чем вспомнил, что ястреб направляется в Кираун, чтобы помочь им в борьбе с налетчиками. Последние несколько недель время текло так странно. В мгновение ока Талемир оказался на корабле, плывущем в Наарву, на острие меча рейнджера, и теперь… теперь был совсем в другом месте.

Он поплелся обратно в таверну «Танцующий барсук», осознавая, как сильно ему нужен был свежий вечерний воздух, чтобы утихомирить бушующий внутри огонь. Пламя, которое Дрю Эммерсон разожгла в нем и с тех пор раздувала в пылающий ад. Он тихо вошел в таверну, стараясь не разбудить ее. Он не был уверен, что готов встретиться с ней лицом к лицу: не доверял себе, что сможет взглянуть на нее и оставить все те эмоции, что сейчас бушевали в нем.

Талемир Старлинг никогда не был обычным человеком. Он был легендарным Воином Меча Тизмарра, а затем духом тени, живущим жизнью человека, но сейчас… Все эти чувства не самые сильные среди тех, что были в нем.

Он выбросил эту мысль из головы и отнес зайцев на кухню, где умело освежевал их своим ножом. Давным-давно отец научил его, как лучше всего снимать шкуру и потрошить животное, и этот урок так глубоко укоренился в нем, что теперь он мог делать это практически с закрытыми глазами. Талемир научил тому же Уайлдера, который поначалу был до смешного брезглив. Улыбаясь про себя, он принялся готовить сытное рагу из зайца, рецепту которого Малик научил его во время одного из их многочисленных приключений. К счастью, налетчики, по-видимому, не пользовались сушеными травами и специями, и поэтому Талемир щедро насыпал их в тяжелый котел, который повесил над очагом, чтобы приготовить вкусный мясной бульон, от ароматов которого у него потекли слюнки. Все это время он думал о Дрю, гадая, какой она будет, когда проснется, и пожалеет ли о том, что произошло между ними…

Грудь Талемира болезненно сжалась от такой перспективы, потому что он жаждал повторить с ней то, что делал вчера снова и снова. Его член увеличился под свободной тканью белья при мысли о том, чтобы устроиться между ее ног и…

– Держи себя в руках, Старлинг, – пробормотал он себе под нос, качая головой и потирая переносицу. Он отпил еще немного тоника Фариссы, надеясь, что это поможет ему обуздать свои инстинкты. Но его выдержка, а точнее ее отсутствие, была не лучше, чем у юнца, заставляя его думать о соитии каждые несколько секунд. Ее образ, когда она сидела обнаженной на барной стойке и извивалась под его прикосновениями, опьянял его. Как он мог не думать об этом? Как он мог не представлять, как войдет глубоко в нее?

– Черт возьми.

Он занялся тушеным мясом, развешивая шкуру на самодельной веревке, чтобы она быстрее высохла.

Он пошел к колодцу наполнить их фляги, а когда вернулся, Дрю уже проснулась и сидела за столиком. Ее волосы были растрепаны, а лицо раскраснелось после сна.

– Пахнет чем-то невероятным, – сказала она вместо приветствия.

– Я подумал, что мы заслужили приятно перекусить, – ответил Талемир, протягивая ей одну из фляг.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, как будто видела впервые.

– Спасибо.

Талемир хотел спросить ее, как она себя чувствует, и он ужасно мечтал продолжить с того места, на котором они вчера остановились, но не стал этого озвучивать. Вместо этого он вернулся на свое место у очага и принялся помешивать рагу. Ему не хотелось давить на нее. Он даст ей столько времени, сколько потребуется…

Дрю подошла к нему, все еще завернутая в одеяло и по-прежнему обнаженная.

– Ты и нашу одежду постирал?

– Угу.

В глазах Дрю появились серебристые искорки, и она прикусила нижнюю губу.

– Мою одежду уже очень давно никто не стирал, – тихо сказала она.

Талемир отмахнулся от нее.

– Пустяки.

– Нет, не пустяки.

– Я далеко не для каждого стираю нижнее белье.

На лице Дрю медленно расплылась улыбка, и она приподняла бровь.

– Уайлдер тоже не в счет?

– Фурии, нет.

Она придвинулась ближе к огню, одеяло соскользнуло с ее плеча, снова обнажив изящно выполненную татуировку. Талемиру пришлось сдержаться, чтобы не прильнуть к ней и не оставить несколько нежных поцелуев вдоль нарисованных бутонов. Он будет брать пример с нее.

– Одежда еще не совсем высохла, – сказал он. – Но у меня есть запасная рубашка, если хочешь.

Дрю снова прикусила нижнюю губу и кивнула.

Талемир достал рубашку и протянул ей с глуповатым чувством гордости и удовлетворения от того, что она будет носить что-то из его одежды. Вновь ощутив себя глупым юнцом, он отвернулся, но это не помогло остановить волну возбуждения, пронзившую его, когда он услышал, как одеяло упало на пол.

Его рубашка была ей велика и доходила до колен. Дрю рассмеялась, оглядев себя.

– Как я выгляжу?

