10. Разговор и игнорирование. Ты видишь эту странность…

— И как же эта записка оказалась у меня в сумке? — я повертела в руках лист бумаги, на котором виднелись слова написанные тем психопатом, после чего села на свою кровать.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить сегодняшний день. Свою сумку я из рук не выпускала, ведь там лежал электрошокер, который в университете являлся моей единственной защитой. Значит, скорее всего, этот парень мог подкинуть мне записку в тот момент, когда я находилась в холле Пантеон-Ассас или поднималась по лестнице. Сегодня там было особенно людно и все неминуемо толкались. Если учесть еще и то, что я была растерянной, вполне могло получиться так, что я просто не заметила, как в толпе, кто-то расстегнул мою сумку и кинул туда этот смятый лист.

- И зачем он это сделал? — я озвучила очередной вопрос и прикусила губу.

Вот, действительно, по какой причине этот человек кинул мне записку? Если он хотел мне что-то сделать, просто бы взял и сделал. А так он будто бы предупреждал. В чем смысл? Неужели, этот психопат намекал на то, что я не смогу защитить себя, даже если буду знать о том, что он скоро опять собирается появиться в моей жизни? Или же это попытка запугивания?

Меня безумно злило поведение этого человека. Он будто бы насмехался и вел какую-то свою извращенную игру, в которой мне была дана роль жертвы. Вот только, ею я быть не намеревалась. Сейчас как никогда, мне хотелось заставить преследующего меня парня ответить за свои поступки.

Эту записку я положила в тумбочку и еще долгое время ходила из одного конца комнаты в другой. Подпитанные злостью, в моей голове бесновались мысли, которые я тщательно обдумывала и решалась на то, что мне уже давно нужно было сделать.

***

В тот день я довольно долге время просидела у себя в комнате, а когда вышла из нее, чтобы сходить за водой, в холле встретила Джерома. У меня не было настроения разговаривать с ним и, тем более, ругаться, поэтому я уже собиралась молча пройти мимо, но вовремя заметила около двери чемодан, с которым парень приехал в этот дом пару недель назад.

— Ты уезжаешь? — я вопросительно приподняла бровь и обернулась к Джерому. Другого объяснения, почему около двери стоял чемодан, я найти не смогла.

— Да, — последовал немногословный ответ парня. Он как раз спустился по лестнице и пошел к входной двери.

— Почему так внезапно?

— Это не твое дело, — судя по голосу, Марсо был не в настроении и отвечать на мои вопросы он не намеревался. Но внезапно парень все же обернулся и посмотрел на меня нечитаемым взглядом, после чего раздраженно стиснул зубы и сказал: — Лорет, будь послушной женой и не подходи к Флавье.

— Муж, неужели ты ревнуешь? — я привычно ответила легкой колкостью, хотя последняя фраза Джерома меня слегка насторожила. Как-то странно она была произнесена.

— Конечно. Ты бестолковая, но моя.

Я пошла за Джеромом и все же попыталась выведать, почему он так внезапно решил уехать, но Марсо мои вопросы проигнорировал и уже вскоре сел в машину. Немного позже я решила, что причиной этому было начало учебного года. Квартира Джерома находилась намного ближе к университету, чем особняк его родителей. Да и Марсо что-то говорил о ремонте, который проходил в его жилье. Может, он как раз закончился.

Возможно, в том, что Джером уехал, не было ничего необычного, но мне все равно это насторожило. Слишком внезапно Марсо покинул особняк.

Я еще некоторое время постояла около гаража и понаблюдала за тем, как машина Джерома выехала за ворота, после чего пошла обратно в дом.

Перед тем, как вернуться в свою комнату, я заглянула в кабинет месье Густава и взяла его ноутбук. Он был предназначен не для работы, поэтому никакого пароля там не стояло и я смогла без проблем по видеосвязи созвониться с Розали.

После возвращения в Париж, я списывалась с подругой и в процессе общения кратко описывала то, что происходило в моей жизни. То есть, Розали так же знала, что Флавье сам меня бросил, но поскольку девушка не смогла сегодня прийти в университет, я кратко описала то, что Леон-Гонтран уже забыл про меня и вовсю развлекался. Но, самое главное, я рассказала ей про записку.

— Ого, — присвистнула девушка. — И что ты будешь делать?

— Ловить его буду. Он начал действовать, значит и мне пора что-то предпринимать, — я шумно выдохнула и задумчиво скосила взгляд в сторону.

