9. Злость и желание. Ты станешь его бывшей…

 Я жутко растерялась. Внезапное появление Леон-Гонтрана и странное поведение Томата, подкосили мое спокойствие, но всплеск разбушевавшихся мыслей, заставил меня прийти в себя не хуже сильной пощечины.

— Ты опять намекаешь на то, что я твоя собственность? Не надоело? — я фыркнула и закатила глаза. Меня изнутри жгли эмоции, но внешне я старалась выглядеть спокойной. Если не считать подрагивающих ладоней, все выходило вполне неплохо.

— Ты сейчас изменяешь мне с Джеромом Марсо? Это он прятал тебя последние три месяца? — хриплый голос и никаких эмоций на лице. Только в глазах Леон-Гонтрана жуткая бесноватость и жесткий гнев.

Это сложно описать словами, но внешне Флавье действительно уже мало напоминал человека. Скорее одичалый монстр, не имеющий возможности испытывать какие-либо чувства. Лишь в глазах Леон-Гонтрана виднелись отголоски сумасшедших эмоций и я прекрасно чувствовала, как его взгляд скользил по мне. Казалось, что Флавье изучал меня и что-то искал на моей коже. Словно это имело огромное значение и Леон-Гонтрану было важно осмотреть меня. Но, в конце концов, он утолил то, что я мысленно назвала странным любопытством и перевел взгляд на мое лицо.

— Да не встречаюсь я с Джеромом, — я скривила губы и мотнула головой. — Неужели до тебя долетел этот глупый слух и ты тут же в него поверил? Ну, конечно, ты же склонен считать, что я сплю со всеми подряд, — в моей голове пролетели воспоминания о том, как этот парень неоднократно называл меня шлюхой, что отобразилось у меняна лице гневной мимикой. Флавье не имел права меня так называть.

— В последнее время я склонен к тому, чтобы терять привычный покой из-за одной проблемной Куницы, — Флавье выдохнул рванное облако дыма и отбросил тлеющую сигарету в сторону. — Кто напал на тебя в больнице? Что он тебе сделал и где ты была все это время?

— Ничего себе. Столько вопросов! — я наигранно изобразила удивление. — А ты сам мне ничего не хочешь рассказать? И вообще, тебе же лучше знать, кто напал на меня. Это же твой друг сделал.

— Среди моих друзей нет тех, кто мог сделать нечто подобное с девушкой. Тем более, с моей девушкой, — Флавье поджал губы и в его глазах я вновь увидела ожесточенность гнева. Все же только глаза у Леон-Гонтрана остались живыми. Такими как и прежде. — Поэтому все эти три месяца я пытался найти его.

— И как поиски? — я приподняла бровь. Эмоционально я выказывала скептицизм, но ответа Флавье ожидала затаив дыхание.

— Я прочитал переписку в твоем телефоне и я увидел записи в твоей тетради, — внезапно сказал Леон-Гонтран. Он перевел взгляд на небо и достал из кармана пачку с сигаретами. — Ты должна была раньше рассказать мне об этом.

— Я и хотела поговорить с тобой, после того, как узнала, что это ты избил Камиля, но не смогла этого сделать. Знаешь почему? Ты, подонок, изнасиловал меня! — я зло зашипел и сжала ладони в кулаки. Но уже вскоре я шумно выдохнула и мысленно досчитала до трех, чтобы успокоиться.

— Нужно было раньше рассказать, — взгляд Леон-Гонтрана стал в разы жестче. Он достал из пачки очередную сигарету и подкурил ее. Уже после этого я поняла, что Флавье стал курить в разы больше, а ведь его сигареты и так были очень крепкими.

— Я тебе ничего не должна.

— Если бы ты раньше поговорила со мной я защитил бы тебя, — Флавье пальцами сжал фильтр сигареты и она согнулась, тлеющей стороной коснувшись кожи парня, но он, кажется, на это никакого внимания не обратил. Леон-Гонтран не почувствовал этой боли.

— В твоей защите я не нуждаюсь. Я лишь хочу узнать, что произошло двадцать девятого апреля и почему ты был в моей квартире.

