12. Ошибка и унижение. Твои глаза…

Как только я выбежала за дверь, в груди полыхнула надежда на то, что мне все же удастся выбраться из этого злосчастного места, но в тот же момент, глубоко внутри моего сознания затлело понимание того, что убежать мне не удастся. Нет, я не собиралась преждевременно сдаваться и поддаваться страху. Просто из-за слабости, сковавшей тело, мой бег был больше похожим на нелепое ковыляние. Сбежать я могла лишь в том случае, если бы меня вообще никто догонять не стал.

Я прихрамывала, но старалась ускориться, отталкиваясь рукой от стены, рядом с которой ковыляла. Позади себя я расслышала торопливые шаги и ругань. Уже в следующее мгновение на моем плече с силой сжалась ладонь и меня тут же отшвырнуло к стене.

— Вот же дрянь, — над моим ухом раздался голос переполненный злостью. Это был тот самый мужчина, перерезавший мою веревку и он явно не был в восторге от того, что я ранее врезала ему между ног и потом попыталась убежать.

— Не трогай меня, — я болезненно взвыла и начала вырываться, но мужчина тут же схватил меня за запястье и резко потянул за собой. Я не удержалась на ногах и упала, а он так и поволок меня обратно в комнату.

Уже вскоре я оказалась на привычном матрасе, но на этот раз на моей лодыжке была не веревка, а металлическая цепь. К тому же, ноги жгло от того что на них появились новые кровавые царапины.

Такая себе попытка к бегству, если честно.

***

После того, как мужчина приковал меня, он ушел, а я продолжала лежать на матрасе, вглядываясь в темноту немигающим взглядом. Наверное, мне стоило взвыть от досады, из-за провальной попытки бегства, или почувствовать отчаяние, но мне было как-то плевать. Усталость и мое физическое состояние, просто убили мысли и эмоции.

То, что уже вскоре ко мне пришел Жан, меня совсем не удивило. Естественно, ему уже рассказали о том, что я пыталась убежать.

— Вижу, что ты не собираешься сдаваться, — де Феро включил свет и сразу пошел ко мне. В следующее мгновение я почувствовала, как его тень легла на мое лицо. — Неужели тебе не ясно, что побег невозможен? Все же ты пустоголовая.

— Да пошел ты, — я фыркнула и показала Жану средний палец, с трудом поднимая подрагивающую руку.

Я лежала перед ним измазанная пылью и собственной кровью. Одежда порванная и волосы растрепанные. Мое положение полностью безысходное и даже унизительное, но мне было плевать. Настолько паршивое состояние повлекло за собой истинное безразличие.

— Огрызаешься? — Жан приподнял бровь, но так же растянул уголки губ в легкой ухмылке. — У тебя остались силы на то, чтобы дерзить? Нужно будет это исправить.

— И что ты мне еще сделаешь? Опять будешь бить и измываться? — я закатила глаза и брезгливо скривилось. — Иди ты к черту, де Феро.

Я с презрением посмотрела на Жана и вовремя заметила, как он скользнул по мне каким-то странным взглядом.

— Отдохни, Лорет, — сказал де Феро. — Тебе нужны силы, для того, чтобы я опять смог довести тебя до изнеможения.

— Все же у тебя с головой не все в порядке, — я через силу издала смешки, изображая вялую насмешливость. — То утверждаешь, что хочешь забрать у меня остатки сил, то говоришь, что я должна отдохнуть, чтобы набраться энергии. Это ты определиться не можешь, или у тебя логика хромает?

Жан ничего не ответил. Он лишь ухмыльнулся, после чего молча развернулся и пошел к выходу. Но, перед тем как уйти, де Феро привычно выключил свет и комнату наполнил мрак.

***

Неожиданно для себя я заснула. Вернее, в моем сознании как-то само по себе все прошло рябью и я просто отключилась.

Проснулась я от того, что какой-то мужчина настойчиво тормошил меня за плечо.

— Вставай, — сказал он приказным тоном, после чего ключом открыл замок на цепи, сковывающей мою лодыжку и схватил меня за локоть, насильно поднимая на ноги. — Ну, давай же, шевелись.

— Куда ты меня ведешь? — я спотыкалась о собственные ноги, но шла за мужчиной. Все равно у меня другого выбора не было. Он слишком крепко сжимал мою руку — не вырваться.

Мужчина ничего не ответил. Он толкнул дверь и вывел меня в коридор, в котором я уже была, когда пыталась убежать. Правда, мне тогда далеко продвинуться не удалось и я успела заметить лишь такие же голые и серые стены, из-за чего решила, что это какой-то недостроенный дом. Но, нет, я ошибалась.

Вместе с мужчиной я поднялась по лестнице и оказалась в помещении, которое значительно отличалась от того, что я видела ранее. Это уже было похоже на хорошо обустроенный дом с совершенно новым ремонтом и дорогой мебелью. Значит, все это время меня держали в подвале.

— Сколько времени я тут нахожусь? — спросила я у мужчины.

— Меньше суток, — на этот вопрос незнакомец ответил, но следующие мои расспросы проигнорировал, хотя мне хотелось более точной информации. Насколько меньше суток? Пятнадцать часов? Двадцать? Мне казалось, что в подвале я просидела целую вечность.

