Эпилог…

Я почувствовала, как Флавье сел на край кровати и матрас под его весом прогнулся. Я тут же открыла глаза и посмотрела на парня, стараясь не щуриться от ярких солнечных лучей. Наверное, я проспала всю ночь и уже наступило утро.

— Как ты себя сейчас чувствуешь, Куница? — Леон-Гонтран поддел пальцами мой подбородок и окинул цепким взглядом лицо, почему-то особое внимание уделяя моим глазам. Создалось впечатление, будто в них он пытался разглядеть нечто важное.

— Нормально, — я с трудом прохрипела это слово, ведь горло все еще нещадно болело. Но я не врала. Мне, действительно, было лучше.

Флавье молча кивнул, после чего опустил вниз одеяло и мрачным взглядом скользнул по синим отметинам, оставшимся на моей шее после удушения.

— Что с Жаном? — я почувствовала, как Леон-Гонтран оглядывал ранки и царапины на других участках моей кожи, не скрытых тканью футболки.

— Держи, — парень протянул мне бутылку с водой, которая до этого стояла на тумбочке.

Я собиралась повторить свой вопрос, но жажда мучила невыносимо сильно, из-за чего вода стала на первое место и я попыталась открывать крышку на бутылке. К сожалению, тело еще было слишком слабым и даже эта задача была мне не под силу. Но с крышкой я долго не мучилась. Флавье уже вскоре забрал у меня бутылку и открыл ее, после чего протянул обратно, так же вручая мне несколько таблеток. Их он взял из верхнего ящика тумбочки.

— Ты должна их выпить, — сказал Флавье, когда я взяла из его руки таблетки. Сам парень встал с кровати и пошел в сторону коридора.

— Куда ты? — я встрепенулась. Мне почему-то жутко не хотелось, чтобы Леон-Гонтран уходил.

— Я скоро вернусь, — сказал парень, прежде чем исчезнуть за дверью.

Флавье не соврал. В комнате он вновь появился буквально через минуту, но на этот раз Леон-Гонтран в руке держал тарелку с супом. Ее он поставил рядом со мной на прикроватную тумбочку и сказал, что я должна поесть.

— Где сейчас Жан? — из-за боли в горле мне не очень хотелось есть, поэтому к супу я не притронулась.

Флавье не спешил отвечать на мой вопрос. Он подошел к окну, открыл его и взял с подоконника пачку с сигаретами.

— Де Феро тебя больше не тронет. Это единственное, что тебе сейчас нужно знать, — Леон-Гонтран щелкнул зажигалкой и поднес к губам тлеющую сигарету.

— Я должна знать, что с ним и где Жан сейчас, — я пальцами сжала одеяло и с твердостью во взгляде посмотрела на Флавье.

— Мы поговорим с тобой об этом, но позже, — Леон-Гонтран сделал глубокую тягу и отвернулся к окну, выдыхая дым. — Сейчас не время.

Я пыталась настаивать на своем, но из-за боли в горле, уже вскоре мои слова стали невнятными и доводы малоразличимыми. Я даже стала немного злиться на Леон-Гонтрана от того, что он не отвечал на мои вопросы, но на Флавье это никак не повлияло. Злись, или не злись — разговор будет потом.

Я думала, что неизвестность меня сведет с ума, но уже вскоре я вновь довольно быстро заснула.

Просто, Флавье вновь куда-то вышел, а у меня в животе начало жечь из-за голода, благодаря чему я принялась за суп и, несмотря на боль в горле, съела почти всю тарелку. Наевшись, я намеревалась лишь на минутку опять опустить голову на подушку и дать глазам отдохнуть, но почти сразу мое сознание было поглощено сновидениями. Оказывается, сейчас я чувствовала себя еще не так хорошо, как мне показалось сразу после пробуждения.

«Де Феро тебя больше не тронет» — так странно и неоднозначно, но лишь этой фразы Флавье хватило, чтобы я без лишних волнений заснула.

***

Когда я проснулась, был уже вечер. За окном потемнело и спальню освещал лишь тусклый свет дальнего торшера.