- Я не помню, почему в тот день я был у тебя. Я об этом узнал только после того, как ты исчезла и я увидел ту фотографию в твоем телефоне.

— То есть, ты вообще ничего не помнишь? — я недоверчиво переспросила.

Флавье молча кивнул и вновь окинул меня острым взглядом своих серых глаз.

— Что произошло тогда в больнице и что тот человек хотел с тобой сделать? — Леон-Гонтран повторил свои вопросы, на которые ранее не получил ответа. Только на этот раз его тон был более твердым и манящим своей глубиной, будто Флавье провоцировал меня сосредоточиться только на его вопросах.

— Я не знаю, что он хотел сделать, — я переступила с одной ноги на другую и посмотрела на траву, которую успела примять. Я отвечала рефлекторно, но мысленно еще витала вокруг предыдущих слов Флавье. — Он просто заворачивал меня в какую-то ткань. Я проснулась, начала вырываться и убежала.

— Там была кровь.

— Он разбил мне нос.

Флавье после этих слов замолчал и через несколько секунд я заметила, что он смотрел куда-то за мою спину. Несколько долговечных мгновений Флавье будто бы вовсе не замечал моего пристствия из-за чего я нахмурилась и обернулась, пытаясь понять на что парень смотрел, но я так и не сумела рассмотреть в темноте ничего необычного.

— Никогда не выходи из дома в такое позднее время, — Флавье наконец-то разорвал тишину и перевел на меня свой привычный взгляд затаившегося чудовища. — Этот доберман не всегда сможет защитить тебя.

— Я уже заметила, — я с недовольством посмотрела на Томата и мысленно пообещала себе, что в ближайшее время доберман не получит от меня ни одного помидора. Не защитник, а сплошное недоразумение.

— Пошли, — Флавье взял поводок, который я оставила на скамейке и ловко прицепил его к ошейнику Томата, после чего сжал свою грубую ладонь на моем запястье и повел в сторону тропинки.

— Отпусти, — я возмущенно дернулась. — И Томата отпусти. Это мой доберман.

На мои возмущения Леон-Гонтран никак не отреагировал, но уже вскоре Флавье сам отпустил мою руку. Мы вышли на более-менее людную улицу и, как бы это не было странно, я поняла, что парень вел меня в сторону особняка Марсо.

— Томат, ты козел, а не собака, — я тихо прошептала эти ругательства доберману и пригрозила ему указательным пальцем. — Ты должен был защищать меня от зла, а не примыкать к нему, — это я уже имела ввиду то, что доберман так просто давал Флавье вести себя за поводок, словно Леон-Гонтран был его настоящим хозяином. Нет, Томат точно в ближайшее время не получит от меня ни одного помидора.

— Джером не причастен к тому случаю, — эти слова Флавье, которые он сказал будто бы невзначай, тут же заставили меня перевести внимание на парня. — Его не было в твоей квартире двадцать девятого апреля.

— Почему ты так считаешь? — я удивленно приподняла бровь.

— В той своей тетради ты писала, что у тебя сразу было два подозреваемых. Джером Марсо и Жан де Феро, — Флавье не смотрел на меня, но я все равно почему-то чувствовала на себе его внимание. — Оказалось, что девушка Джерома ему изменяла и он в тот вечер избил парня, с которым она спала. По этой причине Марсо довольно долгое время провел в участке. Его выпустили только под утро.

— Ты уверен? — в моем голосе проскользнула недоверчивость. — Слабо верится в то, что Джерома могли забрать в участок. Один звонок и его бы не тронули жандармы.

— Уверен. Это не мог быть он. Но все равно будь осторожна с Марсо, — у меня создавалось впечатление, будто Флавье готовил меня к чему-то и словестно вел к какому-то выводу.

— Почему? Ты же сам говоришь, что он не причастен к тому случаю, — мысленно я чертыхнулась. Леон-Гонтран был первым, кого мне следовало опасаться и с моей стороны было не особо разумно слушать его поучения.

— Потому, что такой глупой Кунице, как ты, не помешает немного осторожности, — Флавье достал телефон и кому-то быстро набрал сообщение, после чего опять спрятал смартфон в джинсы.