Мы прошли лишь часть коридора, когда мужчина открыл дверь и затолкал меня в какую-то комнату, отдаленно напоминающую необжитую гостевую спальню. Не успела я толком оглянуться вокруг, как этот человек открыл следующую дверь и завел меня в ванную.

— Через час я отведу тебя обратно в подвал, — сказал он. — И даже не пытайся убежать, — эти слова прозвучали, как предупреждение, смешанное с угрозой.

Мужчина вышел и уже вскоре я услышала, как с той стороны проворачивался ключ в замке. Когда шаги немного отдалились, я все же несколько раз дернула за ручку, но этим действием лишь подтвердила, что дверь закрыта. Да и судя по тому, что я слышала шорох, мужчина далеко не ушел. Я была под его присмотром.

Я тут же осмотрела комнату в надежде найти что-нибудь такое, чем смогла бы защитить себя. Идеально было бы разыскать нечто небольшое, но острое. Этот предмет я смогла бы спрятать в одежде и пронести с собой, но, нет, люди Жана не были дураками и подобных предметов в комнате не оставили. Вообще все полки и шкафчики пустые. Лишь около самой ванной имелись средства гигиены.

Я уже перестала следить за временем и толком не знала, когда за мной должен был вернуться тот мужчина, но решила воспользоваться случаем и промыть раны. В них попали песок и пыль, из-за чего боль была крайне неприятной. Зудящей. Да и засохшая кровь на коже причиняла довольно сильный дискомфорт.

Я села на бортик ванной и взяла в руки душ, тут же подставляя ноги под струю холодной воды. Множество царапин заныли, но все же вода тонизировала. Эти водные процедуры и сон помогли взбодриться, но я бы не сказала, что мне удалось полностью прийти в норму. Хотя, однозначно, мне стало лучше.

Царапин и грязи на мне было много. Сразу я пыталась как-то аккуратно промыть ранки, но потом мысленно чертыхнулась и сняла одежду, чтобы вылить на себя чуть ли не целую бутылку геля для душа. Вода не могла очистить разум, но мне хотелось хотя бы смыть с тела всю грязь и мерзкие прикосновения Жана.

Меня мало волновало то, что я продрогла. Наоборот, этот холод помог мне прояснить сознание. У меня даже вновь появилось острое желание бороться и искать путь к побегу.

Я выключила воду и поставила душ на место, после чего обернулась к вешалке с идеально белыми банными полотенцами, но взять их не успела, ведь застыла на месте, встретившись взглядом с Жаном.

— Нравится подглядывать? — я исказила черты лица неприязнью. — Ты не только психопат, но и извращенец? Хотя, после всего, что ты сделал, этот вопрос уже не нуждается в ответе.

— Без своего тряпья, обнаженная, ты уже не выглядишь такой дешевкой, — Жан говорил задумчиво и будто бы обращался к самому себе. При этом, он продолжал скользить по мне взглядом своих ледяных глаз. Жутко неприятно.

— Одежда не меняет людей. Это же касается ее отсутствия, — я раздраженно забормотала и укуталась в огромное полотенце. — У тебя какое-то извращенное видение этого мира. Твой статус и деньги, не делают тебя лучше других.

— Я не считаю себя лучше других людей, — Жан слегка наклонил голову набок. — Но далеко не каждого я считаю человеком.

— У кого-то тут завышенное самомнение, — я протянула эти слова и задумалась над тем, что из себя мог представлять воспаленный разум Жана.

Представителей аристократии еще с самого раннего детства воспитывали крайне строго. Превосходные манеры, знание нескольких языков, умение поддержать любую беседу… Множество уроков и репетиторов. Даже из посредственных детей, если они являлись частью этого слоя общества, старались воспитать кого-нибудь выдающегося.

На Жана с детства давили и на него возлагали огромные надежды, ведь в наше время он огромная редкость — не обнищавший аристократ. Мне почему-то казалось, что именно это воспитание ударило по нему и заставило считать себя лучше других, проникаясь к окружающим отвращением.

Меня де Феро считал пустоголовой дешевкой.

Да, я никчемная. Пока что я сама ничего не добилась и у меня даже не хватило ума вовремя найти разгадку этой ситуации, чтобы обезопасить себя. Временами, я делала поспешные выводы, ошибалась и совершала глупости. Я не могла рассмотреть настоящую сущность людей и позволяла собой манипулировать. И еще, к сожалению, слишком на многое я смотрела поверхностно.

Но на своих ошибках люди учатся. Верно? Так и я за последнее время многому научилась. Спасибо, тебе, Жизненный опыт. Ты меня хорошенько потрепал. Благодаря тебе мне больше не хотелось бояться. Подобная эмоция у меня перегорела. Это бессмысленно. Тем более, поддаваться страху, означало, идти на поводу у Жана. Он ведь именно этого и хотел.

— Я правильно оцениваю людей и если считаю кого-то хуже себя, значит, так и есть, — Жан надменно приподнял голову и посмотрел на меня сверху вниз.

