24 · Талемир

На границе срединных миров находилась выгребная яма воплощенного зла.

На плато из зазубренных скал виднелась стая духов, из их когтей сочились нити ониксовой силы, обвиваясь вокруг, как ночные змеи. Их перепончатые крылья были сложены за спиной, как у тех, что торчали из плоти Талемира. Не красивые, как говорила ему Дрю, а ужасные – чудовищные.

Словно оказавшись в знакомом месте, его тени корчились внутри его, умоляя освободиться, умоляя присоединиться к своим собратьям. Ему потребовались все силы, чтобы сдержать их и заговорить ровным, уверенным голосом:

– Нам нужно подобраться поближе. Нужно выяснить, сколько их там и есть ли там Гас и ваши люди…

Талемир и остальные спешились, понукая своих лошадей бежать назад, в безопасное место, а затем поползли на животах, чтобы посмотреть через выступ на ужасы, творившиеся внизу. Призраки бродили по скале, их вытянутые, мускулистые тела и медленные, хищные движения делали их предметом ночных кошмаров. Талемир не мог отвести взгляд… Они были частью его самого.

Отсюда он мог рассмотреть их более подробно, чем в условиях ближнего боя. Их телосложение, хотя и искаженное, говорило о том, что когда-то они были людьми, как и он, и что тьма разрушила их изнутри, исказила их тела и разум, пока они не стали рабами теней.

«Неужели такая судьба ожидает и меня?» – Талемир внезапно почувствовал тошноту.

Дрю двигалась по краю обрыва, ища путь вниз.

«Не может быть, чтобы она говорила серьезно…» Но решительная линия ее подбородка и огонь в глазах говорили об обратном.

– Их две дюжины… – пробормотал Уайлдер рядом с ним. – При правильной стратегии мы могли бы взять их.

Но Талемир покачал головой. То, что они видели, было далеко не полной картиной. Он чувствовал, как магия обсидиана проникает в его кости. Сила, которую он ощущал здесь, была намного больше, чем от двадцати четырех духов, и к тому же гораздо древнее. Что-то тут не сходится.

– Там узкая тропинка, – тихо позвала Дрю, спихивая Терренса со своего плеча на одинокую ветку. – Так мы сможем подобраться поближе.

– Только для разведки, – сказал Талемир, приближаясь к ней, и в его голосе зазвучали командные нотки, которые мелькали в его разговорах со щитоносцами в Тизмарре.

Глаза Дрю недовольно блеснули, когда она подбадривающе погладила Терренса.

– Подожди здесь. Мы вернемся.

– И я пойду первым, – добавил Воин Меча, мягко отодвигая ее в сторону и вынимая из ножен один из своих клинков. Он добрался до вершины каменистой дорожки, такой узкой, что не мог стоять, расставив ноги.

Дрю и Эдриенн молча позволили ему вести себя.

Уайлдер нахмурился.

– С каких это пор, дамы, вы позволяете нам командовать вами?

– Перестань, Уайлдер, – прорычал Талемир, начиная спускаться по тропинке, карабкаясь на четвереньках.

Раздражение волнами накатывало на его ученика. Он чувствовал его от той силы, которая бушевала внизу. Но сейчас не было времени разбираться с этим. Гуськом, вчетвером, они крайне медленно спускались по склону. Держа в одной руке оружие и вытягивая другую для равновесия, он не имел права на ошибку.

Резкий ледяной ветер донес до них тошнотворный запах паленых волос, который ударил в ноздри Талемиру. Его чуть не стошнило.

Добравшись до подножия первого обрыва, они укрылись за рядом гигантских валунов и посмотрели на призраков, все еще бродивших по выступу.

Их было двадцать четыре. Уайлдер сошел с ума, если думал, что у них есть шанс победить их. Но за него говорило его горе.

И все же несмотря на то, что перед ними было две дюжины монстров, то, что Талемир чувствовал всем своим существом, не соответствовало увиденному.