От парка, в котором я гуляла с Томатом, до особняка Марсо идти примерно двадцать минут, но неожиданно мы дошли намного быстрее. Или мне показалось?

— А ты случайно ничего не узнал про де Феро? — с моих губ сорвался очередной вопрос.

Я остановилась около забора, окружающего территорию семьи Марсо и до ворот, через которые можно было зайти в сад, было лишь несколько шагов, но я к ним не спешила.

На улице было совершенно безлюдно и тусклые фонари плохо освещали тротуар. Мрачная и какая-то неприятна атмосфера, из-за которой у меня по спине бежал холодок, но я сопротивлялась неприятному чувству засевшему в сознании и опять повернулась к Флавье. Прежде, чем уйти мне хотелось задать ему еще несколько вопросов.

— Иди к себе в комнату, Куница, — Флавье присел рядом с Томатом и погладил добермана, после чего посмотрел прямо в глаза псу и что-то негромко сказал. Все же они действительно смотреться гармонично рядом друг с другом. Дьявол и его четвероногий приспешник.

— Так ты что-то узнал про Жана? — я не унималась и ясно показывала, что никуда уходить не собиралась. — Или, может, у тебя есть другая важная информация?

— Иди к себе.

— Расскажи то, что ты узнал.

— Куница, уйди.

— Не уйду пока не расскажешь.

Флавье шумно выдохнул и поджал губы. Я вообще не успела что-либо понять, когда Леон-Гонтран оказался около меня. Он намотал мои волосы на свою ладонь и сжал их в кулаке, после чего своим массивным телом довольно болезненно прижал меня к каменному забору, чтобы я не могла даже пошевелиться.

— Три месяца, — в словах Флавье я услышала жесткость и несдержанность. — Почти три месяца я без секса и если ты сейчас не зайдешь за гребанные ворота и не закроешь за собой чертову дверь, я нагну тебя и выебу прямо тут.

— Ты этого не сделаешь, — я растерянно пропищала эти слова и уперлась ладонями в крепкий торс Леон-Гонтрана.

— Хочешь проверить? — Флавье потянул за мои волосы, из-за чего я не смогла сдержать болезненного стона. Услышав его Леон-Гонтран зарычал и вторую ладонь с силой сжал мою попу. — Ты думаешь, что после такого долгого отсутствия секса мне будет не все равно, где тебя трахнуть? Или мне все же стоит поискать для нас более уединенное место?

— Все же ты ни грамма не изменился. Как был ублюдком, так им и остался, — я зашипела и с ненавистью посмотрела на Леон-Гонтрана. Я так и не поняла, почему именно эти слова слетели с моих губ.

— А почему я должен был измениться? — Флавье впервые за время этой нашей встречи показал на своем лице отчетливые эмоции. Он нагло ухмыльнулся. — Ну, что, раз ты не хочешь уходить, может, отсосешь мне? Ну же, Куница, встань на колени и открой рот. Только горло расслабь. Я хочу засадить тебе поглубже.

— Да пошел ты, — я тут же выскользнула из рук Флавье, словно парень меня вовсе не держал, после чего побежала к воротам. Слегка подрагивающими пальцами я нажала на нужные кнопки, чтобы ввести код, после чего забежала в сад.

Томата мне звать не пришлось. Доберман сам забежал за ворота и в дальнейшем, пока мы не зашли в мою комнату, он не отходил от меня ни на шаг.

— Что это вообще было? — я пнула пуфик и опустилась на пол рядом с кроватью.

***

Почти всю ночь я не спала и под утро решила, что пришло время прекращать свой отдых. Мне следовало браться за дело, чтобы добраться до истинны и наконец-то понять, что со мной произошло двадцать девятого апреля и чего мне в дальнейшем следовало опасаться.

Я решила начать из похода к гинекологу, поэтому еще утром я оставило провинившегося Томата в комнате и поехала в поликлинику. Мне хотелось поговорить с женщиной, которая тогда проводила осмотр и сказала, что я больше не девственница.

Прошло четыре месяца и я не думала, что врач меня сразу узнает, но именно это произошло.