И вновь я сразу же уловила запах горького сигаретного дыма и, отрыв глаза, увидела Леон-Гонтрана. Он стоял около отдаленного от кровати окна и курил, просматривая что-то на экране своего смартфона.

Его волосы влажные и растрепанные, а из одежды только спортивные штаны. От того, что даже на торсе парня виднелись капли воды, я поняла, что он только недавно вышел из душа и вернулся в эту комнату, так и не стерев с себя влагу. Будто он не хотел надолго выходить из спальни. Об этом твердило даже количество окурков в пепельнице. По сравнению с утром, их количество значительно возросло.

Флавье услышал, что я зашуршала одеялом и тут же оторвал взгляд от смартфона, чтобы посмотреть на меня. В свете торшера я увидела в зрачках Леон-Гонтрана беснующихся бесов, а в его серых радужках необычный холодный мрак. И все же взгляд у Флавье был жутким, хоть уже и не страшным для меня. Тем более, когда Леон-Гонтран посмотрел в мою сторону, его взгляд изменился.

— На тумбочке лежат таблетки. Выпей их, — Флавье босыми ногами прошел к шкафу и на влажный торс надел футболку. Ткань тут же прилипла к коже и стала видна рельефность телосложения Леон-Гонтрана. Но вот те зашитые раны, виднеющиеся на торсе парня, эта футболка сумела скрыть от моего взгляда.

Уже вскоре на тумбочке опять появился теплый суп и Леон-Гонтран, не обращая внимания на мои вопросы, кому-то звонил. Как позже оказалось, он разговаривал с той женщиной, которая прошедшей ночью осматривала мои раны и благодаря этому короткому звонку врач была в квартире Леон-Гонтрана буквально через пятнадцать минут. Я даже суп не успела доесть.

— Выглядит она уже намного лучше, — сказала женщина Леон-Гонтрану, как только ее взгляд скользнул по мне.

Женщина принялась обрабатывать мои раны, но уже вскоре сказала, что мне нужно снять футболку. Она ей мешала. Прежде чем это сделать, я неуверенно посмотрела на Флавье. Он уже видел меня обнаженной, но сейчас мне было как-то неловко раздеваться в его присутствии. Наверное, Леон-Гонтрану хватило одного моего взгляда, ведь уже в следующее мгновение он молча вышел из спальни и прикрыл за собой дверь.

Пока женщина обрабатывала мои раны, мы с ней разговорились. Оказалось, что ее звали Милен. Хоть и строгая на вид, но очень приятная и общительная.

— Я толком не знаю, что с тобой произошло, но, судя по твоему телу — ничего хорошего, — сказала Милен, посматривая на мою шею. — Ты хочешь выговориться? Я могу посоветовать хорошего психолога. Сама обращалась к нему после очень тяжелого развода.

— Спасибо. Не нужно, — я покачала головой.

В словах Милен был смысл. После подобного стресса, наверное, любой девушке не помешала бы помощь психолога, но у меня не было тяги искать словестной поддержки и я не считала, что после разговора с психологом мне полегчает. Еще будучи в подвале я многое переосмыслила и самостоятельно начала разбирать свои мысли. Так и сейчас я чувствовала, что мне нужно самой прокрутить шестеренки сознания, чтобы все принять и прочувствовать. Не сломаться и только стать сильнее. Самой, без чужого вмешательства, склеить себя обратно.

Говорят, что от ненависти нельзя ждать чего-нибудь хорошего, но именно это жгучее чувство сильнее всего подталкивало меня к желанию двигаться вперед, а не оставаться мысленно в том подвале. Я ненавидела Жана всем сердцем и понимала, что он мерзкий человек. Мне не хотелось, позволять де Феро хоть каким-нибудь образом влиять на меня. Он специально давил на меня, измываясь надо мной и психологически и физически. Поддаться этому, означало проиграть Жану.

— Если передумаешь, позвони мне, — Милен ненадолго отдалилась и, порывшись в сумочке, нашла кошелек, из которого достала свою визитку. — Я скажу тебе, как найти этого психолога.

Я взяла визитку, но уже сейчас понимала, что по этой причине звонить Милен не буду и от своих первоначальных намерений отступать не буду.

