Глава 20
Да, именно так всё и произошло. И не успела я оглянуться на Марика и хоть что-нибудь сказать, как оказалась запертая со своим боссом и еще с полудюжиной людей в лифте. Прижатая к стене уже Орловским.
Новенькая кабина неслышно поехала вверх, а я очнулась. Попыталась отобрать руку, но у меня не получилось. И едва двери открылись, мы с Максимом оба выскочили из лифта и замерли друг возле друга.
– Максим Богданович, вы с ума сошли? – выдавила я из себя изумленным шепотом, не поднимая взгляд выше твердых губ босса. – Что вы себе позволяете?
– Не я, Ветерок. Это ваш друг что себе позволяет! Вас могли увидеть сотрудники или наши деловые партнеры! Половина «Галактики» знает, чей вы секретарь! А вы стоите и позволяете себя недвусмысленно зажимать, как будто находитесь не на работе в бизнес-центре, а в собственной спальне!
– Ну, знаете!
– Знаю!
– Я взрослый человек, Максим Богданович, и отдаю отчет своему поведению! Ничего двусмысленного там не было! Мы с Субботой прекрасно понимаем, где находимся, и просто говорили! А если бы на его месте были вы?
– Что?!
– Нет, не со мной, а с… с Крапивиной, например! Вам бы понравилось, если бы ваш разговор прервали подобным образом?
– Понравилось бы!
– Очень сомневаюсь, зная вас!
– А вы меня знаете, Ветерок? Уверены?
– Изучаю! Я как раз в процессе!
– Значит, должны понимать, что мне не понравится, если завтра все паблики выставят фото, на которых мой личный секретарь лижется у главного лифта непонятно с кем! Когда уже пять минут, как должен быть на рабочем месте!
– Что-о?! – я всё-таки подняла голову, встречаясь взглядом со светло-карими и злыми глазами Максима. Чувствуя, что меня словно холодной водой окатило. Но губы парня только тверже сжались.
И почему я не на каблуках, а он такой высокий!
Марик – это же почти святое, как семья! Можно и маникюр в ход пустить! Даже Мерзляев при мне не рисковал дышать в его сторону.
– Я тебя сейчас ударю, Орловский, – прошипела, краснея. – Марьян – мой лучший друг! Он мне… анекдот рассказывал. Про кретина-босса, вроде тебя!
– Анекдот? Как глухой глухому? – в ответ рыкнул Хвостатый. – Ну и почему же ты не смеялась? Может быть, тогда бы я вас понял. А так хреновые вы друзья!
– О, ты бы понял. Ты же парень с опытом! Ты не только ситуацию со своим секретарем можешь оценить, но и размер груди своей клиентки, с которой ночуешь! Неплохо устроился, Орловский.
– Просто отлично! Завидуешь?
– Еще как! Я вот тоже жажду тебе кое-что показать, и прямо сейчас!
– И… хм!.. что же?
Ну и зачем взгляд опускать ниже моей шеи?
– Средний палец, вот что! – придвинулась. – Но субординация не позволяет!
Орловский зло фыркнул.
– Лучше Субботе покажи, перед которым уши развесила в рабочее время. Которое, если забыла, по договору принадлежит мне! – тоже придвинулся.
– Ах! Так мой добренький шеф, оказывается, заботится о благополучии компании? Уже не о репутации своего распущенного секретаря?
– Одно не отменяет другое! А Субботе следовало бы подумать о слухах и вспомнить, где он находится. И тебе, кстати, тоже! Как он тебе еще юбку не задрал при всех?
– Что? – я чуть не задохнулась. – Ты офигел, пернатый?
– Я – кто?! – на самом деле офигел Орловский.
– Кто слышал! Да о тебе о самóм такие слухи ходят, что мне и не снились!
– И какие же? Ну, давай, просвети.
– Что ты бабник, и вообще – эгоистичный тип! Бедная Крапивина!
– Ветерок…
– Что?
Мы вдруг оказались слишком близко друг к другу, и Максим на секунду закрыл глаза.
– Я здесь боссс! – проскрежетал зубами.
– О, поверьте, Максим Богданович, я об этом помню. Мой средний палец так и чешется залезть в ваш привилегированный нос!