— И что же ты такого сделал, чтобы так считать? — я поинтересовалась и скрестила руки на груди. Меня мало волновало то, что я сейчас вела беседу со своим агрессором. — Чего ты достиг сам? Если убрать твое происхождение и деньги твоей семьи, что ты из себя представляешь?

— Хочешь сказать, что без своего происхождения и статуса семьи я никто? — в голосе парня скользнуло раздражение.

— Семья Марсо в разы богаче, чем ваша, но, тем не менее, Джером никогда бы не позволил себе таких мыслей, как у тебя, — я переступила с ноги на ногу и посмотрела на свою одежду. Мне бы стоило одеться, но при Жане снимать полотенце мне не хотелось. — Джером никогда не хвастался деньгами своей семьи и не считал кого-либо хуже себя.

— Это в нем и выказывало простака, — Жан оперся спиной о стену, рядом с умывальником. — Вообще, впервые я разочаровался в Джероме, когда узнал, что он дружил с Флавье. Это было еще на первом курсе и я тогда только узнал, что, оказывается, вместе со мной учится наследник семьи Марсо. Для меня общение с ним было бы очень выгодным в будущем, но уже вскоре я понял, что Джером дружил с Леон-Гонтраном. Флавье тогда, сразу после детдома, выглядел потрепанным и нищим. Еще и работал на всяких грязных и тяжелых работах. Вот ему и следовало общаться с такими же нищебродами, как и он сам, а не лезть в другие слои общества.

— Не тебе решать кому и с кем дружить, — я не выдержала и слегка повысила голос.

Уже сейчас я понимала, что Жан был двуличным. Он никогда не показывал людям эти свои черты характера, абсолютно для всех оставаясь идеальным парнем. Но вот теперь у него появилась возможность выговориться перед своей жертвой, благодаря чему де Феро наконец-то скинул с себя лживую маску.

Жан очень часто упоминал Флавье и во время наших разговоров будто бы пытался доказать мне, что Леон-Гонтран ничтожество. Де Феро с презрением упоминал о том, что Флавье из детдома и с высокомерием рассказывал о том, что Леон-Гонтран раньше работал на далеко не перспективных и тяжелых работах. С этим его мнением я вообще не соглашалась.

В отличие от Жана, у Леон-Гонтрана ничего не было и он сам всего добивался. Учился в двух университетах и работал. Со временем, благодаря учебе в ВНШ Флавье нашел работу, которая требовала ума, а не физической силы и даже это Жана злило, а меня заставляло проникнуться к Леон-Гонтрану уважением. Он добивался того, что почти всем было недосягаемо.

Сейчас мое положение было паршивым и мне больше не было смысла юлить и что-либо скрывать от самой себя, поэтому мысленно я могла признаться себе в том, что мне все же импонировала сила и целеустремленность Флавье, которые он часто скрывал за грубостью. Мне хотелось так же стать той, кто никогда не отойдет от своих целей.

— Ты пришел сюда для того, чтобы поговорить? — я спросила у де Феро, после чего рефлекторно скользнула взглядом в сторону приоткрытой двери.

— Нет, я пришел сюда для того, чтобы забрать тебя, — губы Жана растянулись хищной улыбке и в глазах полыхнуло что-то нехорошее. — Сейчас я буду наказывать тебя за то, что ты пыталась убежать.

***

Я заметила за Жаном крайне частую смену настроения. Вот он спокойно разговаривал со мной, потом злился и уже через пару минут удовлетворенно ухмылялся, предвкушая очередные пытки, которым он намеревался подвергнуть меня. Я привыкла к вечному холоду и безразличию де Феро, но оказалось, что на самом деле за ними скрывалась сплошная неустойчивость. Чем больше я находилась в его плену, тем более отчетливо понимала, что у Жана, действительно, не все в порядке с головой.

Несмотря на то, что я отвергла страх, рядом с де Феро чувствовала, как мои нервы дрожали и рвались. А все потому, что Жан был крайне непредсказуем и это подтвердил наш разговор в ванной комнате, ведь после него парень очень резко и неожиданно для меня, сделал шаг вперед, сжал мои волосы в кулаке и дернул на себя, таким образом заставляя идти за ним.

— Отпусти, — я взвыла от боли и попыталась разжать пальцы Жана, но у меня не хватило на это сил.

— Ты все еще не поняла, какое твое место, — прошипел де Феро. — Сейчас я тебе его покажу.

Все еще сжимая в кулаке волосы, Жан силой вывел меня из ванной, после чего швырнул меня на пол. Я не успела выставить руки вперед и лбом ударилась ламинат, из-за чего перед глазами все поплыло и на несколько секунд я перестала вообще что-либо слышать или видеть.

— Сейчас это лишнее, — сказал де Феро, срывая с меня полотенце и отбрасывая его в сторону.

Влажную кожу начало покалывать от холода и боль в голове все еще мешала думать, но я тут же оглянулась, пытаясь понять куда бежать и чем себя защитить.

— Лорет, сопротивляться бесполезно, — Жан понял, почему я начала лихорадочно оглядываться по сторонам и тут же тыльной стороной ладони со всей силы ударил меня по лицу. От такого сильного удара меня отбросило в сторону и уже вскоре я почувствовала на языке привкус крови.