Позже, когда женщина закончила с моими ранами, она пошла в коридор и я услышала оттуда отрывок негромкого разговора.

— Как она? — послышался не громкий и такой хриплый голос Леон-Гонтрана.

— Намного лучше. Раны затягиваются хорошо, — сказала Милен. — И говорит она намного лучше. Да и выглядит сейчас более живой по сравнению с прошлой ночью.

— Нужны еще какие-нибудь лекарства?

— Нет. Сейчас прежнее лечение. Кстати, тебе тоже стоит отдохнуть. Когда ты спал в последний раз?

Дальнейший разговор я не расслышала, но буквально через несколько минут до меня долетел звук закрывающейся двери и уже вскоре в спальню зашел Леон-Гонтран.

— Пошли, — сказал парень и кивнул мне в сторону коридора.

— Куда? — я задала этот вопрос, но, не дожидаясь на него ответа, встала с кровати и поплелась за Флавье.

Леон-Гонтран жил в Антрепо и из окна его спальни отдаленно была видена небольшая часть бульвара Ля Шапель. Раньше я считала, что это сказочный вид, но, когда Флавье повел меня в отдаленную комнату и из нее вывел на балкон, я сразу же решила, что именно из него открывался прекрасный вид. Небольшой внутренний дворик. Зелень и чистота, а так же первые этажи здания окутанные виноградной лозой. Мрак ночи рассеивал свет немногочисленных фонарей и постепенно начинал капать дождь, от которого нас скрывал козырек. Ничего необычного, но, как по мне, это намного лучше бульвара Ля Шапель.

— Не знала, что у тебя есть балкон, — я промямлила эти слова и села на стул. На него мне указал Флавье. — Ты наконец-то решил мне все рассказать?

— Ты исчезла три дня назад, — Флавье подкурил очередную сигарету и пальцами провернул черный фильтр. — Де Феро не хотел, чтобы тебя начала искать семья Марсо и поэтому тот человек, Мартен, вернулся и сказал, что по твоей просьбе он отвез тебя на несколько дней к подруге.

— И никого это не насторожило? У меня ведь Томат оставался без присмотра, — я встрепенулась и только теперь в моей мятежной памяти всколыхнулся важный вопрос. — Томат же был в доме де Феро. Он?..

— С доберманом все хорошо, но на всякий случай мой друг отвез его к ветеринару, — Флавье поднес сигарету к губам и сделал первую тягу.

— Так ты его забрал из дома де Феро… — я с облегчением выдохнула.

— В особняке Марсо, твоя пропажа никому не показалась странной, — Леон-Гонтран сжал фильтр зубами. Он злился. — Добермана позже увезли и из-за него никаких вопросов не возникло.

— То есть, никто из семьи Марсо и людей работающих в особняке еще не знают, что я исчезала на какое-то время? — я удивилась, ведь тогда в подвале считала, что первыми мою пропажу обнаружит охрана Марсо. — Они до сих пор думают, что я у какой-то подруги?

— Да, — Флавье кивнул, а я шумно выдохнула.

— Но когда-нибудь мою пропажу должны были заметить и все поняли бы, что Мартен врал…

— Эта ложь была временной мерой. Потом Мартен должен был потеряться.

Я не понимала, что Флавье имел ввиду под «потеряться», но чувствовала, что он что-то умалчивал, из-за чего возникало ощущение недосказанности. Первым моим желанием было попытаться узнать, о чем Леон-Гонтран мне не рассказывал, но, посчитав, что я себя лишь накручивала, я задала парню другие вопросы.

— Так что с де Феро? Где он?

— Жана де Феро больше нет, — спокойно сказал Флавье. Парень неотрывно смотрел в мои глаза и вновь будто бы пытался там что-то рассмотреть. Он наблюдал за мной и будто бы пытался понять мое душевное состояние.

— Его больше нет? Как это? Ты имеешь в виду, что он умер? — я ошарашенно распахнула глаза, а Леон-Гонтран кивнул. — Ого… Я думала, что Жан сейчас в жандармерии, — я вскочила со стула и тоже подошла к перегородке. — Что вообще случилось после того, как меня увезли оттуда?