– Черт, Геля, ваш парфюм меня с ума сведет!
– А мне он нравится!
– Не только вам, вот в чем дело, – Орловский внезапно сбавил обороты. – Но и женщине, которая нравится мне, – вдруг выдал признание.
Вот это новость! Скажите пожалуйста, какие откровения.
Но на душе вмиг стало грустно, а сердце защемило. Совсем как когда-то, когда я была моложе и наивнее. И мой объект влюбленности казался мне почти идеальным… До момента, пока однажды не рухнул с пьедестала, бесславно расквасив нос.
– Вот и нюхайте ее, а не меня. И отпустите уже мою руку!
– Э-м, молодые люди? Вы садитесь в лифт или нет? Здесь вообще-то общественная зона.
Мы оглянулись. Я удивленно моргнула, увидев незнакомую обстановку, а Орловский выругался:
– Черт, это не наш этаж!
– Но почему мы здесь вышли?
– Да какая уже разница. Возвращаемся в офис, Ветерок!
***
Лифт неожиданно оказался заполненным до отказа – мы еле втиснулись. Орловский «галантно» впихнул меня вперед и целых семь этажей я старалась не думать о том, как тесно бедра Хвостатого прижимаются к моим, а спортивная грудь подпирает плечи.
Зато народ при виде нас странно оживился. И едва лифт остановился на тринадцатом этаже, высыпал из кабины следом за нами.
Но хоть руку отпустил, и на том спасибо!
Я вышла из кабины вслед за начальством и почти сразу же уткнулась ему в спину. Чертыхнувшись, отошла в сторону… но внезапно замерла, от изумления открыв рот и распахнув глаза.
Вскинув руку, спустила очки на кончик носа, но это не помогло.
Так же, как все вокруг, я неожиданно оказалась в снежной сказке и не могла в это поверить…
В широком вестибюле «Империал-Куб» царила настоящая зима. Под потолком развернутым полукругом висели штук восемь широких экранов, на которых падал крупный снег и пролетала вьюга.
Внизу, отодвинутые от стен, стояли разного размера елки в серебристо-золотом убранстве, переливаясь дорогой иллюминацией. Вокруг елок и вдоль стен лежал искусственный снег, очень похожий на натуральный, а местами с видимыми сугробами, из которых выглядывали белоснежные олени с золотыми копытцами.
Между сугробов и елок пролегли незаметные рельсы, по ним с музыкой разъезжали неоновые сани и восседающий на них игрушечный Санта-Клаус с мешком подарков.
Добавьте к этому четыре зеркальные сферы под потолком, тонкие лучи софитов, направленные на них, и рассыпанные, кружащие по всему затемненному вестибюлю зеркальные зайчики, похожие на разлетевшиеся снежинки… А в центре всего этого праздничного великолепия огромный куб в виде подарка, и его рукотворные создатели – весь творческий отдел в полном составе.
Я думаю, если я офигела, а Орловский окаменел, то у Копейки, когда он всё это увидел – остановилось сердце и дрогнули ножки. Потому что стоило это убранство агентству, с учетом срочности и размаха, с которым ребята подошли к делу, наверняка как новенький и не испорченный банковским шилом «БМВ».
М-да, вот тебе и купили пару елочек к празднику.
Теперь можно считать, что мое заявление об увольнении уже у исполнительного на столе. Такого самоуправства своему секретарю даже Божий одуван не простит. А Кентавр и вовсе сейчас очнется и даст копытом под зад.
Но… всё-таки какие же ребята молодцы! Губы расплылись в умильной улыбке, а в груди растеклось щемящее тепло, очень похожее на гордость.
Вот что значит бросить вызов креативному отделу!
Нет, не так.
Вот что значит бросить вызов лучшим в стране креативщикам, художникам и дизайнерам! Даже страшно представить, что бы они сотворили, окажись у них времени больше! Скажем, не половина рабочего дня, а… неделя?!
Я продолжала растроганно улыбаться, мысленно прощая Спиридону все обиды и прощаясь с агентством…
Конечно же, я заметила тут старшего Орловского с компанией влиятельных друзей (наверняка явился посмотреть, что его сын натворил в его отсутствие), и любопытных людей с других этажей, которых лифт всё привозил и привозил…
Новости и слухи в «Галактике» разлетаются быстро, и вот не прошло и четверти часа со времени обеда, а у половины бизнес-центра появились срочные дела в «Империал-Кубе».
