Глава 14

Фёдор

Дебил! И точно сказала Зоя, я как маленький!

Ну иначе, как можно было в мои-то годы так обгореть на солнце⁈

— Пап, сильно болит? — спрашивает дочь, что сидит рядом со мной на постели, и с таким сочувствием смотрит на меня, что аж в душе щемит.

А болит у меня… Офигеть как болит… Но я же мужик!

— Нет, Тая. Вполне терпимо, — старательно вру и тут же слышу рядом с собой громкий смешок от Колобка.

Вредина! И причина всех моих бед и этой боли, кстати, тоже! Не возьми она меня на слабо…

Я её не вижу, так как лежу на животе дохлой кучкой на кровати в спальне хозяйки. Меня сюда привела дочь, так как теперь она тоже здесь живёт. Зои как раз в доме не было, чтобы выделить мне, умирающему, другое место для отдыха.

Так я попал на, возможно, девственное ложе Клубнички. Наверное, только эта будоражащая мой мозг мысль не давала мне раскинуть в полное говно. Ну и присутствии рядом дочери.

Я сразу лёг звездочкой поверх покрывала, не желая больше шевелить ни одной мышцей спины — там пылало так, словно индейцы с меня скальп содрали.

— Конечно, болит сильно, Таюш, — Колобок не даёт мне побыть героем. — Посмотри, какой ужасно красный цвет кожи. Это буквально настоящий ожог, как если кипятком пальцы обжечь.

Дочь трагично вздыхает и ласково гладит меня по щеке.

— Потерпи, папочка. Зоя сейчас тебя полечит и сразу станет легче.

Я напрягаюсь всем телом и сразу поворачиваю голову в сторону девушки, но не вижу. Она стоит где-то в моих ногах. Чем эта ведьма меня сейчас лечит станет⁈ Секатором? Начинаю копошиться, пытаясь подняться с постели.

— Лежите смирно, Фёдор Сергеевич, а то ещё промахнусь.

Яйца рефлекторно поджимаются, а успокаивает только одна мысль, что она явно при ребёнке не устроит деревенский вариант резни бензопилой.

Раздаётся громкое шипение как из баллончика и на спину что-то выливается в виде воздушного, пенного.

— Это что крем из сливок из баллончика? — озвучиваю первое, с чем у меня проходит ассоциация.

— Ага. Сливки для клубнички, что образовалась у вас на спине, — Колобок издевается надо мной, вот даже никак не скрывая этого.

— А тебе, Зоечка, смотрю это в кайф? — рычу на неё, так как она вообще не считается со мной.

Во-первых, я как мужчина должен быть главным, а во-вторых, я крутой бизнесмен и миллионер, а она со мной… обращается как с дворовым пацаном!

— Естественно, Фёдор Сергеевич. Ведь всегда приятно осознавать, что ты была права.

— Почему, Зоя? — перебивает меня дочь.

— Потому, что я предупреждала твоего отца насчет коварства солнечных лучей, но он меня не послушал.

— Вот! Папа, надо слушаться взрослых!

— Зоя младше меня, — бубню себе под нос, но Тая слышит.

— И что? Ты мне сам говорил, что возраст не всегда означает ум. Помнишь, когда дедушка сказал, что ты городской дурачок и не знаешь, что творишь, а ты ему ответил, что всё дело в возрасте дедушки и он слишком стар.

Колобок вздыхает и снова чем-то там пшикает на мою спину. От этой пены становится действительно легче: уже не так жжёт.

— У взрослых всё сложно, Тая: иногда люди с возрастом только глупеют. Правда, Фёдор Сергеевич?

Это же она на меня намекает, коза такая!

— Вполне возможно. Я вот тоже однажды встретил взрослую девушку, что сначала открыла маленький магазинчик среди больших супермаркетов, а потом обиделась, что акулы бизнеса сожрали её, мелкую рыбёшку. Тая, ну согласись, глупая затея? А девушка с виду неглупая была.

— Пап, ну в бизнесе всегда всё сложно и постоянно меняется. Ты сам говорил, — тут же подмечает моя малышка, что последний год практически живёт на работе вместе со мной.

— Да, ладно, Таюш, твоему папе виднее с его-то опытом работы с глупыми девушками и не только, — холодно и равнодушно говорит Зоя, — А кстати, Фёдор Сергеевич, я закончила.

Я расслабляюсь.

— Хотя… А здесь у вас болит? — и она тыкает пальцем мне в шею, где тоже горела кожа.

Чувство, что она мне туда кол осиновый вогнала.

— Да-а, — ору я во весь голос, не успев поджать свои булки, чтобы сдержать эмоции.

— Ой, простите, Фёдор Сергеевич. Ну кто же знал, что ваша шея тоже сгорела? Под брызгами пены сразу и не заметно. Точно тут? — И снова несколько раз тычет пальцем прямо туда же.

Ну, Колобок, ты попала! Я тебе как ткну, так сразу запомнишь, кто тут у нас самый большой и главный.

Холод пены и шипение возле уха напоминают мне, что пока это Зоя издевается надо мной, спасая моя шкурку в прямом смысле слова.

— Ну всё готово, Тая. Можно идти на ужин, а то мальчики нас, наверное, уже заждались.

— А я? — чёрт, вышло как-то уж слишком жалобно.

— А я тебе, пап, сюда принесу, — задорно отвечает дочь, быстро спрыгивая с кровати. — Зоя приготовила вареники с клубникой! Представляешь? Настоящие, не замороженные! Мы сами заводили тесто, а потом лепили. Вот только варить Зоя мне не разрешила самой, но я посыпала уже сваренные вареники сахаром в тарелках. Они уже, наверное, остыли! Я скоро!

Последнее моя малышка уже кричит из дверей.

— Я тоже спущусь, — категорично заявляю я, пытаясь сковырнуть себя с кровати.

Ну фиг всем! Будет она там с мальчиками весь вечер ворковать.

— Фёдор Сергеевич, вы это зря!

— Зоя, достала! Зови ты уже меня по имени, — рычу я, но раздражение на Колобка придаёт мне сил.

Я поднимаюсь с кровати и оказываюсь лицом к лицу с злой Клубничкой.

— А если нет, то что мне за это будет?

Писец хомячку будет!