— Лорет, может сейчас самое время обратиться в полицию?

— Я больше склоняюсь к тому, чтобы все же поговорить с месье Густавом, — я отрицательно качнула головой и поудобнее умостилась на диване вместе с ноутбуком.

— Хочешь рассказать отцу Джерома обо всем, что с тобой случилось? — Розали приподняла бровь.

— Нет, скажу лишь то, что меня преследует неизвестный психопат.

После того, как Леон-Гонтран рассказал, что Джером не мог быть у меня в квартире двадцать девятого апреля, я значительно успокоилась. Несмотря на мою извечную ругань с Марсо, мне меньше всего на свете хотелось, чтобы он был причастен к тому случаю. Вообще сложно поверить в то, что человек, которого ты знаешь с детства был способен на нечто такое. Да и месье Густав золотой человек, поэтому мне не хотелось, чтобы его единственный сын оказался плохим.

В общем, теперь, когда Джером окончательно был вычеркнут из списка подозреваемых, мне даже находиться в этом доме стало спокойней и я больше не опасалась проблем, которые могли возникнуть после того, как я обратилась бы за помощью к месье Густаву.

— А с Флавье ты, что делать будешь? — поинтересовалась Розали.

— Сейчас для меня главное понять, кем является тот психопат. Может, от него я узнаю, каким образом Леон-Гонтран связан с тем случаем…

Я почти сразу перевела разговор на другую тему. Почему-то мне сейчас совершенно не хотелось разговаривать о Флавье и любое упоминание о нем сразу оставляло послевкусие в виде сильной горечи.

После того, как я договорила с Розали, сходила к управляющему и попросила у него телефон, чтобы связаться с месье Густавом, но мне так и не удалось этого сделать. Даже телефон мадам Лауры оказался недоступным. Позже я позвонила помощнице отца Джерома, но она в нескольких словах объяснила, что ее начальник очень сильно занят и на данный момент с ним нельзя связаться.

— Я скажу месье Марсо, что вы звонили и он перезвонит вам, когда освободится.

***

На следующий день я в университет не пошла. У меня были совершенно другие планы, которые я посчитала важнее учебы.

К сожалению, с месье Густавом я связаться так и не смогла, но это было ожидаемо. Он находился заграницей и был загружен работой, поэтому мне оставалось только ждать, когда мужчине скажут о том, что я несколько раз звонила. Но, чтобы не тратить время зря, я порылась в своей бывшей комнате и нашла старый смартфон, с которым ходила в колледж, а потом попросила одну горничную, которая ездила за покупками, привезти мне новый номер.

Тот человек раньше писал мне на телефон, но никогда не делал этого в социальных сетях. Даже в момент, когда я была без телефона, он рискнул и кинул записку в мою сумку. То есть, со мной можно было связаться несколькими способами, но он по какой-то причине предпочитал обычные сообщения.

Сейчас мне казалось, что будет неплохой идеей вызвать этого парня на диалог. Он мог проговориться о чем-нибудь или еще каким-нибудь образом выдать себя. Именно поэтому я разместила новый номер на своей странице в соцсети и какое-то время занималась тем, что с нее создавала видимость активности. После этого мне оставалось держать смартфон около себя и ждать.

Поскольку месье Густав мне все еще не перезвонил, я ближе к вечеру обратилась к мужчине, который являлся главным по охране парижского особняка семьи Марсо. Без особых подробностей я описала ему свою ситуацию. То есть, рассказала то, что собиралась поведать месье Густаву и попросила мужчину дать мне совет.

— Может, это один из ваших отвергнутых поклонников таким образом пытается отомстить? — поинтересовался мужчина. Его звали Готье Дави. Уже давно не молодой, но подтянутый и на вид весьма суровый.

— Возможно, — я кивнула. — Но дело в том, что сейчас я вообще не могу даже предположить, кто это мог быть, а он доставляет мне множество проблем и я не знаю, что делать с этим парнем.

— Если вы считаете, что вашей жизни угрожает опасность, я могу сказать Мартену, чтобы он сопровождал вас, когда вы будете выходить за пределы дома.