В общем, я улыбалась, когда внезапно под потолком вспыхнули все лампы, и двери лифта за спиной распахнулись с таким хлопком, что весь присутствующий в вестибюле народ срочно обернулся… и застыл, увидев в раскрытой кабине необычную пятерку.
Представьте себе крутого мафиози прошлого века в каком-нибудь Чикаго или Нью-Йорке тридцатых годов. Такой себе лощеный и опасный тип лет сорока, сбитой комплекции, с сигарой во рту, дорогими часами и в фетровой шляпе. С двумя здоровенными телохранителями за плечами. Представили?
Так вот, во главе пятерки стол невысокий мужчина в низко надвинутой на лоб шляпе и в идеально скроенном черном пальто. Под пальто виднелся костюм-тройка, белоснежная рубашка и алый шелковый галстук из тонкой парчи, украшенный бриллиантовой брошью.
В руке он держал трость из черного дерева с золотым наконечником в форме головы оборотня и с крупными рубинами на месте волчьих глаз.
Я заметила у незнакомца начищенные до блеска дорогие туфли… и подумала, что именно такие типы разъезжали на Роллс-ройсах в классических американских детективах, которыми я зачитывалась в юности. И в которых фигурировали богатые, опасные мужчины и роковые красавицы.
Именно такая красотка сейчас стояла по левую руку от незнакомца, перебросив на плечо светло-русые локоны длинной до талии и прикрыв голубые глаза длинными ресницами.
На высоких каблуках и в роскошной белоснежной шубе до пят, она выглядела сногсшибательно и имела такое же сходство с модной певичкой Тамилой Тай, как, например, бриллиант со стеклянным стразом.
Последним в пятерке и самым первым из лифта вышел… крупный черный кот с поднятым хвостом. И его я узнала сразу. Баюн из парка! Эти желтые глаза невозможно спутать с другими!
Но… как он здесь очутился?! Ведь я не сплю?!
Народ расступился, и в вестибюле образовалась изумленная тишина. Даже сани остановились, а Санта Клаус замолчал.
Вслед за котом вся четверка вышла из лифта и осмотрелась.
Сняв шляпу, мужчина передал ее одному из своих шкафов-телохранителей и провел рукой по гладко зачесанным назад волосам. Двинул плечами, и второй телохранитель тут же подхватил трость и сброшенное с плеч «мафиозо» пальто. Достав из кармана носовой платок, смахнул с плеч босса невидимую пыль, сунул назад в карман и отступил.
Мои глаза открылись еще шире – вот это уважение!
Но не успела я как следует изумиться и проникнуться моментом, как троица – мафиозо, кот и роковая красотка, обведя вестибюль взглядами – нашли цель и направились прямиком… Что? Стоп, куда?!
Ко мне?!
Мамочки!
Мужчина подошел и галантно склонил голову в приветствии.
– Лейтенант Лешенко?! – прошептала я огорошено, когда он поймал мою руку и поднес к губам.
Очуметь! Какие у него перстни!
– Не сегодня, – ответил мне гость таким же заговорщицким шепотом. – Сегодня я для всех Сан Саныч. Добрый благодетель и друг, который приехал вас навестить.
– С ума сойти…
– Просто доверьтесь профессионалам…
– Ага!
А что я еще могла сказать? Особенно после того, как «Сан Саныч» достал из петлицы красную розу и красивым жестом вложил в мою ладонь:
– На счастье, моя милая протеже!.. – повысил голос до общей слышимости. – А это – Алёна, моя муза и вдохновительница! – импозантно представил свою спутницу, словно режиссер главную приму театра.
И девушка тут же меня приобняла, расцеловав в щеки.
– Привет, душечка! – поздоровалась, искренне мне улыбаясь. Такие вещи нельзя сыграть. – Как тебе здесь? Никто не обижает? Зарплату платят? А премии?! – поинтересовалась, взмахнув ресницами. – Ой, ты знаешь, у нас место освободилось шикарное – у президента! Рассматриваем твою кандидатуру! Как тебе предложение?