– Идеально, – не задумываясь, выпалил Талемир, и его щеки вспыхнули. Она околдовывала, теперь в этом не было никаких сомнений.

Улыбаясь, Дрю расстелила одеяло на каменном полу и взяла несколько подушек из-за столика, который они освободили.

– Нам стоит поесть у камина.

– И познакомиться с коллекцией вин Палмера, – добавил Талемир, направляясь на кухню за мисками и столовыми приборами.

– Согласна, – отозвалась Дрю.

Вскоре после этого он услышал звон бокалов. Когда он вернулся с посудой, то увидел, что Дрю устроила небольшой пир, отыскав остатки их лепешки, два бокала на длинных ножках и бутылку чего-то, что выглядело невероятно старым и дорогим. И вот она сидела, обнажив ноги под его рубашкой, и улыбалась ему. Это было идеальное сочетание всего.

Он наполнил их миски дымящимся из кастрюли рагу и протянул ей, прежде чем замешкаться, размышляя, как бы ему сесть, чтобы его белье не задралось и не обнажило его…

– Не то чтобы мне не нравился такой вид, но возьми. – Дрю протянула ему второе одеяло.

Рассмеявшись, он обернул его вокруг талии, прежде чем присесть к ней на полу.

– Значит, тебя устраивает такой вид, да?

– О, замолчи, – ответила она, протягивая ему миску.

Усмехаясь про себя, Талемир принялся за еду. Довольные вздохи Дрю намекали ему, что ей было так же вкусно, как и ему, не говоря уже о том, что она поблагодарила его за одеяло. Издаваемые звуки каким-то образом заводили его.

– Это потрясающе вкусно, – сказала она, набивая рот едой. – Спасибо.

– Не за что. – Он сделал глоток вина. – Не так плохо, как я думал…

– Плохо? Это восхитительно. Кажется, на этикетке написано, что это из Завесы?

Талемир потянулся за бутылкой и поднес ее к огню, чтобы прочитать надпись на квадрате пергамента. Он тихо присвистнул.

– Будь я проклят, – пробормотал он. – Это из Валии…

– Откуда?

– Валии, в Верхнем Царстве. Помнишь ту первую книгу, о которой я тебе рассказывал? Ту, об обществе женщин-воительниц?

– Мм?

– Это валийское племя, знаменитое своими бесстрашными воинами и вином.

Дрю рассмеялась.

– Места, известные своими любовными историями, воинами и вином, как раз в твоем духе.

– Можешь представить лучшее сочетание?

Дрю встретилась с ним взглядом.

– Нет, не думаю.

Талемир чокнулся своим бокалом с ее и подмигнул.

– Рад, что мы пришли к согласию, Дама Огня.

Он услышал, как у нее перехватило дыхание от этого прозвища, и, когда их бокалы встретились, ее совершенное тело, казалось, напряглось.

– Все в порядке? – спросил он, пытаясь сдержать лукавую улыбку.

– Нет, – ответила она.

Талемир застыл. Неужели он так неправильно воспринял ситуацию?

Но Дрю поставила свой бокал на пол и опустилась на колени, глядя на него из-под полуопущенных век.

– Между нами осталось одно незаконченное дело, Воин Меча.

– А-а?

Одного взгляда на нее с раздвинутыми коленями, в его рубашке, надетой на голое тело, было более чем достаточно, чтобы разжечь желание, которое уже тлело где-то под его кожей.

– Я хочу увидеть, как ты кончаешь. – Ее горло дрогнуло, когда она медленно приблизилась к нему. – Так же, как ты помог кончить мне.

От этих слов Талемир замлел.

– Ты можешь делать со мной все, что захочешь, – произнес он внезапно охрипшим голосом, а его дыхание участилось.

Приблизившись к нему, она отставила в сторону его бокал и миску и опустила его на колени, стягивая одеяло у него на талии. Тяжелая ткань соскользнула, обнажив его короткое белье, под которым болезненно пульсировал член.

Боги, он хотел ее, еще с того момента, как она пригрозила вырезать его сердце на северном периметре. Теперь в этом не было необходимости – она уже держала его в руках. Оно принадлежало ей.

Дрю уставилась на него, ее голубые глаза, полные вожделения, блуждали по его груди и рельефному животу. Она провела языком по нижней губе, когда ее взгляд опустился к впадинке между сухожилиями и дальше вниз…

– Видишь, что ты со мной делаешь? – пробормотал он, наблюдая за ней, пока она любовалась его сильной эрекцией.

Он дрогнул, когда она провела ладонью по его твердому члену через ткань, тихо выругавшись от того, как его пронзила волна удовольствия при этом прикосновении. Все еще держа его за руку, Дрю наклонила свое лицо к его и поцеловала.

Талемир застонал, уткнувшись в соблазнительный изгиб ее губ, и его кровь вскипела, когда ее рот открылся для него, а язык коснулся его языка. Он обхватил ладонями ее лицо, удерживая на месте, пока целовал, наслаждаясь ее вкусом и тем, как ее тело отвечало ему.

Он почувствовал, как ткань стала влажной на кончике его члена, когда она обхватила его, проводя вверх-вниз раз, другой, вырывая стон из глубины его горла.