– Что-то здесь не так…

Послышался скрежет камней под ногами, и его сердце замерло, когда Дрю скрылась за еще большим количеством острых камней…

Талемир в панике бросился за ней, но кто-то схватил его за ворот рубашки и оттащил назад.

– Отпусти ее, – прошипела Эдриенн. – Она лучший рейнджер во всей Наарве и знает, как выслеживать и оставаться незамеченной. Ей не нужна твоя неуклюжая туша, преследующая ее и рушащая ее прикрытие. Доверься ей.

Тени покалывали его кожу, а песня тьмы становилась громче, когда его охватила тревога. Он почувствовал, как она зарождается внутри его, растекаясь по венам. Кончики его пальцев немели, когти грозили в любой момент выскочить наружу. Спина горела от…

«Неужели я теряю контроль над собой?» Даже сама мысль об этом была окутана мрачной дымкой.

Но Талемир прислушался к словам Эдриенн, хотя его инстинкты говорили поступить наоборот. Образ Дрю в их руках, мысль о том, как эти когти пронзают ее грудь…

– Тссс, – донесся ее голос из-за груды обломков. Затем показалась ее макушка, красные пряди в волосах сверкали в слабом солнечном свете. Она указала на группу духов, расхаживающих перед ними.

– Они перед входом, – прошептала она. – Там есть пещера… Их настоящее логово…

Генерал побледнела.

– Хорошо. Теперь нам нужно вернуться. Мы понятия не имеем, во что ввязываемся. Раньше это было чем-то невозможным, но сейчас…

– Мы должны сжечь это место дотла.

Эти слова с ненавистью сорвались с губ Талемира.

Дрю уставилась на него, разинув рот.

– Ни за что, – сказала она. – Гас и другие наши люди должны быть там.

– Тогда для них уже слишком поздно, – ответил Талемир.

– А может, и нет.

– Как долго они были в лапах призраков, Дрю? – Голос Талемира был жестким, холодным, даже жестоким. Но он должен был заставить ее понять. – Если они живы, они уже не те, кем были раньше. Было бы милосердно покончить с ними.

– Милосердно? – Ноздри Дрю раздулись, глаза наполнились огнем. – Ты не можешь так думать. Только не после всего, через что ты прошел, после всего, что ты…

– О чем она, черт возьми, говорит, Талемир? – вмешался Уайлдер.

Талемир проигнорировал его, устремив взгляд на Дрю, позволив тьме затуманить ему глаза, всего на мгновение.

– Именно поэтому я знаю, что это было бы милосерднее.

– Только через мой труп, – выдавила Дрю, крепче сжимая меч.

Между ними повисло напряжение, такое же яростное и опасное, как и сила, которая таилась у него под кожей.

Эдриенн прочистила горло, и Уайлдер встал между ними.

– Итак, мы почти на месте, – сказал он. – Узнаем численность духов, найдем своих друзей и оценим риски. Сначала займемся этим. Договорились?

Боги, Талемир был готов избить его. Чувство вины и горя с каждой минутой делало Уайлдера все более безрассудным, но если бы он знал, что ждет их в той пещере… Если бы он мог почувствовать ту силу, которую мог ощутить Талемир, даже он не стал бы так охотно подвергать себя опасности.

– Согласна, – мгновенно ответила Дрю, уже разворачиваясь на пятках.

Вздох протеста сорвался с губ Талемира, и он схватил ее за локоть.

– Я пойду первым, – сказал он, заставляя ее взглянуть на него.

Она пристально посмотрела ему в глаза. Та мягкая, ранимая сторона ее натуры, которая была в их совместную ночь, исчезла. Девушка вырвалась из его объятий, но, поразмыслив секунду, позволила ему пройти вперед.

Талемир снова взял инициативу в свои руки. Если что-нибудь случится, он сможет выиграть немного времени для нее и остальных. Тьма внутри его завибрировала, словно радуясь возможности освободиться от своих оков. Мечник подавил это желание и спрятался за камнями, следуя кратким указаниям Дрю.