– А… э-м… ну… П-потрясающе? – я осторожно выдохнула, натянув на переносицу очки. А Аленка хихикнула:
– Волшебно, Гелечка! Мы с Сан Санычем уверены, что ты справишься! Хотя, – она оглянулась и обвела вестибюль восторженным взглядом: – У вас тут тоже очень уютно! Прямо как дома!
– Итак, – обратился «мафиозо» Лешенко к присутствующим хорошо поставленным голосом, словно главный артист спектакля к своим зрителям. – Я Сан Саныч. Кто здесь хотел меня видеть?
Прямо в эту секунду видеть «моего патрона» не хотел никто, судя по тому, как все молчали. Но все-таки у «Империала» имелся и генеральный и исполнительный директора, и оба Орловские шагнули вперед. Протянув руки, поздоровались по-деловому с Сан Санычем. А старший Богдан Андреевич и великолепную Алену уважил вниманием, уважительно чмокнув девушке холеные пальчики.
Максим не приложился. Он в это время подозрительно и недовольно таращился на меня. И непонятно по какому поводу. То ли по поводу визита в офис странной группы, то ли по поводу Субботы и моей распущенности, а то ли по поводу «пары новых елок к празднику».
И откровенно говоря, я склонялась к последнему варианту.
Но самое интересное, что разговор сильных мира сего продолжался, а мы с Хвостатым продолжали бросать друг на друга колючие взгляды.
– Для меня честь познакомиться с таким известным человеком, как вы, уважаемый Александр Александрович! – вежливо рассыпался в комплиментах старший Орловский.
– О, перестаньте, дорогой Богдан Андреевич. Для своих друзей я исключительно Сан Саныч! – вторил ему мафиозо-полицейский. – Надеюсь, вы довольны моей протеже? Потому что если нет, у меня для Гельятины есть восхитительное место в одном ведомстве… И учтите, она девочка чрезвычайно одаренная! Без работы не останется!
Девочка?
Моя челюсть отвисла, но красотка Алена незаметно подмигнула мне, и я вернула ее на место.
– Мы всем довольны! Спасибо! И Гельятина тоже! – поспешил заверить гостя Максим, вдруг не на шутку встревожившись. И посмотрел на меня так, как будто я собралась его предать или намеренно всё подстроила!
Я растерянно пожала плечами.
Да я вообще мимо проходила! Из ресторанчика «Ассорти» вон, в свою приемную! А тут он со своими претензиями, потом елки, потом кот! Да моя жизнь вообще превратилась в сплошной стресс!
И это при том, что я сюда мстить пришла и получать удовольствие, а не вот это всё – привыкать к рабочему месту, заводить друзей и отчитываться перед начальством за свою личную жизнь!
И потом, он меня сейчас уволить должен! Разве нет?
Но компания продолжала выжидательно на меня смотреть, и я выдавила натянутую улыбку:
– Спасибо, Сан Саныч. Не хочу к президенту. Мне здесь больше нравится! Коллектив замечательный и шеф… не жлоб. Аванс вот обещал выплатить.
Я прямо ощутила, как у Орловского зубы скрипнули, а глаза зажглись.
– Ну спасибо, Ветерок.
– П-пожалуйста.
А весь творческий отдел радостно заулюлюкал и захлопал в ладони. Мол, они тоже с этим согласны! С той частью, что не жлоб!
В это время двери второго лифта открылись, и из него вышла съёмочная бригада со всем необходимым оборудованием – представители телеканала, который находился двумя этажами выше.
Еще один телевизионный канал находился двумя этажами ниже, и из него тоже вскоре подъехала группа. И давай вестибюль снимать в разных ракурсах и у всех интервью брать на тему праздничного настроения сотрудников «Империал-Куба».
Не планируют ли они расширяться?
А это правда, что агентство выходит на мировой уровень?
А кто из звезд приглашен на Новогодний корпоратив?
А что чувствуют сотрудники, когда управление поднимает их рабочий быт до уровня «Пипец, какие мы крутые»? Ведь и дилетанту понятно, насколько престижно работать в таком серьезном и успешном рекламном агентстве!
А правда ли, что эта странная парочка – мафиозо с подружкой – чета теневых магнатов? А сам магнат – покровитель Орловских?
А он иностранец?
А как его зовут?