— Я поговорил с Жаном, — когда Флавье произнес «поговорил», я сразу поняла, что он, при разговоре с де Феро не ограничился только одними словами. Не просто же так у Леон-Гонтрана были разбиты костяшки. — Узнал у него все и потом поехал к тебе.

— Не хочешь мне рассказывать, что произошло на самом деле? — я немного наклонила голову вперед, но ошарашенности с глаз убрать не смогла.

— Не считаю, что это нужно, — Флавье поддел пальцами мой подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза. — Лорет, единственное, что тебе нужно знать, так это то, что де Феро тебя больше не тронет. Теперь вообще никто не причинит тебе вред. Я не позволю.

Шум дождя и легкий ветер. Я продрогла, но дрожь по моему телу пробежала не из-за холода. Звучание голоса Леон-Гонтрана, его слова и взгляд… Все это, в ту самую дождливую ночь создали в моем сознании создали целый ураган.

Флавье мне тогда так конкретно и не сказал, что он сделал с Жаном, но я в лишних словах уже не нуждалась. Я прекрасно помнила жгучую злость на лице Леон-Гонтрана, в тот момент, когда к нему вели Жана.

Осуждала ли я Флавье за убийство? Нет. Мне было лишь немного не по себе от того, что он способен на такое. После того, что Жан сделал со мной, было бы странно, если бы я начала его жалеть. Да и тут дело было не только во мне. Жан пытался убить Леон-Гонтрана и глубокие шрамы будут всегда напоминать о том случае. Флавье лишь отплатил ему тем же. Не он первым это начал. Но он это закончил.

Жуткая ситуация.

***

У меня было еще множество вопросов, которые я хотела задать Флавье, но наш разговор был прерван.

Внезапно, кто-то начал настойчиво звонить в дверь и судя по выражению лица Леон-Гонтрана он был явно недоволен появлением незваного гостя, который, судя по всему, начал еще и на телефон Флавье звонить.

Как позже оказалось, это был Джаред. Несмотря на позднее время, он привез нам Томата.

— Ветеринар сказал, что с вашим псом все хорошо. Поэтому, пожалуйста, заберите его, — Джаред протянул поводок, при этом совершенно не скрывая, что он боялся добермана. Бедный парень рядом с Томатом выглядел крайне напряженным и расслабиться ему не помогало даже то, что на добермане был намордник.

Сам Томат выглядел привычно. Словно суровое исчадье Ада, но при виде Флавье он смягчился.

Я с Джаредом поздоровалась и перекинулась парой фраз, но поскольку почувствовала, что парням нужно поговорить, забрала Томата и с ним ушла в спальню. Но одну фразу Джареда я все же успела услышать.

— Когда ты в последний раз спал? Три дня назад? Леон-Гонтран, с ней уже все хорошо. Она у тебя. Поэтому, просто попробуй отдохнуть…

Я почувствовала, что этот разговор не предназначен для моих ушей, поэтому я уже вскоре села на кровать и начала гладить Томата, попутно с этим окунаясь в свои мысли.

Флавье не тот человек, который будет показывать эмоции и мысли, но все же сейчас я чувствовала его заботу. Она была не наигранной и приторной, а настоящей. Да, Леон-Гонтран, возможно, в открытую не скажет «я волнуюсь», но свою заботу он выказывал делом.

Например, он же не просто так только что вывел меня на балкон. Как бы там ни было, но разговор о Жане был для меня тяжелым и сознание рефлекторно пыталось меня загнать в пределы того подвала, где я была скованная и беззащитная. Но на балконе я не чувствовала преграды. Там я видела не просто дворик, а свободу.

Пребывая в своих мыслях, я не уследила за тем сколько времени прошло и не сумела понять, в какой момент Джаред ушел. Поэтому я вздрогнула от неожиданности, когда в спальню зашел Леон-Гонтран.

— Выпей, — Флавье достал из тумбочки очередную порцию лекарств и дал ее мне. В этот момент я присмотрелась к Леон-Гонтрану более внимательно и поняла, о чем говорил Джаред. Флавье не показывал даже своей усталости, но вблизи была видна изнуренность парня.