Я обрадовалась словам Дави и тому, что теперь у меня будет защита, но, тем не менее, я почувствовала, что мужчина к моему рассказу не отнесся серьезно, хотя я рассказала ему про Камиля и про то, что этот психопат напал на меня. Возможно, он считал, что я преувеличивала и Камиля избили не из-за меня, а то нападение являлось небольшим запугиванием или розыгрышем. Дави вообще смотрел на меня, словно на глупую блондинку, но, все равно, мужчина не мог проигнорировать мои слова. Хотя, месье Густав мне так и не перезвонил, а, значит, мой разговор с Дави не был ему пересказан. Странно.

***

Наступил вечер, а я все думала о том, где еще я могла бы найти зацепки, которые помогли бы мне прояснить то, что со мной случилось и уже вскоре я вспомнила одну важную вещь.

Еще в Витроле я неоднократно думала про свой предыдущий телефон, ведь на нем были те мерзкие фотографии, которые мне отправил этот псих. Тогда я не успела нормально рассмотреть изображения, но, вдруг на них было то, что помогло бы мне узнать этого человека? То есть, мне был нужен мой предыдущий телефон, но проблемным являлось то, что он находился у Флавье.

Из-за той записки, которую я нашла у себя в сумке, мой разум взбудоражился и мне удалось на некоторое время забыть про Леон-Гонтрана, но вот теперь Флавье вновь завладел моими мыслями, так, словно они всегда только ему и принадлежали.

Мне стоило позвонить Леон-Гонтрану и попросить вернуть мой телефон, но учитывая нашу последнюю встречу, я очень сильно сомневалась в том, что парень пойдет мне навстречу. Хотя, я была не в том положении, чтобы сомневаться, из-за чего все же набрала номер Флавье. Все цифры к нему я уже давно помнила наизусть.

Леон-Гонтран не ответил на мои звонки и я отправила ему сообщение с просьбой перезвонить на этот номер, но время шло и, судя по всему, Флавье не намеревался со мной связываться.

Я чертыхнулась и пришла к следующему выводу — завтра мне следовало поехать в Пантеон-Ассас и там встретиться с Леон-Гонтраном, чтобы поговорить про телефон.

***

Мне следовало выспаться, но вместо этого я лежала в кровати и смотрела на потолок немигающим взглядом. Про сон вообще не могло быть и речи, ведь внутри меня бушевал невыносимо сильный гнев, спровоцированный тем, что я вновь думала про Флавье.

Черт меня дернул опять зайти в соцсеть и пролистать страницы друзей Леон-Гонтрана. Там я увидела множество новых фотографий с баров и ночных клубов, на которых так же присутствовал Леон-Гонтран.

А он зря время не терял и последние дни вообще отлично развлекался. Крепкий алкоголь и красивые девушки. Все, как одна, разгоряченные в его объятиях и явно желающие большего.

Эти чертовы фотографии, на которых Флавье был с другими девушками меня невероятно сильно злили и раздражали, поэтому я уже вскоре вышла из соцсети и отбросила телефон на край кровати, но успокоиться так и не смогла, из-за чего теперь сверлила немигающим взглядом потолок, вместо того, чтобы спать.

***

Утром следующего дня я первым делом проверила телефон, но не вызовов от Флавье, ни сообщений от того психопата не было.

Я быстро привела себя в порядок, после чего переоделась в джинсы и майку. Завтракать я не стала, но покормила Томата и уже вместе с доберманом пошла в сад искать Мартена, чтобы попросить его отвести меня в университет. Еще одной небольшой просьбой к этому охраннику было то, что среди машин было предпочтительнее выбрать наиболее неприметную.

Мартен привез меня к Пантеон-Ассас, как раз в то время, когда закончилась первая лекция и началась перемена. Я не знала пришел ли вообще Флавье в университет, но побрела на его поиски, а охранник стал ждать меня в машине, которая осталась припаркованной неподалеку от Пантеон-Ассас.

Как всегда, на переменах в коридорах универа было людно и шумно, но благодаря этому я встретила много знакомых и у них поспрашивала, где мог быть Флавье. Как оказалось, первую лекцию у него отменили, но Леон-Гонтран вместе с еще некоторыми студентами остался сидеть в аудитории. Я подошла к ней и несколько секунд украдкой поглядывала на парня через приоткрытую дверь.

Леон-Гонтран стоял около окна и держал в руке тлеющую сигарету. Растяпанные волосы, солнцезащитные очки, закрывающие глаза и легкая ухмылка на лице. Почему-то у меня буквально на мгновение перехватило дыхание, но я сразу же взяла себя в руки и толкнула дверь, чтобы она раскрылась полностью и я смогла зайти в аудиторию.