— Тебе так нравится меня бить? — осипшим голосом спросила я у парня. Я провела ладонью по губам в надежде стереть с них кровь, но лишь сильнее растерла ее по лицу.

— Мне нравится представлять, что тебя скоро не будет, — Жан отвернулся и пошел к кровати. На ней стояла кожаная сумка, с которой парень ранее приходил в подвал. — Когда я увидел тебя впервые, подумал, что из тебя вырастет очень красивая девушка. Ты меня заинтересовала. Но каково же было мое разочарование, когда я узнал, что ты не часть семьи Марсо. Ты лишь сирота с паршивой кровью, которую Густав Марсо взял к себе.

— У меня не паршивая кровь. Мой отец был замечательным человеком, — я зашипела, опять прикасаясь ладонью к губам.

— У тебя ужасна кровь, — зло воскликнул Жан больше не обращая внимания на мои слова. — Черт, уже ничего не имеет значение, — де Феро все еще не смотрел на меня, ведь все это время был отвернут к сумке, но я услышала его тихие слова: — Насколько бы красивой ты не была и как бы сильно не влекла, это уже не имеет значение. Ты не ровня. Ты грязная.

Я не боялась наказания Жана, ведь он и раньше уже подвергал меня многим болезненным издевательствам, но на этот раз де Феро был в разы жестче. Без преувеличения, он напоминал психопата.

Он бил, душил и измывался, а то, что де Феро держал в своей сумке, действительно напоминало орудия пыток.

Неприятно. Невыносимо. Жутко больно.

Сбитое дыхание, ощущение никчемности и вновь чувство безысходности. Когда ты вопреки всем усилиям не можешь защитить себя уже мысленно стираешь грани и просто перестаешь существовать.

— Ну, давай, Лорет, — говорил Жан, вновь сжимая ладонь на моей шее. — Умоляй меня. Проси, чтобы я остановился!

— Гори в Аду, де Феро, — еле слышно прошептала я.

Очередной удар и вспышка боли. Он сумасшедший.

Но все же на этот раз в де Феро что-то изменилось. Теперь в его ненормальных прикосновениях проскальзывало нечто интимное. Правда, эти мгновения были резкими и дикими. Жан внезапно начинал лапать меня, но позже причинял боль. Будто сам срывался, но за это наказывал меня.

***

После всего, что со мной сделал Жан в той комнате, я потеряла сознание. Болезненные ощущения достигли своего пика и, когда де Феро в очередной раз отшвырнул меня от себя, я ударилась головой, о ножку кровати к которой и была прикована, из-за чего перед глазами потемнело и я потеряла сознание.

Очнулась я уже в подвале.

Я лежала на матрасе и нога опять была прикована к цепи. Уже привычные мрак и тишина. По ощущением, кожа была покрыта засохшей кровью и одежды не было, но на меня что-то накинули. Кажется, это была смятая простынь. Во всяком случае, мне так показалось.

Несмотря на адскую боль, которая буквально раздирала мое тело, я села и бездумно подергала ладонью за цепь. Губы дрогнули и по щекам покатились слезы. Все же Жан меня разбил и втоптал в грязь, показывая какая я слабая и никчемная на самом деле. Он ясно дал понять, что сделает со мной в будущем, из-за чего по коже бежала мелкая дрожь. Я не хотела умирать… Не хотела…

— Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу… — раз за разом я шептала, вспоминая все, что со мной сделал де Феро.

Судорожный вдох и шумный выдох. Я упала на матрас и до побелевших костяшек сжала ладони в кулаки. Если де Феро не намеревался в ближайшее время убрать меня, значит, скорее всего, меня опять выведут из подвала. Это был мой единственный шанс на побег.

В той темной комнатке очень сильно пахнущей сыростью, я была близка к тому, чтобы потерять рассудок. Мое сознание рвалось и от погребения в зловонном болоте отчаяния меня спасли лишь воспоминания. Я думала о спокойных днях, учебе, друзьях и… о Леон-Гонтране.

Стоило закрыть глаза и я оказывалась в его Гелендвагене. Он спокойно вел машину, игнорировал мои расспросы и лишь изредка раздраженно называл меня Куницей и говорил, чтобы я уже замолчала. Так было, когда мы только познакомились и почему-то именно от этих воспоминаний становилось спокойно. То были спокойные времена, ведь тогда наше общение не было разбито недосказанностью.

***

Когда Жан в очередной раз пришел ко мне, я даже не пошевелилась и лишь слегка повернула голову, чтобы посмотреть на де Феро. Мое состояние было плачевным, но я хотела показать, что у меня совсем не осталось сил. Таким образом, я могла усыпить бдительность Жана и его людей, чтобы в нужный момент вырваться и сбежать. Конечно, это при том условии, что меня в будущем еще выведут из подвала и сразу после попытки бегства не вернут обратно.

— Вижу, что я немного перестарался, — де Феро скользнул по мне взглядом, после чего кинул к матрасу пластмассовый лоток с едой и бутылку воды. Судя по его взгляду, парень совершенно не сожалел о том, что делал со мной.

— Что ты дальше будешь делать со мной? — я попыталась прояснить этот момент. Все же неизвестность сводила с ума.