Вообще, следовало начать с того, что я пришла к ней без записи. Просто взяла и ворвалась в кабинет. Порой неожиданность лучший друг и в этот момент она тоже сыграла мне на пользу. Я успела заметить, как на лице женщины пронеслись легко узнаваемые эмоции. Удивление, ошарашеность и растерянность. Даже не спрашивая у меня фамилии, она начала твердить, что я к ней не записана, а, значит, мне следовало уходить.

— А почему это вы так нервничаете? Неужели вам есть, что скрывать? Берете взятки? Да? — я продолжала давить на нее этими словами и это помогало. Женщина начала еще сильнее нервничать.

В общем, в этот день меня впервые в жизни врач силой вытолкал из кабинета. Эта женщина еще и нахамила мне хорошенько, на всю больницу прокричав, что я ненормальная, но, если честно, мне было плевать. Если бы не фактор неожиданности, возможно, она бы нашла, что сказать. Я бы уже не смогла доказать, что осмотр был неправильным, но тут реакция была на лицо.

— Хм, осталось понять, кто же мог быть таким ненормальным, чтобы ему в голову пришла идея подкупить гинеколога, — я пробормотала этот вопрос и погруженная в свои мысли пошла ловить такси.

Я все задавалась этим вопросом, но, в итоге, тем же вечером опять вернулась к больнице. Если эту женщину кто-то подкупил, значит, она должна была видеть этого человека. Понимая все это, я понадеялась на то, что если очень мягко попрошу, врач пойдет мне на встречу и опишет внешность того человека. Ага. Конечно. Десять раз она пойдет мне на встречу, особенно, если учесть, что этим утром я ее разозлила.

Да, сначала я разговаривала с ней мягко, но уже вскоре мы вдвоем перешли на повышенные тона. Я все не давала ей сесть в машину и в машину, из-за чего поднялся еще больший шум и мы привлекли внимание патруля.

— Да ее посадить нужно. Она меня утром оклеветала и потом начала преследовать. Ненормальная! Малолетняя хамка! — кричала эта врач на всю улицу, доказывая жандармам то, что она сама невинность, а я сущий дьявол во плоти или маньяк со стажем. — Да она опасная. Неизвестно, на что эта ненормальна способна.

— Хватит врать. Я бы вам ничего не сделала, — я закатила глаза и попыталась поправить на плече лямку от сумки. Я это сделать не успела и сумка соскользнула, после чего упала на бетон и из нее, помимо обычных вещей, выпали перцовый баллончик, электрошокер и небольшой раскладной нож, который я брала с собой для того, чтобы на прогулке резать на две части особо большие помидоры для Томата.

Мне пришлось потратить немало времени, для того, чтобы убедить жандармов в том, что нападать на эту женщину я не собиралась и, к счастью, меня все же отпустили, хоть и дали строгое предупреждение больше не цепляться к людям и оставить врача в покое.

Время близилось к вечеру, когда я отошла на пару улиц и села на невысокую бетонную загородку рядом с каким-то маркетом и стала ждать, когда на парковке появится такси. Телефона у меня все еще не было, поэтому вызвать себе машину я не могла.

— Я же говорил тебе не выходить на улицу так поздно, — позади послышался хорошо знакомый мне голос, от которого по коже тут же побежали мурашки.

— Ты следишь за мной? — я недовольно прикусила губу и посмотрела на Леон-Гонтрана. Около маркета было полно людей, поэтому я не стала волноваться, что Флавье мог мне что-то сделать. Да и я была слишком уставшей для каких-либо волнений.

Леон-Гонтран ничего не ответил. Он молча сел рядом со мной и подкурил сигарету, после чего снял солнцезащитные очки и слегка прищурил взгляд из-за лучей заходящего солнца.

— Так ты еще что-нибудь интересное узнал про двадцать девятое апреля? — я задала этот вопрос, но на парня не смотрела. Зато, успела заметить, как на него поглядывали некоторые девушки так же находящиеся около маркета.

— Возможно, — безразлично ответил Флавье.

— Расскажи.

— И что мне за это будет? Поцелуешь меня? — неожиданно Леон-Гонтран обернулся ко мне и наклонился так, что наши губы оказались лишь в нескольких сантиметрах друг от друга.