В помещении было не меньше дюжины старшекурсников и все это время они что-то бурно обсуждали, но стоило им заметить мое присутствие, как в аудитории стало тихо.

— И что ты тут делаешь? — какая-то девушка тут же встала передо мной, не давая мне ближе подойти к Флавье. Кажется, это была та самая блондинка, с которой Леон-Гонтран обнимался позавчера.

— А тебе какая разница? — я раздраженно прищурила взгляд и стиснула зубы. Эта девушка меня жутко злила.

— Большая, — блондинка вздернула подбородок и скрестила руки на груди. На меня она явно смотрела с презрением. — Нам тут посторонние не нужны.

Слово за слово и мы с этой девушкой начали ругаться. Было видно, что у нас взаимная неприязнь, которую было не так просто сдержать и именно она подталкивала нас к серьезному конфликту. Еще две студентки приняли сторону своей подруги и начали подшучивать надо мной.

К моему удивлению, весь этот цирк прекратил Флавье. Он выпустил с губ рваное облако дыма и сказал этим девушкам не цепляться ко всем подряд, поскольку это его начинало раздражать.

После этого Леон-Гонтран выбросил в открытое окно окурок и взял меня за запястье и повел прочь из аудитории. Наверное, со стороны это действие Флавье выглядело, как небольшой знак внимания, но на самом деле его ладонь с такой силой сжимала мое запястье, что я с трудом сдерживала болезненный стон. Жутко больно.

— Подожди, — я дернула за руку, но освободить ее не смогла.

Леон-Гонтран провел меня через весь коридор и уже вскоре мы оказались в очередном безлюдном помещении. Опасно. Мне стоило избегать мест, где не было других людей, но Леон-Гонтрана я почему-то не боялась.

— Почему ты пришла? — Флавье говорил холодно и даже как-то жестко. Он наконец-то отпустил мою руку и я тут же потерла запястье, замечая на нем красные отметины.

— Я… Мне… — я сразу растерялась и мне потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. — Мой телефон остался у тебя. Можешь, пожалуйста, вернуть его? — я не знала, как вести себя рядом с Флавье, но посчитала, что более уместной будет вежливость. Нужно было ее хотя бы изобразить.

— Телефон? Ты пришла из-за телефона? — Леон-Гонтран отвел взгляд в сторону и иронично улыбнулся. Казалось, что парень хотел что-то сказать. Возможно, что-то жесткое, но вместо этого он достал из пачки сигарету и подкурил ее. Он все еще курил слишком много. Кажется, даже больше, чем две недели назад.

— Так ты вернешь мне телефон?

— Как же ты меня раздражаешь, — Флавье стиснул зубы и сжал палами фильтр сигареты.

— Взаимно, — я нахмурилась и прикусила губу. — Но я же пытаюсь нормально разговаривать с тобой, хоть мне и нелегко это делать, — ну вот, начинала с вежливости, но в итоге опять вернулась к грубости.

— Ну, да, тебе же куда приятнее разговаривать с Марсо, — чрезмерно холодным и пробирающим до дрожи тоном были сказаны эти слова.

— А тебя уж точно не раздражают те девушки, с которыми ты сейчас постоянно зажимаешься.

— Да, они меня не раздражают, — Флавье кивнул и поднес к губам сигарету, но прежде, чем наполнить легкие едким сигаретным дымом, он сказал: — С ними лучше, чем с тобой. Они хотя бы дают.

— Дают… Они тебе дают… — я тихо прошептала эти слова, стараясь выровнять свое дыхание, которое в один миг сбилось. — Меня ты брезгливо называл шлюхой, решив, что я сплю со всеми подряд, а сейчас ты считаешь лучше меня тех девушек, которые сразу дают?

— Ты была моей девушкой, — Флавье оскалился и сделал несколько шагов в мою сторону. Он двигался, словно хищник и именно из-за этого по моей коже бежали мурашки. Леон-Гонтран казался непредсказуемым и я совершенно не знала, чего еще от него ожидать. — Я хотел, чтобы ты принадлежала только мне и спала только со мной, но все это время ты была именно шлюхой.

— Ты издеваешься? Ты сам сказал, что до тебя я была девственницей, а после тебя у меня никого не было. Как ты вообще можешь называть меня шлюхой?