— Еще точно не знаю. Изначально я думал о том, чтобы отдать тебя каким-нибудь мужикам и видео с тем, как тебя будут насиловать, отправить Флавье, — Жан безразлично пожал плечами. — Но теперь, возможно, у меня есть на тебя другие планы. Правда, для тебя они не сильно лучше, чем мои предыдущие намерения.

— И откуда же в тебе столько жестокости? — я шумно выдохнула. — Ты даже Камиля избил, хотя он тебе ничего не сделал.

— Я его не избивал. Это сделал Флавье, а я этим лишь воспользовался, чтобы запугать тебя, — Жан хмыкнул. — В тот день Леон-Гонтран тоже был в университете. Я еще запомнил, как Камиль испуганно посмотрел на него, хотя сам Флавье этого взгляда не заметил. Он же не помнил твоего недоухажера. Забавная ситуация получилась.

— Камиль тогда посмотрел на тебя и на Джерома, — я не согласилась с Жаном.

— Ты в этом уверена? — насмешливо спросил де Феро. Я ничего не ответила, ведь в своем утверждении теперь не была уверена. Камиль смотрел в сторону Жана и Джерома, но только теперь я вспомнила, что если Флавье и приезжал в университет, свою машину он припарковывал недалеко от входа в Пантеон-Ассас. Как раз то место было за спинами Жана и Джерома. Вполне возможно, что Леон-Гонтран тогда только приехал в университет и его присутствия я не заметила, но сам Флавье все увидел.

Только… Зачем Леон-Гонтрану избивать Камиля? Он же это точно делал осознано?

— У меня для тебя есть подарок, — Жан задорно улыбнулся и что-то включил на своем телефоне, после чего подошел ко мне и показал экран.

— Это же… — несмотря на то, что я намеревалась изображать полную потерю сил, не выдержала и встрепенулась. На экране смартфона де Феро я увидела связанного добермана, лежащего в клетке. У меня не было сомнений в том, что это Томат.

— Да, это твой доберман. Ты же его узнала? — Жан засмеялся, увидев мое ошарашенное выражение лица.

— Что ты с ним сделал?

— Еще ничего. Мне этого пса только сегодня привезли, — Жан пожал плечами. — Не очень легко было сделать видимость того, что он сам сбежал. Но, в принципе, выполнимо. На меня же в том доме работает не только Мартен.

— Зачем он тебе? — от одного только вида связанного и обездвиженного Томата, у меня сердце начинало стучать прерывисто. Жан точно ненормальный. Ладно, он хотел уничтожить меня, но зачем ему Томат? Доберман же ему совершенно ничего не сделал.

— Это тоже небольшой рычаг давления на Флавье. Прикажу убить этого пса и снять это на видео, — Жан ухмыльнулся. — Мой человек следил за тобой и видел, как тогда в парке этот доберман побежал к Флавье.

— И только из-за этого ты хочешь убить собаку? За то, что он побежал к Флавье?

— Леон-Гонтран никогда не мог себе позволить даже пса, — Жан вздернул подбородок и посмотрел на меня с презрением. — Учеба в двух университетах и работа. А на первых курсах еще и множество подработок. Я помню, как он приходил к Джерму и играл с этим доберманом. Джером еще говорил, что у этого пса слишком своеобразный характер. Он не поддавался нормальной дрессировке и хорошо относился только к двум людям. К тебе и Флавье. Его и не убрали из дома Марсо потому, что ты им занималась.

Я знала, что Томат своеобразный и, пусть мне Варнер ничего не сказал, но я и без этого поняла, что добермана в Марселе практически не выпускали из вольера, а из Парижа его увезли вместе с другими собаками не из-за надобности, а лишь потому, что он там мешался. Но все это не имело значения. Томат был хорошим и несмотря ни на что он все же выполнял свою работу.

Более дикими и ненормальными для меня были слова Жана. Он все говорил и говорил, но абсолютно все фразы сводились к тому, что Томат нравился Флавье, значит нужно убить и добермана.

Я почувствовала еще больше омерзения к де Феро. Его ненависть к Леон-Гонтрану была чрезмерной и всепоглощающей, но при этом жутко мерзким казалось то, как Жан пытался себя превозвысить. Он говорил, что уничтожит все, что дорого Флавье, но теперь я понимала, что он бил лишь по тому, к чему мог достать. То есть, у Леон-Гонтрана были весьма влиятельные друзья и им навредить Жан не мог. Это ему не под силу. Зато он добрался до меня и до Томата и вел себя так, будто свернул горы.

Так мелочно. Так мерзко.

— В следующий раз, когда я приду к тебе, сразу покажу видео с твоим псом, — сказал Жан разворачиваясь к двери. Он точно не сказал, что будет на этом видео, но я и без этого догадалась.

— Не трогай его! — я резко закричала. Очередная моя ошибка. Мне не следовало защищать Томата, ведь стоило только Жану почувствовать, что пес мне дорог, как в нем просыпалось еще большее желание навредить ему. Это я отчетливо почувствовала прежде, чем парень вышел за дверь.

***

Время, проведенное в полной темноте и тишине, тянулось бестолково. Иногда мне казалось, что оно вовсе прекращало свой ход или начинало течь в обратную сторону. И, да, я хотела, чтобы оно остановилось и Жан в подвал больше никогда не заходил.