Теперь ему предстояло справиться с яростью ее и Уайлдера, но это не имело значения – если только он не сможет защитить их, если только он не сможет спасти их от ужасной участи. Хотя Талемир не очень-то рассчитывал на то, что у них есть шансы, когда заметил впереди вход в настоящее логово.

Вонь от паленых волос была невыносимой. Он услышал, как Эдриенн, стоявшую в конце группы, вырвало, и не винил ее – запах был невероятно мерзким. При каждом вдохе у него першило в горле и щипало в носу.

Талемир повел их вверх по небольшому склону ко входу в пещеру, стараясь оставаться невидимым для призраков внизу. По коже у него побежали мурашки, а тени запели в ответ, слыша знакомую мелодию.

Собратья.

Дом.

Талемир с трудом сглотнул, пытаясь побороть терзающий его внутренний порыв. Никогда еще ему не было так плохо, никогда он не был так близко к пропасти…

Он переставлял ноги в направлении логова, зная, что если он не будет продолжать идти, то это сделает Дрю. Но когда он добрался до угла входа, то замер, борясь с желанием развернуться, подхватить Дрю на руки и убежать как можно дальше от этого забытого богами места.

– Нам нужно уходить, – пробормотал он, загораживая Дрю обзор.

Вперед протиснулся Уайлдер, нахмурившись.

– Что на тебя нашло? – прошипел он. – Ты никогда не уклоняешься от боя, и уж точно не с духами.

Последнее слово он выплюнул со злостью.

– Что ты недоговариваешь…

Вздох ужаса, вырвавшийся у Дрю, заставил его замолчать, когда она заглянула в пещеру и увидела то, от чего он пытался ее оградить. У него у самого кровь застыла в жилах, когда он посмотрел на них.

Это был не рой монстров, как ожидалось. В этом зле было единство, контроль, коварство и дисциплина. И в основе всего этого лежало то, что преследовало Талемира в ночных кошмарах, то, что пронзило его сердце.

Король духов. Один из многих.

– Фурии, спасите нас, – пробормотала Эдриенн, разинув рот. – Что это, черт возьми, за твари?

Талемир сделал глубокий вдох, его горло обожгло от резкого зловония пещеры.

– Регульдские жнецы, – сказал он, не отрывая взгляда от самого большого и главного из них. Как и призраки, он, возможно, когда-то был человеком, но теперь, зараженный силой теней, его удлиненное кожистое тело возвышалось надо всем остальным, достигая, возможно, трех метров в высоту. На макушке у него была пара изогнутых рогов, которые почти касались сталактитов на потолке, а из когтей на пальцах сочилась тьма.

– Жнецы – лидеры, короли всех духов, – прошептал он остальным. – Они умнее, сильнее и крупнее своих сородичей, могут заразить человека, проникнуть в его грудь и наложить на него проклятие с помощью той же теневой магии.

– Откуда ты все это знаешь? – резко перебил его Уайлдер. – Почему…

Талемир попросил его замолчать, покачав головой, и уставился на пещеру. Он видел жнеца впервые с тех пор, как его прокляли. Задыхаясь от густого, гнилого воздуха, он гадал, находится ли чудовище, породившее его, в этом логове, узнает ли оно его. Странное шевеление в груди дало ответ на оба вопроса.

Он также впервые оказался с духами вне битвы. Сила их воздействия заполняла пещеру, проникая в каждый уголок и каждую связь с этим местом. Монстры внизу, казалось, были объединены невидимыми нитями темной магии, управляющей ими способами, которые он пока не мог разгадать. Но что-то здесь было, что-то, что ему нужно было знать, он чувствовал, как это проникает в его кости.

Талемир тяжело вздохнул.

– Каждая из этих мерзких тварей когда-то была человеком… – Он протянул руку и сжал ее. – Видишь, во что они превратились? Для твоего друга нет надежды, Дрю… Мне очень жаль.

– Тал! Серьезно. Откуда ты знаешь? – рявкнул Уайлдер. – О чем ты умалчиваешь?