— Тебе бы поспать, — я сказала Леон-Гонтрану, но услышала от него лишь «Я не устал».

В ту ночь мне самой спать не хотелось и, поскольку у меня появилась такая возможность, я начала задавать Леон-Гонтрану вопросы.

— Кто были те мужчины рядом с домом де Феро? — спросила я у Флавье, после чего слегка притихла и следующий вопрос задавала более осторожно: — Они как-то связаны с криминалом? — из того, что я видела, как по мне, этот вопрос был лишним, но я задала его, чтобы за ним произнести следующий: — А ты…

— Чтобы быстрее тебя найти и забрать, я попросил помощи у отца моего лучшего друга, — Флавье меня перебил. Парень прекрасно понимал, о чем я хотела спросить, но Леон-Гонтран не стал говорить мне о том, связан ли тот человек с криминалом, а я не стала настаивать с этим вопросом.

Я уже давно заметила, что Флавье притягивал к себе людей и я знала, что у него были друзья из самых не простых семей. Мне ничему удивляться не стоило. Но я даже предположить не могла, каким Леон-Гонтран станет в будущем. Со своим умом и такими непростыми знакомствами. Стоять на месте он точно не собирался.

В ту ночь я так же спросила у Флавье, как он понял, что за всем этим стоял де Феро и как сумел найти тот дом.

— Когда я читал твою тетрадь увидел несколько строк о том, что Жан меня ненавидел за то, что я что-то сделал с его девушкой, — Флавье оскалился. — Я никогда не трогал его девушек.

— То есть, ты еще тогда заподозрил де Феро? — я удивленно приподняла бровь. — Почему ты мне ничего не сказал? Из-за твоих слов я даже перестала его подозревать.

На самом деле, я тоже посчитала тот рассказ Жана про девушку немного странным. Нет, сразу он у меня подозрения не вызвал, но позже, когда я узнала про наследство, решила, что у де Феро есть куда более весомый повод ненавидеть Флавье. И, когда я оказалась в подвале и ощутила злобу Жана к Леон-Гонтрану решила, что дело точно в наследстве, а не в девушке. Хоть я тогда и не исключала того, что история про девушку правдива.

— И что бы ты сделала? Куница, ты только и можешь, что попадать в неприятности, — Флавье впервые за долгое время подошел к кровати и своей ладонью растрепал мои волосы, словно я была глупым ребенком.

***

Утром я проснулась от запаха вкусной еды. Оказалось, что к Флавье раз в несколько дней приходила домработница. Она убирала и готовила еду. Так и в это утро домработница бесшумно навела порядок и приготовила невероятно аппетитный суп.

Позже мы с Томатом пошли на кухню. Там уже находился только Флавье, но на столе меня ждала тарелка с супом.

— Спасибо за то, что ты меня спас, — я села за стол и немного неловко ложкой перемешала суп. Мне нужно было и раньше поблагодарить парня, но я только этим утром поняла, что до сих пор не сказала ему даже «Спасибо».

Флавье тоже сел за стол, но на противоположный его край. То есть, подальше от меня. Я вообще заметила, что он старался держаться подальше от меня. И я точно не знала спал ли он этой ночью. Я заснула раньше него, а когда проснулась, он опять бодрствовал.

— Мне, наверное, нужно возвращаться в особняк семьи Марсо, — я пробормотала, все так же продолжая ложкой мешать суп. Вопреки моим словам, уезжать от Флавье мне совершенно не хотелось.

— Нет, ты будешь жить у меня, — Леон-Гонтран сказал тоном, не терпящим возражения.

— Почему?..

— Потому, что ты моя девушка.

— А разве ты сам меня не бросил? — я с удивлением посмотрела на Флавье. Этот разговор приобретал неожиданные обороты.

— Нет. Я тебя не бросал, — это все, что ответил Флавье. Короткая фраза и сколько же собственнических ноток в ней. — И тебе безопасней находиться у меня. Этот дом охраняют, а в особняке Марсо еще остались люди, которые ранее работали на Жана. Сейчас их пытаются вычислить.