— Ты моральная шалава, — Флавье все приближался ко мне. Несмотря на то, что внешне он был спокоен, я все равно чувствовала, как от парня исходила хорошо знакомая мне агрессия. — У нас были отношения, но ты ни разу не дала мне почувствовать, что ты была моей. Ты принадлежала кому угодно, но не мне.

— У нас не было отношений, — я не боялась Флавье, но почему-то на инстинктивном уровне постепенно отходила назад, чтобы сохранить расстояние между мной и Леон-Гонтраном. — И я никому не принадлежала. Я вообще-то человек, а не вещь, чтобы кому-то принадлежать, — очередной шаг назад и я уперлась спиной в стену.

— Нет, у нас были отношения и я был к тебе серьезен, — Флавье подошел ко мне очень близко и уперся ладонями в стену по обе стороны от моей головы.

— Ты был ко мне серьезен? — я скривила губы. Слишком абсурдными были эти слова.

— Да, был, — Леон-Гонтран сжал мой подбородок указательным и большим пальцами, таким образом заставляя смотреть только на него. В его глазах запылали бесы, а с губ сорвались злые слова: — Но ты еще та шалава. Ты врала, шлялась около Сен-Мартен без моего разрешения, и сговорилась с де Феро за моей спиной, — Флавье с силой ударил кулаком по стене, но зрительного контакта не разорвал. — Я считал тебя своей, — в голосе парня рычащие нотки. Злые и агрессивные. — Никогда ранее я не хотел назвать какую-либо девушку своей. А тебя захотел… Лучше бы я тебя никогда не встречал.

— Ты издеваешься надо мной? — на слова Леон-Гонтрана я отреагировала своеобразно. Я просто им не поверила.

Все фразы парня больше были похожи на признание в чувствах. Вернее, очень грубое и жесткое признание. Хотя, по сути, Флавье только на такое и был способен. Но я все равно не смотрела на его слова с такой стороны. Я боялась их таковыми принять.

— Ты говоришь, что у нас были отношения, — я через силу выдавила из себя усмешку, хотя улыбаться мне совершенно не хотелось. Просто я нервничала. — Но их не было! Я уже молчу о том, что случилось двадцать девятого апреля. Я не знаю, что тогда было и, что ты сделал. Но то, как ты со мной вообще обращался и то, что ты меня изнасиловал… Ты ненормальный… — я качнула головой и вздрогнула, когда почувствовала, как Флавье наклонился ко мне и его горячее дыхание обожгло кожу на шее.

— Да, Куница, я ненормальный, — иронично сказал Леон-Гонтран, прислоняя губы к моему уху. — А еще я моральный урод, ублюдок и тот, кого нельзя подпускать к нормальным людям, — парень вплел пальцы в мои волосы и притянул меня ближе к себе, при этом причиняя сильную боль, но я даже не пискнула. В моей голове вспыхнуло понимание того, что Флавье повторял те слова, которые я говорила ему ранее. — Поэтому, радуйся. Я больше не считаю тебя своей.

Леон-Гонтран оттолкнул меня от себя и отошел на несколько шагов в сторону.

— Больше я тебя не трону своими грязными руками, — Флавье достал из кармана пачку с сигаретами. Он опять хотел курить. — Теперь у тебя есть возможность общаться с нормальными парнями. А мне… — Леон-Гонтран подкурил сигарету и поднес ее к губам. — А мне уже плевать на тебя.

После этих слов Флавье развернулся и пошел прочь, а я так и продолжала стоять на месте, пребывая в жуткой растерянности. Я понимала, что мне следует что-то сказать парню, но я не знала, какие именно слова следует произнести. В голове опустело и, кажется, я какое-то время даже не дышала.

***

Про свой прошлый телефон я успешно забыла и вообще плохо помнила, как вернулась в особняк семьи Марсо. В голове царил полный бардак и прийти в себя мне удалось лишь в тот момент, когда я расхаживала по своей комнате и безрезультатно пыталась утихомирить мысли.

Немного позже, мне позвонила Розали. Девушка сказала, что она как раз находилась неподалеку и могла зайти в гости. Я эту новость приняла с радостью, ведь очень сильно хотела увидеть подругу и мне как раз очень сильно хотелось выговориться.

— Представляешь, Леон-Гонтран сказал, что он был серьезен по отношению ко мне, — я шумно выдохнула и сжала в ладони бокал.

Мы с Розали понемногу пили вино, которое с собой принесла девушка. Вернее, я напивалась, поскольку сейчас мне это было необходимо, а подруга делала лишь небольшие глотки из своего бокала, с удивлением посматривая на меня.