— С ума сошел? Да я в жизни этого не сделаю, — я резко дернулась назад и чуть не упала. Флавье вовремя подхватил меня за шиворот майки и усадил обратно, но при этом он положил свою ладонь на мою талию и притянул к себе.

— Я голоден, Куница. И я еле сдерживаюсь, чтобы не съесть тебя. Ты сейчас еще более аппетитная.

Мне не стоило объяснять, что это за голод такой был у Флавье и как именно он хотел меня съесть. По его жадному взгляду, скользнувшему по моему телу и тому, как парень прижимал меня к себе, я и так все поняла.

— Не трогай меня, — в тот момент, меня преодолела злость и я сорвалась, из-за чего не собираясь сдерживаться, влепила Леон-Гонтранту хорошую пощечину и отстранилась от него. — Ты озабоченный извращенец. Только своим членом и думаешь.

— Если бы я думал членом, он был бы уже в тебе, — Флавье выбросил в металлическую урну окурок и тут же подкурил новую сигарету. Леон-Гонтран курил просто невыносимо много. Прямо сигарета за сигаретой. Раньше такого точно не было. — Но, как видишь, я сдерживаюсь.

— Только попробуй еще хотя бы раз прикоснуться ко мне, — я встала с перегородки, но далеко отходить от Флавье не стала. Во мне вновь бушевала ненависть и я всем своим видом показывала Леон-Гонтрану, что теперь не боялась его.

— Секс между нами неизбежен, — Флавье в очередной раз поднес сигарету губам. — Я серьезен по отношению к тебе…

Дальше я слушать не стала. К маркету подъехало такси и, поскольку в таких местах машины редко стояли без дела, я поспешила к ней, чтобы не потерять свой шанс уехать домой. Все равно, у меня уже не было желания разговаривать с Флавье.

Когда я уже была около машины, рука Леон-Гонтрана легла на мое предплечье и заставила меня резко обернуться.

Его губы на моих. Жесткий, жадный и грубый поцелуй, от которого внутри все начинало гореть и дыхание сбивалось. Одна рука Флавье на моей талии, с силой притягивала и прижимала к меня к торсу парня, а вторая скользнула вверх и легла на затылок. Такое собственническое поведение было свойственно только Леон-Гонтрану, но это не длилось долго. Всего лишь несколько секунд и парень меня отпустил.

— Я сказала тебе не трогать меня, — у меня голова опустела, но наглость Леон-Гонтрана распалила во мне гнев и я тут же дала парню еще одну пощечину. Он на нее особо внимания не обратил.

— Я разговаривал с лечащим врачом семьи де Феро, — голос Флавье стал еще более хриплым и, стоило парню разорвать поцелуй, как он тут же опять достал очередную сигарету из пачки. Внешне Леон-Гонтран казался нерушимой скалой и лишь если очень сильно присмотреться, было заметно, как в тот момент его пальцы слегка подрагивали. Так бывает, когда сдерживаешь себя, хотя больше нет сил запрещать себе то, чего невыносимо сильно хочется. — Ночью двадцать девятого апреля он обрабатывал ожог на руке Жана. Если врач говорит правду, Жан тоже не мог быть у тебя в квартире.

Я несколько раз моргнула и попыталась мысленно подобрать слова, чтобы красиво послать Флавье. Меня в тот момент уже не особо волновала информация о Жане. Я просто хотела убить Леон-Гонтрана за то, что он опять распускал руки.

Запоздало я вспомнила про электрошокер. Правда, до этого момента я бы не смогла им воспользоваться, но на всякий случай, я взяла сумку поудобнее, чтобы, если возникнет надобность, сразу же достать нужный предмет. Но воспользоваться электрошокером мне не пришлось. Когда я подняла голову и оглянулась, уже не увидела Флавье.

***

Глубокий вдох и выдох. Мне следовало успокоиться.

Флавье рушил мое спокойствие и я стала понимать, что мне стоило утихомирить свои эмоции и меньше реагировать на Леон-Гонтрана. Больше не подпускать его к себе и на все слова парня отвечать холодно. Так будет проще жить.