— Да, Жан говорил, что на него работал не только Мартен, — я кивнула, а потом вернулась к тому, что меня сейчас волновало больше всего. — Так ты меня не бросал? Мы все еще встречаемся? — я посмотрела прямо в глаза Флавье.

— Да, мы все еще встречаемся.

— Только ты спал с какими-то девушками, — я фыркнула и скривилась. Одно воспоминание о том, как Леон-Гонтран обнимал других, заставляло меня неистово злиться. — Изменял?

— Я ни с кем не спал, — Флавье прищурил взгляд и посмотрел на меня. Он вновь не сказал лишних слов, но мне почему-то показалось, что делал он это для того, чтобы отгородить меня от Жана и показать, что я больше не важна Флавье. Даже в тот момент, когда я в университете подошла и спросила у Леон-Гонтрана почему он приезжал ко мне, он ответил, что не понимал о чем я говорила. Парень продолжал вести игру, в которой я для него ничего не значила. Но это ведь не правда?

— Я знаю о том, что ты любишь меня уже несколько лет, — я не смогла сдержать игривой улыбки. — И я знаю о том, что ты все эти годы защищал меня и присматривал за мной. Но, кстати, мог бы быть ко мне мягче, раз любишь столько лет.

— Что за бред ты несешь, Куница? — Флавье приподнял бровь и сложил губы в одну тонкую линию.

— Жан мне сказал, что ты раньше дружил с Джеромом и еще тогда меня заметил и влюбился, — я уже более тихо произнесла эти слова, ведь из-за реакции Леон-Гонтрана уже не была в них так уверенна.

— Я раньше дружил с Джеромом и помню тебя с тех времен. Ты меня всегда раздражала. Бестолковая Куница.

— О… — я и не сразу нашла, что сказать. В принципе, это было больше похоже на правду, нежели любовь Флавье. Но, все равно, я чувствовала, что все не так просто, но в этот момент не поняла, что слова Жана и Флавье нужно было сложить воедино и среди них найти то, что могло описать чувства Флавье. — А почему ты избил Камиля? Я имею ввиду второй раз? Ты же уже это делал осознанно.

— Жан тебе и об этом рассказал? — Флавье нахмурился. — Я не знаю. Просто увидел как он тебя ударил и разозлился.

— А ты избил бы Камиля до коммы, если бы на моем месте была бы другая девушка?

Флавье прищурил взгляд и несколько секунд неотрывно смотрел на меня, но потом ловко перевел разговор на другую тему.

***

Шли дни и я все еще находилась в квартире Леон-Гонтрана. Он привез мне мою одежду, но я по-прежнему предпочитала носить его футболки, которые я стала без спроса брать из шкафа.

Парень все еще держался от меня на расстоянии и постепенно отвечал на мои вопросы, будто стараясь медленно прояснить для меня ситуацию, а не погребать меня под волной новой информации. Например, я спросила мог ли сам Джером быть причастным к тому случаю. Он ведь следил за мной. Да и папка в его компьютере была названа странно. Меня же Куницей называл только Флавье.

— Я тебя уже давно называю Куницей. Я слышал, что и Джером так пару раз тебя называл, — Флавье пожал плечами, ясно намекая на то, что в названии папки ничего странного не было. Так же парень с уверенностью сказал, что Джером не причастен, а следил он за мной потому, что волновался.

Вообще, я заметила, что за эти дни я узнала много тяжелой для меня информации, из-за чего она плохо усваивалась, но так же я заметила, что мои с Флавье отношения вообще не развивались. Леон-Гонтран по-собственнически называл меня своей девушкой, но не подходил ко мне и, тем более, не прикасался.

Хотя, я так и чувствовала, что атмосфера между нами накалялась и с каждым днем становилась все более жаркой и невыносимой.

Лишь однажды Флавье сорвался. Мы тогда были на кухне. Я, как обычно, одетая в его футболку, вытирала стол, но остановилась, почувствовав на себе взгляд парня. Одно мгновение и я уже сидела на столе. Он раздвинул мне ноги, встал между ними и, прижимая мое тело к его торсу, впился своими губами в мои. Грубый, сумасшедший, глубокий поцелуй.