— Как он вообще может называть то, что было между нами серьезными отношениями? — я возмущенно вздернула подбородок и повернулась к Розали. — Да я от него ничего кроме грубости и не получала. И сейчас Флавье так просто спит с разными девушками. Ему вообще плевать на все. Лишь бы потрахаться. Ух, бесит!

Я еще долго ходила по комнате и бесновалась, рассказывая Розали о своих мыслях. Девушка терпеливо слушала меня и изредка кивала. Кажется, я даже немного успокоилась.

В тот вечер я дала слабину и очень сильно напилась. Я даже не успела уследить за тем, как перешла черту и дала алкоголю затуманить мое сознание. Но мне стало легче.

Я ведь никогда не пыталась забыться в алкоголе, а в тот вечер мне показалось, что без маленького перерыва и этого опьянения, я просто сойду с ума.

***

Я не знала, когда заснула, но открыть глаза мне удалось лишь ночью. При этом, голова просто невыносимо раскалывалась.

Оказалось, что Розали осталась у меня. Когда я проснулась, девушка как раз лежала на диване и читала кукую-то книгу при свете настольной лампы, но уже вскоре Розали положила ее на журнальный столик и поинтересовалась тем, как я себя чувствовала.

— Нормально. Только голова сильно болит, — я села на кровати и поморщилась.

— У тебя похмелье, — Розали порылась у себя в сумке и протянула мне таблетку, как она сказала, от головной боли.

— Когда я заснула? Давно? — я выпила таблетку и обняла прохладную подушку.

— А ты не помнишь? — Розали удивленно приподняла бровь. — Ты заснула сразу после того, как поговорила с Флавье?

Увидев мое ошарашенное выражение лица, девушка поведала о том, что прошлым вечером ко мне приезжал Леон-Гонтран. У меня на телефоне даже сообщение от него сохранилось «Выходи. Я стою около ворот».

— Заем он приезжал? — поинтересовалась я у подруги. В моей голове этот отрывок отображался пустотой, о чем я очень сильно сожалела.

— Не знаю, — Розали отрицательно покачала головой. — Ты сама к нему вышла и вернулась только через полчаса и сразу заснула. Кстати, Лорет, может, ты расскажешь мне, как тебя угораздило влюбиться в Леон-Гонтрана?

— А? Что? Кто влюбился? В кого? — я прислонила ладони к вискам и попыталась перебороть пульсирующую боль. Таблетка не помогала.

— Ты. Влюбилась. В. Леон. Гонтрана, — повторила Розали, делая паузы после каждого слова.

— Не говори глупостей, — я фыркнула и потянулась к кувшину, чтобы налить себе еще воды. — Я не влюбилась во Флавье. Это вообще нонсенс. Я его вообще ненавижу.

— Знаешь, у пьяных людей язык развязывается и они рассказывают про то, о чем обычно молчат, — Розали посмотрела на меня внимательным взглядом и продолжила: — Так вот и я вчера от тебя услышала много всего интересного. Ей, Лорет, за тобой какой-то психопат охотится! Я думала, что ты мне расскажешь о том, что собираешься с ним делать и я бы, может, помогла бы тебе чем-нибудь. Но вместо этого я вчера весь вечер только о Флавье и слушала. Ты даже во сне бормотала про член Флавье.

— Про что я бормотала? — я поперхнулась водой и начала кашлять.

— Про член Флавье, но, Лорет, это еще не самое главное, — Розали наклонилась вперед. — Ты вчера говорила первое, что приходило в голову и я даже представить не могу, о чем ты могла в таком пьяном состоянии разговаривать с Леон-Гонтраном целых полчаса.

Я крайне сильно понадеялась на то, что прошлым вечером я не опозорилась в очередной раз и не сказала Флавье ничего лишнего. Но я так же поняла, что мне стоило опять поговорить с Леон-Гонтраном и спросить у парня по какой причине он приезжал. Флавье же только недавно ясно дал понять, что теперь наши пути расходились.

Уже вскоре я пошла в душ, но до того, как ступить под прохладную воду, я заметила одну странность. У меня губы жгло словно на них все еще оставались остатки ощущений чрезмерно грубого и жесткого поцелуя, а еще тело побаливало. Такую же боль на мне оставляли руки Флавье, когда он прижимал меня к себе и бесстыдно лапал.