Сжимая пальцами волосы, я тянула за пряди, но боли уже не чувствовала. Постепенно приходило понимание того, что я больше себе не принадлежала. Моя жизнь зависела от неуравновешенного психопата, для которого не было ничего запретного или святого. Хотя, нет, запретное было. Де Феро никогда бы не пошел против того, кто сильнее его. Жану дорога его шкура.

Даже на Флавье он давил издалека. Анонимно отправлял фотографии, на которых было видно, что надо мной жестоко издеваются, но не было намеков на то, кто это делает. То есть, Жан все это проворачивал без поддержки своей семьи и поэтому был слаб. Он мог давить только на психику. Но не как умелый кукловод, а как трусливый человек, желающий без вреда для себя ослабить противника.

А я все думала, что сейчас происходило с Леон-Гонтраном. Повлияли ли на него все эти фотографии? Или он остался к ним безразличным? Все же я не верила в то, что он все эти годы меня любил. Флавье и многолетняя любовь ко мне, вместе не сочетались.

И где-то глубоко внутри сознания я надеялась на то, что Леон-Гонтран останется безразличным к провокациям Жана и на фотографии он никак не отреагирует. Мне самой от этой надежды было больно. Это трудно объяснить, но, черт возьми, я не хотела думать, что моя судьба полностью безразлична Леон-Гонтрану! Мысли о нем меня успокаивали и я боялась того, что это была односторонняя привязанность, из-за которой я упиралась в эмоциональную стену. Но… Если Леон-Гонтран поведется на действия Жана, его может ожидать та же участь, что и меня. Я этого не хотела.

Пусть лучше я буду ему безразлична, чем он окажется в руках этого психопата. И так много жертв.

Флавье нужно мыслить трезво и, возможно, он когда-нибудь уберет Жана. Правда, я не знала, что со мной будет на тот момент.

***

Я шумно дышала и все еще сидела на матрасе. Кое-как укутанная простыней, растрепанная и измазанная своей засохшей кровью. На лице ни одной эмоции и глаза пустые, но внутри сознания все жгло.

Послышались отдаленные шаги, после чего открылась дверь и комнату заполнил тусклый свет из коридора. На Жана я не смотрела и даже не шевелилась, продолжая держать голову опущенной. Меня трясло от ненависти к этому парню и я понимала, что как только он подойдет ближе, я наброшусь на него. Плевать на то, что со мной потом будет. Он и так собирался меня убить, а так, я могла хотя бы попытаться глаза ему выцарапывать. Де Феро это заслужил. Хотя, я была близка к тому, чтобы потерять сознание и навряд бы в таком состоянии смогла хоть что-то сделать Жану.

— Куница, — послышался хриплый и такой знакомый голос. Вслед за ним я уловила запах сигаретного дыма смешанного с ментолом.

Сердце забилось учащенно и в груди все встрепенулось. Я тут же подняла голову и в полумраке увидела жуткие глаза серого цвета. Передо мной стоял Леон-Гонтран.

Мы виделись лишь пару дней назад, но мне казалось, что прошла целая вечность. Тем более, за это время Флавье изменился, но это было заметно только по его взгляду. В них читалось нечто неописуемое. Животное и суровое. Но так же испепеленное, словно у растерзанного зверя.

— Ты?.. — я еле шевелила губами и неотрывно смотрела на Леон-Гонтрана. Мне совершенно не верилось в то, что он действительно пришел. Это больше было похоже на игру моего разума и галлюцинацию. Но его прикосновения к моему лицу и жар ладони, ясно говорили о том, что мне он не привиделся.

— Ты как? — его голос очень сильно утяжелила хрипотца от бесконечного количества выкуренных сигарет и я заметила, как во взгляде Леон-Гонтрана промелькнуло еще нечто мне непонятное в тот момент, когда он убрал ткань простыни и посмотрел на мою синюю от удушения шею, многочисленные синяки, кровь, раны и царапины.

— Я… я нормально. Со мной все нормально, — прерывисто прошептала я и в первом порыве вцепилась пальцами в массивную ладонь Флавье. Да, это он… Мне не мерещилось. — Как ты тут оказался?

— Нет переломов или глубоких ран?

— Нет, — я замотала головой и вздрогнула, когда Флавье полностью стянул с меня простынь. Он скользнул по моему телу цепким взглядом и кое-где провел ладонью, но уже вскоре кивнул своим мыслям и привстал.

— Надень, — Леон-Гонтран снял с себя футболку и дал ее мне. В тот момент я и увидела на его боку и животе зашитые раны. Они уже затянулись, но все равно выглядели ужасно, уродуя его рельефный торс. Флавье во всем был идеальным, словно картина, талантливого художника, но эти раны выглядели так, словно дорогое полотно кто-то изрезал ножом. Я сразу поняла, что это были те самые ножевые раны, сделанные людьми Жана еще в начале лета.

Я с трудом оторвала взгляд от Флавье, но не смогла сдержать шумного вдоха.