Всю следующую неделю я не выходила из особняка семьи Марсо и с Томатом гуляла только в саду. Пока я не видела Леон-Гонтрана, мне действительно было легче. Конечно, совсем немного, но это уже хоть что-то.

Я занималась тем, что листала страницы в социальных сетях и выискивала фотографии со дня рождения Леон-Гонтрана. Я пыталась понять, знала ли я кого-нибудь из друзей Флавье и могла ли быть у меня с ними какая-либо вражда. К сожалению, мои поиски пока что толком не давали никакого результата, но сдаваться я не собиаралась.

Несмотря на то, что я обещала себе больше не злить Джерома, как-то само собой мы стали ссориться еще чаще. Правда, со временем, наша ругань приобрела новый вид. Мы разговаривали спокойно и будто бы вкладывали в голос чувство любви, но говорили при этом настоящие гадости друг другу.

Проснувшись утром очередного дня, я направилась в обеденный зал и, к сожалению, в коридоре столкнулась с Джеромом. Он шел в кабинет своего отца и, поскольку нам было по пути мы с Марсо начали очередную ссору, которая только набирала свои обороты. Ну не можем мы разговаривать нормально.

— Жена, от тебя никакого толку. Хотя бы супружеский долг нормально выполняла бы.

— Муж, я уже говорила, чтобы ты… — я резко замолчала, так и не договорив фразу.

Мы с Джеромом как раз проходили через гостиную и там, рядом с одним из окон я увидела Флавье. Волосы растрепанные и темные круги под глазами. В глазах бесноватость, а то, что парень был одет в темную одежду, еще сильнее подчеркивало его грубую мрачность.

— Муж… Жена… — Флавье повторил эти слова и зло оскалился. — Вижу, что у вас тут своеобразные игры.

— Как ты зашел сюда? — Джером явно не был в восторге от появления Леон-Гонтрана.

— Оказывается, управляющий этого дома меня помнит. Он меня и пустил, — Флавье. — А я все думал, почему ты не выходишь из дома. Вижу, что тебе и тут весело.

— Поверь, мне тут куда лучше, чем в твоем присутствии, — я брезгливо скривилась и рукой сжала ткань своего платья. Ну, вот, мне же было легче, пока Флавье не было рядом, но стоило ему вновь появиться передо мной, как сердце тут же начало стучать учащенно.

— Марсо, иди куда шел. Мне с Лорет нужно поговорить, — сказал Леон-Гонтран, не прекращая сверлить меня гневным взглядом.

— Шутишь? Это мой дом и если ты не уйдешь отсюда, тебя вышвырнут, — с раздражением ответил Джером.

— Уходи, — я не поддерживала Марсо, когда говорила это слово. Мне просто хотелось, чтобы Флавье ушел. Да и было бы не очень хорошо, если бы за него взялась охрана.

Атмосфера накалялась и я на физическом уровне чувствовала злость, которая исходила от Флавье и раздражение Джерома. Еще немного и они бы накинулись друг на друга. Во всяком случае, я чувствовала, что к этому все шло и, естественно, это бы повлекло за собой приход охраны. Ну почему Флавье просто не мог уйти?

Леон-Гонтран и Марсо перекидывались едкими словами и постепенно подходили ближе друг к другу, словно два хищника, которые были готовы напасть на противника в любой момент. Я шумно выдохнула и решила, что это все пора прекращать.

— Флавье, уйди, — это было не правильно, но я все же встала между парнями. — Тебе тут никто не рад.

— Ты моя девушка… — с ощутимым агрессивным рычанием в голосе сказал Леон-Гонтран, но я так толком и не успела заметить, как от последних моих слов на его лице пробежали искаженные эмоции, ведь уже в следующее мгновение я перебила Флавье.

— Нет, мы не встречаемся. Для меня ты никто, — я твердо произнесла эти слова, будто пыталась себе доказать, что Флавье ничего для меня не значил.

Леон-Гонтран стиснул зубы и будто бы собирался что-то сказать, но он остановил себя. Глаз парня дернулся и в черных зрачках что-то запылало. Я видела, что внутри Флавье разворачивался апокалипсис, который он, тем не менее, сдержал в себе. Но, или мне показалось, или в этот самый момент в Леон-Гонтране что-то изменилось. При чем, не в лучшую сторону.