«Больше я тебя не трону своими грязными руками» — в моей голове прозвучали слова Леон-Гонтрана. Да, он говорил, что больше не прикоснется ко мне.

— Наверное, мне просто показалось, — я прижала кончики пальцев к губам и ступила под поток холодной воды.

Так плохо из-за алкоголя. Или мне было так паршиво не из-за него?

***

В ту ночь я больше не заснула, хотя Розали уже довольно быстро задремала на диване.

Очень долго я сидела на подоконнике и гладила Томата, раздумывая о словах подруги.

Да, я боялась того, что могла прошлым вечером сказать Флавье нечто такое, что все это время держала глубоко внутри своего сознания. Я даже самой себе не хотела признаваться в том, что я ревновала Леон-Гонтрана.

Я ведь не дура и поняла, откуда эта злость, которую я испытывала всякий раз, когда думала, что Флавье может быть с другой. Только себе я в этом признаваться не хотела и очень боялась того, что Леон-Гонтран мог узнать про мою ревность. А ведь вчера я была в соответствующем настроении и могла взболтнуть об этом.

Если честно, я вообще не могла понять, почему ревновала Флавье, но это чувство было для меня словно сущее проклятие. Я хотела сжечь его в ненависти.

***

Утром Мартен отвез меня в университет и я вновь попыталась найти Флавье, но он, как обычно, был окружен людьми.

— Нам нужно поговорить про прошлый вечер. Зачем ты приезжал? — я задала этот вопрос в надежде, что Леон-Гонтран отойдет со мной в сторону, чтобы поговорить, но он лишь нахмурился и сказал:

— О чем ты? Я вчера не приезжал к тебе.

Мне так и не удалось поговорить с Флавье. В дальнейшем Леон-Гонтран меня вовсе не замечал, словно я перестала существовать. Зато, уже вскоре мне на телефон пришло сообщение с неизвестного номера:

«Ты готова, Лорет? Ты попрощалась со всеми? Уже скоро я заберу тебя и не отпущу. Ты будешь только моей» — естественно, я сразу поняла, кто написал это сообщение и не медля отправила ответ.

«Куда ты меня заберешь? И зачем тебе это вообще нужно?»

«Уже скоро увидишь. Надеюсь, что ты сумеешь выдержать то, что я с тобой сделаю. Мне так сильно хочется причинить тебе боль. Я только об этом и думаю последние годы».

«И что же я тебе сделала, раз ты хочешь причинить мне боль?»

«Ты не обращала на меня внимания. Но уже скоро только я буду существовать для тебя» — это сообщение было последним, которое пришло мне на телефон тем вечером. Этот человек прервал нашу переписку, но я узнала две новости, которые стали для меня очень важными. Во-первых, судя по его словам, я с этим парнем знакома несколько лет. Во-вторых, он зол на меня потому, что я его не замечала. Но тут был один непонятный для меня момент. Я всегда и со всеми нормально общалась и если человек хотел со мной сдружиться, я не видела в этом ничего плохого.

Я вообще не могла понять, кого это я в течение нескольких лет могла не замечать. Да и кому вообще нужно мое внимание?

***

Флавье сказал, что не приезжал ко мне прошлым вечером, но когда я вернулась в свою комнату и упала на кровать, почувствовала под спиной что-то жесткое. Это был мой прошлый телефон.

Наверное, Леон-Гонтран приезжал, чтобы отдать мне смартфон, но я его положила в карман шорт, а ночью смартфон просто выпал и затерялся в одеяле.

Следующие полчаса я внимательно рассматривала эти мерзкие фотографии. Мне было тяжело и я с трудом сдерживалась, чтобы не отвернуться, но со временем я немного успокоилась и сосредоточила свое внимание только на изображении рук того психопата.

На фотографиях были видны лишь его ладони, а по ним вообще было сложно что-либо понять. Ни шрамов, ни родинок. Зато, временами, еще были видны кисти и я видела бинт обвивающий руку, а на одном изображении зацепилась взглядом за наручные часы. Эти часы было видно только частично, но все равно у меня тут же перехватило дыхание. Точно такие же часы были у Джерома.

Месье Густав подарил эти часы своему сыну на двадцатилетие. По цене они были дороже, чем несколько квартир в центре Парижа, благодаря чему я визуально запомнила эту вещь. Я вообще никак не могла понять, как наручные часы могли стоить так дорого, из-за чего раньше постоянно на них с недоумением поглядывала.