Эдриенн предостерегающе подняла кулак. Они замолчали, когда она указала вниз.

Жнец в центре пещеры остановился и поднял голову, принюхиваясь.

Талемира бросило в дрожь. Почувствовал ли он его? Был ли он связан с…

Дрю толкнула его локтем, кивая направо от монстра.

– Вон там – помещение… Именно там они могут держать пленников.

Сердце воина разрывалось. Он не мог этого допустить, не мог этого вынести, поэтому крепко схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Хватит, Дама Огня. Их больше нет.

Дыхание Дрю стало быстрым и неглубоким, и она пристально посмотрела на него, прежде чем отдернула его руку от себя, как будто его прикосновение обожгло ее.

Беззвучный крик сорвался с его губ, когда она высвободилась из его хватки и бросилась в глубь пещеры.

Несмотря на Уайлдера и Эдриенн, кричащих ему вслед, Талемир без раздумий последовал за ней. Он бросился за Дрю, призывая свои собственные тени, как делал это всего несколько раз до этого. Сначала он направил их в сторону Дрю, осколки обсидиана скрыли ее ловкие движения, когда она побежала вдоль края, укрываясь где только можно, приближаясь прямо к помещению.

Скрытый в своей собственной тьме, Талемир двигался по пещере подобно струйкам дыма, не замечаемый чудовищами, и сердце его бешено колотилось в такт ударам своей силы.

Пещера кишела призраками и жнецами, и он лавировал между ними, его магия обходила их в ужасающем танце.

Но Дрю добралась до нужного места, и он последовал за ней, но, войдя в зал, пожалел об этом.

Вдоль стен горели факелы, но они никак не могли рассеять сгущающуюся тьму. Потому что в зале было полно народу. Полно наарвийцев: некоторые из них были уже превращены в духов, другие почти закончили превращение. Все они были прикованы к стене, как животные. Были те, кто кричал в муках, рычал, размахивая когтями в безумном исступлении, и те, кто совсем не шевелился.

Дрю издала сдавленный крик, упав на колени на влажную землю перед существом поменьше, с которого полосками свисали остатки вязаной кофты.

– Гас? – всхлипнула она. – Гас, я здесь. Мы пришли за тобой…

Инстинкты Талемира сработали, и он смог подчинить тени своей воле, заблокировав вход в зал для их защиты как раз в тот момент, когда Уайлдер и Эдриенн ворвались внутрь с ужасом на лицах.

На мгновение они спрятались от монстров, но это не имело значения, потому что внутри их было так же много. Некоторые, как и он, оставались в человеческом облике, напоминая духов своими крыльями и когтями, оплетающими кожу черными венами. Другие полностью изменились, у них были удлиненные тела и жесткая, мускулистая плоть. Но было неважно, как они выглядели. Пустые, мрачные взгляды и зловоние подсказывали Талемиру, что они погибли. А те, кто не погиб, скоро погибнут.

– Мы опоздали, – выдохнула Эдриенн, оглядывая состояние своих бывших собратьев-наарвийцев, а ныне ночных созданий.

Дрю прижимала к себе обмякшее тело полупризрака, покачивая его на руках. Он выглядел моложе, чем ожидал Талемир, совсем как ребенок, с непослушной копной темных кудрей, обрамлявших его бледное лицо. С прерывистым криком Дрю сорвала с его исхудавшего тела изодранный свитер, обнажив крылья, свисавшие с костлявой спины, и когти, темневшие на неподвижных кончиках пальцев. Его ониксовый взгляд был пустым и неподвижным. Безжизненным.

– Тьма поглотила их всех, – потрясенно пробормотал Уайлдер, прежде чем его глаза увидели Талемира и расширились. Он заметил, что сделал его наставник, кем он был на самом деле…

Таким же монстром, как и все остальные.

Таким же, как существо, убившее его брата.

Сердце Талемира сжалось от сожаления, но он не мог сейчас расклеиться. Он должен был быть сильным ради Дрю, ради них всех. Он должен был сделать то, что было правильно для срединных миров, для бедных душ, у которых отняли свободу, чьи тела и умы были заражены таким ядом.