Затем она сняла пояс с его пылающей кожи, и он вырвался наружу, опьяняющий и тяжелый, ощущая потребность в ней, как бурлящий поток, сметающий все на своем пути. Она стянула белье с мускулистых бедер, оставив его на коленях. Ему было все равно: он прорвался бы сквозь него, если бы пришлось.

Талемир опустил руки к пуговицам ее рубашки, снова чуть не издав стон от каждого открывшегося участка тела. Она была самым восхитительным созданием, которое он когда-либо видел. Ткань разошлась посередине, обнажив золотистую кожу, прежде чем упасть на ее руки.

Ее грудь была идеальна. Круглая и подтянутая, с тугими розовыми сосками, которые затвердели под его пристальным взглядом. Когда он обхватил ее обеими руками, его мозоли оцарапали ее нежную кожу, Дрю ахнула, и мужчина наклонился, чтобы поцеловать впадинку на ее шее, чувствуя, как бьется пульс под его губами.

Она смотрела на его член, на кончике которого собралась капелька влаги, когда она крепче обхватила его и провела по нему так, что все его тело напряглось от удовольствия. Боги, он должен был прикоснуться к ней, должен был…

Дрю оттолкнула его, прижав ладонь к его груди.

– Это для тебя, – повторила она его предыдущие слова хриплым голосом.

– Дрю, я…

Но он позволил ей опустить себя на пол. Фурии знали, что он был в ее власти. Он был готов сделать все, что она попросит. Лежа на спине, он смотрел на нее снизу вверх, когда она склонилась над ним, прижавшись к нему грудью.

Он притянул ее к себе, прижимая ее тело к своему, и яростно поцеловал, желая ощутить каждый сантиметр кожи, желая войти глубоко в нее. Она углубила поцелуй, встречая каждое прикосновение его языка своим, в то время как ее руки исследовали его грудь, дразня соски, прежде чем слегка провести ногтями по его животу.

Он дернулся под ней, чувствуя, как его член изливается на нее.

Затем она начала целовать его шею, скользя губами вниз по его телу. Он разрывался между шикарным, дразнящим удовольствием и желанием перевернуть их, чтобы он мог устроиться между ее бедер и…

– Черт! – Дрю накрыла ртом головку его члена, и все мысли вылетели у него из головы, когда его длина скользнула глубже, уперевшись в заднюю стенку ее жаркого горла. Ощущение было теплым, сочным и восхитительно мучительным. Она отстранилась от него, слегка царапнув зубами, но только для того, чтобы лизнуть его широкую головку снова.

– Боги, Дрю… Если ты будешь продолжать в том же духе…

Дрю, постанывая, ласкала его ртом и рукой, звук отдавался вибрацией в его члене и напрягшихся яйцах, пока Талемир не увидел звезды на потолке.

Мрачное безумие грозило охватить его, но он должен был убедиться, что все в порядке.

– Дрю… Дрю?

Она подняла голову, и их полные страсти глаза встретились, а ее губы все еще были прижаты к нему. От одного этого зрелища он чуть не кончил ей в рот.

– Ты этого действительно хочешь? – выдохнул он. – Ты ведь не…

Его пульсирующий член снова исчез в ее горле, и этого было достаточно для ответа. Он зарылся пальцами в ее волосах и откинул голову назад. Тепло разлилось у основания его позвоночника, распространяясь по всему телу.

Талемир расслабился. Волна наслаждения была непохожа ни на что, что он когда-либо испытывал прежде. Его сердце бешено колотилось. Не существовало ничего, кроме Дрю и возбуждения, которое она вызывала в нем своим порочным ртом. Набухший и напряженный, член молил, чтобы кончить, и с каждым движением ее языка чувствительность возрастала в области яичек, когда Дрю обхватила их ладонями и нежно сжала.

– Дрю… – прошептал он, повторяя ее имя, как молитву.

Каждый мускул напрягся. Каждый всплеск наслаждения обрушился на него приливной волной.

Все тело Талемира содрогнулось от силы оргазма. Облегчение пронзило его, и он со стоном кончил в рот Дрю, которая проглотила все, что он дал ей.

Талемир не мог отдышаться, когда Дрю слезла с него и подползла ближе, на ее губах играла самодовольная улыбка.

– Я думаю, теперь мы квиты? – застенчиво спросила она.

Талемир не знал, что ответить. У него не было подходящих слов, и шок от того, что она с ним сделала, все еще не прошел. Все, что он мог – это наблюдать за ней, когда она лежала рядом, приподнявшись на локте, подперев голову рукой, и смотрела на него.

То, что только что произошло между ними, выходило за рамки всего, что он понимал в этих мирах. Это было волшебство, способное свести с ума самого здравомыслящего мужчину, сотканное не из тени и мрака, а из того, что он чувствовал к этой девушке…

– Никаких остроумных шуток не будет, Воин Меча? – тихо спросила Дрю, положив свободную ладонь ему на грудь. Его сердце бешено заколотилось от ее прикосновения.

Он накрыл ее руку своей и, не решаясь заговорить, повернулся к ней и крепко поцеловал.