Я знала, что у Флавье уже давно не было секса и чувствовала каким взглядом он порой смотрел на меня. Я понимала, что близость с ним будет болезненной, но, черт, я уже была не против. Я хотела, чтобы Леон-Гонтран сорвался. Но, нет. Он остановился.

От того, что Флавье с силой прижимал меня к себе, у меня заныли некоторые ранки и я болезненно застонала. Именно в этот момент парень резко отстранился от меня. Больше он не стал меня трогать.

***

В тот же вечер Флавье сказал, что нам опять нужно поговорить.

— Я раньше не говорил тебе об этом, но у Густава Марсо был инсульт, — сказал парень, а я сразу и не нашла, что сказать. Лишь широко раскрыла глаза и почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Когда? Когда это случилось? — осипшим голосом спросила я у парня.

— В тот день, когда Джером уехал из Парижа. Помнишь? Джером как раз уехал в Аликанте к отцу.

Флавье рассказал мне, что Джером приказал всем не рассказывать мне о случившемся. Жизнь его отца могла оборваться и мое волнение, которое по мнению парня, часто граничило с истерикой, ничем помочь не могло.

Зато теперь мне было ясно почему моя пропажа из особняка Марсо была незамечена. Там все и так находились на иголках из-за сильного ухудшения здоровья Густава Марсо.

Пожалуй, Джером был прав в одном. Мое волнение действительно граничило с истерикой. Я так разволновалась за месье Густава, что даже разревелась и весь вечер беспрерывно ходила по квартире Флавье, не зная куда себя деть. А потом пришла к одному выводу.

— Я хочу увидеть месье Густва. Я хочу полететь к нему, — пробормотала я, всхлипывая от недавних слез.

- Я уже заказал тебе билет. Вылет через день, — спокойно ответил Флавье. Он не умел успокаивать, но в тот момент очень нежно погладил меня по голове и на мой удивленный взгляд ответил: — Я так и думал, что ты захочешь его увидеть. Густав Марсо твоя семья. Но я раньше не мог отправить тебя к нему, — Леон-Гонтран намекал на мои синяки, которые уже начали сходить. Если бы месье Густав увидел меня в том состоянии, которое у меня было сразу же после плена, его самочувствию это не помогло бы.

Не знаю почему, но в тот момент я ощутила себя счастливой и совсем ненадолго тревога отошла. Как-то само собой у нас ушло недопонимание и у меня сердце билось учащенно от того, что теперь я чувствовала себя рядом с Флавье защищенной. Он испепелил мою уязвимость и дал поддержку.

Леон-Гонтран так же сказал мне, что этим утром он связался с Джеромом и рассказал о том, что случилось. Ранее Флавье не стал наносить Марсо еще один удар. Ему и так было не легко из-за того, что отец с инсультом попал в больницу, и Леон-Гонтран не стал давить на Джерома новостью, что его лучший друг Жан де Феро, не только совершал крайне мерзкие вещи, но и переманил на свою сторону часть людей Марсо.

Густаву Марсо было лучше, но состояние его здоровья все равно было не самым хорошим. Поэтому Джерому сейчас следовало взять на себя обязанности главы семьи и, в первую очередь, разобраться с предателями, скрывающимися в рядах его охраны.

***

У меня не было слишком много вещей, поэтому с собой я собрала лишь один рюкзак, который до аэропорта нес Флавье.

Я очень сильно хотела увидеть месье Густава, но во мне просыпалась нервозность от того, что я чуть больше недели буду вдали от Флавье. Без него я чувствовала себя уязвимой.

— Не переживай, — прошептал Леон-Гонтран мне на ухо. — Я всегда буду присматривать за тобой.

Я неловко кивнула и встала на носочки, чтобы в порыве своих чувств, поцеловать парня. Он удивился этому короткому поцелую, но уже вскоре наклонился и накрыл мои губы своими.

Да, мы не говорили о том, что было между нами, но лишь потому, что тут не нужны слова. Главное, чувствовать.

КОНЕЦ