— Как ты сюда попал? Тут полно людей де Феро. Они поймают тебя, — я зашипела, но все же одела футболку Флавье, которая повисла на мне словно свободное платье. — А вдруг это ловушка? Тебя заманили сюда? Да? О, Боже, он поймает тебя…

Я обеспокоенно затараторила и широко раскрыла глаза, тут же начиная думать, что можно сделать, лишь бы Флавье не поймали. Я не сомневалась в том, что он попал в ловушку.

— А если они ждут тебя за дверью? Ты сам сюда пришел? Так нельзя. Нужно было вызвать полицию. О, нет. Нет. Нет. Что же делать? — я продолжала бормотать. Взвинченная, растормошенная и все еще не пришедшая в себя.

Флавье проигнорировал все мои слова. Что-то звякнуло и цепь упала с моей лодыжки, но я на это почти не обратила внимания, ведь уже в следующий момент Леон-Гонтран одним движением поднял меня на руки, после чего понес в сторону двери.

— Я могла бы и сама идти, — я тихо прошептала, но при этом обеими руками обвила его шею. Все же я была затравленной и разбитой, а в руках Леон-Гонтрана я впервые за последнее время ощущала себя защищенной. — И я говорила правду. Тут много людей де Феро.

— Куница, их не много, — Флавье поднялся по ступенькам и вынес меня на первый этаж дома. Там было очень тихо и спокойно, хотя отдаленно я слышала какие-то голоса. — И тебе не стоит переживать. Он больше тебя не тронет, — голос Леон-Гонтрана грубый и хриплый, но сейчас такой приятный.

Леон-Гонтран вынес меня на улицу и в полумраке позднего вечера я заметила множество деревьев, которые рослы неподалеку, скрывая это место от всего мира, но около самого дома стояло около чертовой дюжины машин.

Было так же немаленькое количество незнакомых мне мужчин. Лишь краем глаза я заметила, что недалеко от крыльца на коленях стояли люди де Феро. Их было не много и всех их я ранее видела. Когда-то они заходили ко мне в подвал, а теперь находились под присмотром нескольких амбалов, облаченных в классические костюмы. Но больше я ничего толком рассмотреть не смогла. Флавье закрыл меня от этого зрелища, будто парень вообще не желал, чтобы я видела то, что происходило около дома.

— С ней все хорошо? — послышался мужской голос и я сразу поняла, что этот вопрос был задан Флавье. Я немного повернула голову и увидела мужчину лет сорока пяти. Высокий и массивный, но с легкими морщинками и сединой в волосах. Он был одет вполне просто. Брюки, рубашка и галстук. Но одного взгляда хватило, чтобы понять, что несмотря на свой внешний вид, он не самый обычный человек.

— Да, — Флавье кивнул. — Де Феро нашли?

— Нашли. Он пытался убежать, через второй выход, но Луи его поймал. Сейчас приведет сюда, — спокойно ответил мужчина. Было видно, что, несмотря на суровый вид, с Флавье он разговаривал на равных и по-доброму. Словно с сыном. — Сейчас тут все.

— Хорошо, — Флавье сдержанно кивнул, после чего пошел к одной из машин. — Джаред, отвези Лорет ко мне и побудь с ней, — это Леон-Гонтран уже говорил какому-то светловолосому парню.

— Без проблем. Я присмотрю за твоим сокровищем, — Джаред по-дружески улыбнулся и по голосу я поняла, что это тот самый парень, с которым Флавье разговаривал в больнице, когда я лежала там после нервного срыва.

— Ты останешься тут? — у меня в голове вертелось множество вопросов, но я смогла задать лишь этот.

Я все еще была не в себе и не могла поверить в то, что происходило. Перед глазами все плыло и в голове пылали мысли. Казалось, что я в любой момент могла потерять сознание и уже не обращала внимание на людей около дома, но почему-то очень сильно не хотела, чтобы Леон-Гонтран оставлял меня одну.

— Я скоро приеду, — сказал мне Флавье, после чего обратился к своему другу. — В первую очередь, обязательно вызови ей врача.

Голова жутко закружилась, когда Леон-Гонтран посадил меня на заднее сиденье машины и закрыл дверцу. Рядом со мной сел Джаред, а за рулем и на переднем пассажирском сиденье разместилось двое мужчин.40393c

— Не переживай. Мы тебе ничего не сделаем, — сказал друг Леон-Гонтрана, будто переживая, что после всего случившегося я буду всех бояться. Возможно, во мне бы и трепетал страх от того, что я оказалась в машине с незнакомыми мужчинами, но мне было настолько плохо, что возможность испытывать подобные эмоции отключилась сама по себе.

Машина тронулась с места, но напоследок я успела скользнуть взглядом по дому. В тот же момент я заметила испуганного и взвинченного Жана. Теперь от его высокомерия не осталось и следа.

Де Феро вели к Флавье и с каждым шагом гамма эмоций на лице Жана менялась и страх становился все сильнее. Леон-Гонтран в тот момент источал только одну эмоцию — гнев. В тот момент он полностью состоял только из ужасной и звериной ярости. Флавье стал свирепым монстром.

— Доберман. Там в доме еще был мой доберман, — я прошептала, закрывая лицо ладонью. Машина уже отъехала от дома и меня начало укачивать на не совсем ровной дороге. Голова все еще кружилась и перед глазами вспыхивали картинки воспоминаний. Одной из них был связанный Томат. Для меня невыносимо зрелище.