Ощущая кислоту на языке и держа кинжалы, он отыскал ближайший сосуд тени и занес свой клинок.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Голос Дрю перекрыл все остальные звуки.

Талемир не мог смотреть на нее, не мог вынести того взгляда, который он мог увидеть на ее лице. Он смотрел только на бедолагу и на неконтролируемые ониксовые ленты, распускающиеся вокруг него.

– Собираюсь покончить с этим.

– Нет.

Но Дрю не понимала, что это за пытка, не могла понять, что для этих существ не было никакой надежды. Он был Воином Меча, когда его обратили, и он по-прежнему оставался Воином Меча. Благодаря могуществу Великого обряда он обладал силой и выносливостью, которых не было у этих несчастных людей. Сколько он себя помнил, его учили бороться со злом, и это спасло его. Но наарвийцев было не спасти. Они поддавались проклятию; многие уже поддались. Самое милосердное, что он мог сделать, – это избавить их от страданий и уничтожить до того, как они присоединятся к армии тьмы.

– Это правильный поступок, Дрю… – Он поднял меч.

Затем он увидел движение руки.

Сталь зазвенела, когда их мечи встретились.

Дрю блокировала его удар, встав между ним и наарвийскими духами.

– Я проделала весь этот путь, – выплюнула она, и ее прекрасное, залитое слезами лицо исказилось от ярости, – не для того, чтобы ты убил их сейчас.

– Дрю, – взмолился он. – Не делай этого.

– Тебе придется сразиться со мной, Талемир.

Талемир не ослабил хватки на мече.

– Я не хочу причинять тебе боль.

– Ты уже причинил. – Глаза Дрю, обведенные серебряной каймой, посуровели.

Но Талемир не мог оставить все как есть, не мог позволить призракам усилить свою армию людьми, которые когда-то были невинными наарвийцами. Ему придется разоружить Дрю, а затем сделать то, что необходимо.

Она никогда не простит ему этого, но если он этого не сделает, то никогда не простит себя.

Мужчина отбил ее клинок в сторону, но девушка шагнула влево и ответила другим ударом, попав по его бицепсу. Он почувствовал, как его обожгло и хлынула кровь. Дрю не сдавалась: восприняла это подобно оскорблению и безжалостно атаковала, став сгустком стали и огня, двигающимся с такой быстротой, как молния.

– Талемир! – позвал откуда-то Уайлдер, но Талемир сосредоточился на Дрю, которая замахнулась на него клинком.

Он отразил удар, и рука вдруг заныла. Девушка не сдерживалась, хотела причинить ему боль, хотела убить его.

Их клинки столкнулись, заставив задребезжать сталактиты над головой.

Талемир молился фуриям, чтобы его барьер из тени заглушил звон и чтобы жнецы за дверью не заметили хаоса, творящегося среди них.

Дрю подняла клинок вверх, как они с Уайлдером учили ее. Талемир отразил удар, его сердце отчаянно болело. Это могло закончиться только одним способом…

Дрю сделала широкий шаг в сторону, сильнее повернув бедрами, и снова занесла над ним клинок…

– Ты их не получишь, – прорычала она, приставив свой меч к его, ее дыхание коснулось его лица.

Талемир отшвырнул ее, заставив растянуться на земле, и бросился на одного из призраков.

Голос Эдриенн эхом разнесся над полем боя.

– Пожалуйста, мы должны работать вместе, – проговорила она.

Но Дрю вскочила на ноги и снова бросилась на него. В ее глазах не было страха, только ярость, когда она рассекла воздух мечом в смертельном взмахе.

Талемир уставился на нее, его мышечная память сработала, несмотря на шок, когда он понял, что Дрю использует против него его собственные приемы, которым он ее научил.

В бешеном ритме они метались из стороны в сторону по залу. Каждый раз, когда он пытался нанести удар по одному из призраков, Дрю блокировала его, но только для того, чтобы вырваться и атаковать его снова.