— Пусть будет по-твоему. С этого дня ты тоже для меня никто, — Флавье произносил эти слова глядя мне прямо в глаза. Несдержанность в голосе и агрессия. — Я устал от тебя. Встречайся и ебись с кем хочешь. Мне плевать на тебя и на то, что с тобой будет.

— Вот и отлично, — я кивнула и произнесла эти слова совершенно бездумно. — И спасибо, что разрешил.

Фразы Флавье врезались в сознание и заставили сердце пропустить удар. Я не ожидала такого поворота. Да, мне стоило радоваться, но в тот момент я почему-то застыла на месте и, забывая как дышать, смотрела на спину уходящего прочь Леон-Гонтрана.

***

Я все не могла поверить в то, что Флавье решил оставить меня в покое, из-за чего каждый день ждала подвоха, но время шло и за следующие дни я ни разу не увидела Леон-Гонтрана. Разве что в дом Марсо опять пришли друзья Джерома и я услышала короткий отрывок разговора, который касался Флавье.

— С Флавье в последнее время творится что-то странное, — сказала какой-то девушка. — Все лето он выглядел, словно живой мертвец. Стал агрессивным и еще у него глаза казались пустыми, а тут две недели назад будто бы ожил. Правда, я его недавно видела в баре и он…

Дальнейший разговор я недослушала, но я об этом и не жалела. Навряд бы я смогла услышать что-то интересное.

Постепенно пролетела последняя неделя моих каникул и настало время учебы. К первому дню в университете я готовилась особенно тщательно и даже купила себе новое платье. Почему-то мне хотелось выглядеть особенно хорошо, из-за чего я своему внешнему виду уделила далеко не маленькое количество времени. Зато, в итоге покрутившись перед зеркалом, я кивнула своему отражению и впервые за долгое время осталась довольной собой.

Ранее утро, я в платье и в босоножках, приехала на такси в университет. В моей сумке лежал электрошокер, но я сомневалась, что в Пантеон-Ассас он мне понадобится. Я намеревалась всюду ходить с теми, кто со мной поступил на второй курс, а потом сразу на такси вернуться в особняк Марсо. Все равно в первый день в университете особо нечего делать и я намеревалась провести там максимум два часа.

— Лорет, выглядишь отлично. Тебя и не узнать, — сбоку послышался знакомый голос, но я не обратила никакого внимания на человека, который мне говорил эти слова.

Около Пантеон-Ассас было людно, но Флавье я увидела сразу. Он стоял рядом со своим Гелендвагеном в окружении друзей. Леон-Гонтран, улыбался своей притягательной улыбкой и, судя по мимике, говорил что-то насмешливым тоном.

Одет Флавье был привычно. Джинсы и футболка, но повязка, которая скрывала часть шеи мгновенно бросалась в глаза. Сразу становилось ясно, что под ней находилась новая татуировка, которую Леон-Гонтран, судя по всему, сделал на днях.

Я прикусила губу и несколько раз быстро моргнула, когда увидела, что все это время Леон-Гонтран обнимал какую-то блондинку. Он придерживал ее за талию и вообще всем видом показывал, что эта девушка его, а она с удовольствием прижималась к парню и рукой, будто бы невзначай, водила по его торсу.

Можно было бы подумать, что Флавье встречался с этой девушкой, но, нет. Уже через час я увидела Леон-Гонтрана с другой. Хотя, и эта девушка была блондинкой со смуглой кожей.

Флавье вернулся к своему прежнему ритму жизни и казался таким, каким был до того, как я подошла к нему четыре месяца назад. Вечно окруженный шумной компанией и притягивающий всеобщее внимание он погрузился в прошлую жизнь и сразу нашел себе несколько девушек. Для него это особого труда не составляло.

У меня на душе было как-то не спокойно и в тот день я почти сразу уехала домой, а вечером нашла в своей сумке скомканный лист бумаги, на котором искаженным почерком было написано:

«Тебе не стоило убегать. Ты только сильнее меня разозлила. Подожди. День, или два. Я скоро буду рядом и обязательно вымещу на тебе свою злость».