— Мы знаем об этом. Не переживай, — сказал Джаред.

«Не переживай»… — это было последнее, что я услышала перед тем, как у меня перед глазами все окончательно поплыло. Порой даже адреналина мало для того, чтобы держаться в сознании.

***

Проснулась я от того, что кто-то положил ладонь мне на плечо и легко сжал на нем пальцы.

— Проснись, Лорет, — это был голос Джареда. — Мы уже приехали.

Я открыла глаза и приподняла голову. Все еще затуманенным взглядом я посмотрела в окно машины и заметила хорошо знакомые мне улицу и дом. Тут находилась квартира Леон-Гонтрана.

— Сможешь идти? — спросил Джаред.

— Да, — я кивнула и очень медленно вышла на улицу вслед за парнем. Те двое мужчин так и остались сидеть в машине, припаркованной около тротуара.

На улице уже была ночь и прохожих поблизости не наблюдалось. Лишь тишина и темнота, частично рассеянная светом фонарей. А потом, подъезд, лифт и уже знакомая дверь.

— Ты помнишь, где ванная? — спросил Джаред, а я кивнула. — Хорошо. Подожди, я сейчас вернусь, — парень пропал на некоторое время, после чего вернулся в коридор, где я стояла и протянул мне футболку Леон-Гонтрана. — Держи. Я вообще с трудом понял, как у него в шкафу вещи лежат. Пришлось там все перевернуть.

Джаред шутил и улыбался. Да и вообще пытался вести себя мягко и по-дружески. Я же большую часть времени молчала. Из-за боли в горле мне было больно говорить и в голове творился сплошной сумбур.

— Попытайся смыть кровь, а я пока вызову врача, — Джарет достал телефон, начиная листать телефонную книгу.

Парень еще сказал, что врач приедет через десять минут, но в ванной я пробыла куда больше времени. Впервые за последние дни я посмотрела на себя в зеркало и то, что я там увидела, меня испугало. На живого человека я внешне не была похоже и даже, когда мне удалось смыть кровь, лучше выглядеть я не стала.

Когда я вышла из ванной, врач уже ждала меня. Это была женщина лет пятидесяти. Очень ухоженная и на вид интеллигентная, но стоило ей увидеть меня, как женщина тут же выругалась. Очередное подтверждение того, что я выглядела ужасно.

Эта женина вытолкнула Джареда из комнаты, после чего осмотрела меня и обработала все раны.

— Ее нужно вести в больницу и делать рентген, — немного позже сказала женщина Джареду. — Я не могу исключить того, что у нее нет трещин или закрытых переломов. Мне не нравится ее правая рука и пальцы на левой.

Все это время я молчала. Боль в горле не давала нормально произносить слова, из-за чего я безучастно слушала разговор врача и Джареда. Уже вскоре они пришли к выводу, что в больницу меня нужно было отвозить сейчас. Если и проводить обследование, то сразу.

— Я поеду с вами, — сказал Джаред. — Мне нужно за ней присматривать. Если с этой девушкой что-то случится, это будет катастрофа. И я не преувеличиваю. Вы еще не знаете, что происходило пока мы ее искали. Леон-Гонтран… — дальнейшие слова я не расслышала. Джаред стал говорить тише.

Вновь та машина и в больницу нас сопровождали те мужчины. Я не возражала, хоть и была измотанной и обессиленной, из-за чего с трудом передвигалась. Да и одета я по прежнему была в футболку Флавье.

К счастью, эта больница точно была частной и ночью там почти никого не было, а сам полноценный осмотр занял не больше получаса.

— Переломов нет. Только ушибы, — сказала врач. Она еще что-то говорила, но я уже не слушала. Слишком сложно было сфокусировать внимание.

Уже вскоре меня отвезли обратно в квартиру Флавье. На интуитивном уровне я поплелась в его спальню, упала на кровать, завернулась в одеяло и заснула.

***

Однозначно, находиться в теплой комнате и лежать на мягкой кровати куда лучше, чем пребывать в сыром подвале на тонком матрасе. Я сразу стала чувствовать себя иначе и мое состояние немного улучшилось. Хотя все тело по-прежнему жутко болело и горло невыносимо сильно ныло.

После того, как я проснулась, сразу открыла глаза и встрепенулась. Сознание волной накрыли воспоминания и мне даже показалось, что я до сих пор находилась в подвале. Но, нет. Теперь я была в комнате Флавье. Лежала в кровати Леон-Гонтрана и, одетая в футболку парня, укрывалась его одеялом.

Это была та самая кровать, на которой Флавье когда-то изнасиловал меня, принуждая к жесткому сексу с ним, но сейчас мне было плевать на это. Внутри не было никаких негативных эмоций. Только спокойствие.

Так дико. Еще недавно я и подумать не могла, что сон именно на этой кровати, вновь вернет в мое сознание равновесие.

— Проснулась, Куница?

Вновь запах сигаретного дыма, смешанного с ментолом и его хриплый голос, от которого по моей коже, сами по себе, побежали приятные мурашки.