В следующее мгновение, я залезла в соцсеть и стала и стала искать фотографии Джерома, чтобы найти изображение этих часов и сравнить их, но, как оказалось, Марсо не любил выставлять свои фотографии на всеобщее обозрение.

***

Я хотела посмотреть на часы Джерома, ведь все еще надеялась на то, что мне лишь показалось, но, к сожалению, их фотографии я нигде не нашла, а, как оказалось, самого Марсо в это время вообще не было в Париже. Куда он уехал мне никто говорить не стал.

Зато теперь мне становилось ясно, почему я в последние дни не видела Джерома а Пантеон-Ассас.

Я вновь была жутко взвинченной и нервной. Куда Джером уехал? Почему? Нет, мне нужно было срочно найти то, что отвергло бы мои опасения. Мне не верилось, что Марсо способен на такое и я не собиралась воспринимать эту мысль. Именно поэтому я решилась на весьма отчаянный шаг. Я собралась пробраться в квартиру Джерома.

Хотя, «пробраться в квартиру» — было слишком сильно сказано. Я же хотела просто невзначай туда зайти.

Вебер, молоденькая горничная, работающая в особняке семьи Марсо, так же через день ездила в квартиру Джерома, чтобы наводить там порядок. Я об этом знала и на следующий день, когда Вебер уже собиралась ехать в квартиру Марсо, я отвлекла горничную небольшой просьбой, а сама вытянула из ее сумки телефон. К счастью, девушка этого не заметила и уже вскоре уехала. Я же пошла к Мартену, показала ему телефон и сказала, что Вебер его забыла, а, поскольку смартфон очень важная вещь, я хотела поскорее вернуть его владелице, из-за чего и попросила Мартена отвезти меня к квартире Джерома.

Таким образом, я без лишних подозрений попала в квартиру Марсо, но все же мысленно извинилась, перед Вебер, когда она благодарила меня за возвращение потерянного телефона. Когда-нибудь я буду гореть в Аду.

— Ого, у Джерома большая квартира. Я немного осмотрюсь, — сказала я служанке, после чего пошла бродить по комнатам.

Нет, я даже не надеялась найти те наручные часы. Такие вещи хранят в сейфах, а не в прикроватных тумбочках. Моей целью был компьютер и уже вскоре я нашла его в комнате, которая, скорее всего, являлась рабочим кабинетом Джерома. Он ведь уже давно брал на себя часть обязанностей своего отца, из-за чего работы у него хватало.

На том компьютере я стала искать папки с фотографиями. Желательно было бы найти что-нибудь из официальных мероприятий, поскольку именно на них Марсо чаще всего надевал те часы. Но, по правде говоря, в компьютерах я плохо разбиралась из-за чего с поиском у меня складывалось плохо. Я даже стала сомневаться в том, что Джером сохранял себе фотографии.

Я не нашла ничего интересного и лишь одна папка привлекла мое внимание. Она была подписана, как «Куница» и то, что в ней находилось заставило мой мир перевернуться с ног на голову. Там было множество моих фотографий, при чем, сделаны они были недавно и, чаще всего, около моего общежития. Меня фотографировали те мужчины, которые сидели в ранее преследующих меня машинах.

Значит, все то время за мной следил Джером…

Взвинченная я встала с кресла и даже не попрощавшись с Вебер, пошла на улицу. Я не знала, как это понимать и что делать. Мне нужно было глубоко вздохнуть и успокоиться, но мысленно я лишь сильнее накручивала себя.

Так это все же сделал Джером? Зачем? И как мне бороться с ним?

— Что с вами? — поинтересовался Мартен. Из-за всех этих мыслей я и не заметила того, как села в машину. Я сейчас вообще двигалась на рефлекторном уровне.

— Ничего. Просто голова заболела, — я потерла лицо ладонями и стала ждать, когда машина наконец-то тронется с места. Правда, я уже не была уверена в том, что мне хотелось вернуться в особняк Марсо.

— У меня есть отличное средство от головной боли. Мне было приказано отдать вам его, как только возникнет похожий случай.

Я нахмурилась и обернулась к Мартену, чтобы спросить, о чем он вообще говорил, но внезапно его ладонь легла на мое лицо и влажная ткань закрыло рот и нос. Вдох и тяжелый выдох. Перед глазами практически мгновенно потемнело и я потеряла сознание.