Их клинки снова сталкивались, и каждый из них склонялся ближе, соревнуясь в силе.

Боги, он не хотел ранить ее. Она была для него всем, вот почему, превыше долга и чести, он должен был довести это дело до конца. Должен был существовать мир, в котором не царила бы тьма, мир, где она могла бы жить, свободная от теней.

– Я говорил тебе с самого начала, – взмолился он, его сердце разрывалось на части, когда их мечи сблизились. – Я тебе не враг.

Губы Дрю скривились, когда она отбросила его клинок назад.

– Теперь уже да.

Она развернулась на носках, взмахнула оружием и обрушила его вниз мощным ударом двумя руками.

Он просто отразил удар. Отступая, он сделал несколько шагов назад, но Дрю только приблизилась, ее глаза были полны ярости.

– Прекратите это безумие, – крикнула Эдриенн.

Уайлдер встал между ними, но Талемир отбросил его в сторону, его сила каким-то образом возросла.

– Дрю. – Он снова попытался достучаться до нее, защищаясь от серии ударов, тычков и выпадов, которые градом посыпались на него.

– Я доверяла тебе, – выплюнула она, сделав ложный выпад вправо и нанеся сильный удар ногой ему в бок.

Он удивленно хмыкнул. Еще один прием, которому он ее научил.

– И ты бы предал меня? – На этот раз это прозвучало как всхлип, но ее атака не стала слабее. – После того, как я приняла каждую частичку тебя? Полюбила каждую твою частичку? После всего этого ты готов был убить мой народ…

Слово, которое она подчеркнула, ранило глубже любого клинка. Все вокруг них померкло.

– Они больше не твои люди.

Он отразил сильный удар по ноге.

– Они всегда будут моими людьми.

Сталь снова встретилась со сталью, и на этот раз Талемир заставил их сблизиться, прижав ее оружие к своему. Ее дыхание коснулось его лица, и он заглянул в ее глаза, такие полные боли и смятения, такие прекрасные.

Взгляд ее голубых глаз опустился к его губам. Она собиралась поцеловать его, и, несмотря на все это насилие и ярость, он позволил бы ей, накрыл бы ее губы своими и сказал, что тоже любит ее…

Вместо этого холодная сталь коснулась его кожи, впиваясь в грудь.

Талемир опустил взгляд и увидел, что ее клинок нацелен ему в сердце.

– Если ты еще раз попытаешься убить хоть одного из них, я прикончу тебя, – прошептала Дрю, и ее нижняя губа задрожала.

Талемир не сводил глаз с меча. Во время их путешествия он чувствовал, что в нем что-то изменилось, но странный цвет сплава ввел его в заблуждение. Когда металл прижался к его телу, он понял, что это такое, – наарвийская сталь. Оружие, запрещенное для всех, кроме Воинов Меча. Клинок, который вполне может убить воина и призрака внутри его.

Его глаза расширились, когда она надавила сильнее.

– Ты нарушаешь законы Тизмарра, законы всех королевств, орудуя этим клинком.

– Разве ты не видел? Наарва – это не королевство. В Наарве нет законов.

Хватка Талемира, сжимавшего свой меч, ослабла, его конечности онемели.

– Ты меня услышал? – прошипела Дрю, прежде чем повторить свои слова снова. – Если ты убьешь хоть одного из них, я прикончу тебя.

– Так прикончи, – сказал ей Талемир. – Для меня нет надежды, как и для этих существ…

Одинокая слезинка скатилась по его щеке.

– Когда мы впервые встретились, я сказал тебе, что ты сможешь вырвать мое сердце.

Его кожа лопнула под натиском, и струйка крови потекла по его груди, вниз по лезвию Дрю. При виде этого она вздрогнула, ярость в ее глазах погасла. Дрю замешкалась.

На секунду правда раскрыла им глаза: она не могла убить его, а он не мог заставить ее сделать это. Талемир мог поступить только одним образом и поэтому сделал то, что должен был.

Он уступил тьме.