– Скажите пожалуйста, великолепная Алена, можно у вас взять интервью?
– Не здесь.
– А где же?
– В сказке.
– Вы имеете в виду известный ресторан? Или загородный клуб?
– Я имею в виду вашу мечту, Сергей. Берите жену, детей, и съездите в лес отдохнуть. Ваши мальчики очень по вам скучают. И подарите жене что-нибудь романтичное… например, признание в любви. Это поможет…
– А откуда вы знаете, как меня зовут?..
Но визиты любопытных продолжались недолго. Сын и отец Орловские вскоре всех выпроводили, а рабочий коллектив разогнали по отделам.
И в этой новой, сказочной тишине, образовавшейся в вестибюле, свет снова потух, ярче вспыхнула иллюминация, и «Сан Санын» со своей Музой очень тепло со мной попрощались.
Правда, шепотом.
Пусть Орловские думают, что у нас всё шито-крыто!
– Обязательно всё сбудется, душечка! Твое главное желание! Я про него не забыла.
– Ну, удачных выходных, Ангелина.
– Спасибо, лейтенант. Спасибо, Алена. Вы – чудо! – вдруг тоже расчувствовалась до мокрых глаз. – Я даже не надеялась…
– А зря! Мы всегда рядом…
Тут Богдан Андреевич вызвался гостям показать «Галактику» и, прихватив сына, вся компания уехала вниз.
А я вернулась в свою приемную и выдохнула: до чего же работа у меня нервная. По шкале стресса – американские горки отдыхают!
Оставив сумку на кресле, вошла в подсобку и сделала себе кофе, думая о том, что я, хоть и осталась в агентстве, а задранную юбку Кентавру простить не смогу.
Да что он себе позволяет, грубиян Хвостатый! Подумаешь, босс!
Только взяла в руки чашку и вдохнула горький аромат арабики, как вдруг услышала из приемной:
– А еще он уверен, что тебе не хватает опыта. Не дотягиваешь ты до хорошего креативщика. Думает, что ты счастлива перебирать за ним бумажки. Может, ему блох за шиворот запустить и репей на хвост посадить?
Я стукнула чашкой о столик и выскочила из подсобки, как черт из табакерки. Высунула голову в приемную… Но там было пусто. Лишь на белом диванчике для посетителей сидел крупный черный кот и вылизывал лапу.
Заметив мое присутствие, он прекратил это занятие и мигнул желтым взглядом, выразив мордой вопрос: «Ну и? Чего надо?».
И если бы у нас был диалог, я бы коту ответила: «Ничего. Может, вам кофейку?»
Но не мог же кот, х-ха, со мной… говорить?!
А если не мог, то что же получается… я разговариваю сама с собой?!
Кошмар, Ветрова, до чего ты докатилась! Таких стрессов и ролевых игр и врагу не пожелаешь!
А может, прямо сейчас собрать сумку и уйти? Ну, подумаешь аванс. Ведь не за этим я здесь сижу.
А зачем тогда? Всё равно не получается вывести Максима на чистую воду.
– Мняу!
– Послушай, Баюн…
Но тут дверь кабинета Орловского открылась, и из комнаты вышел Минджи Хон. Насупив брови, чтобы не встречаться со мной взглядами, директор по связям с медиа быстро сунул под мышку кожаный кейс и умчался. А я облегченно выдохнула:
– Ой, дурочка… Вот это фантазия у меня разыгралась! А ведь почти поверила…
Но тут вспомнила всё, что Хон только что сказал… и расстроилась.
А ведь он прав. Максим действительно считает, что я счастлива быть его секретарем и большего мне не нужно. Что не дотягиваю я до такого хорошего креативщика, как, например, он сам. И не важно, что он сказал мне вчера, когда я была для него Ангелиной Ветровой (я вообще еще не решила, верить его словам или нет). Важно то, что он не постеснялся составить мнение обо мне, как о Гельятине…
Неожиданно для себя я вдруг обиделась.
Да кто ему право дал так о ней думать? О Ветерок!
За последствия он не ручается?
Опыта не наработала?
Или это черепа на гольфах и рыжие кудри дают мужчинам право считать, что девушка в короткой юбке профессионально некомпетентна?!
Я нахмурилась, воинственно поправила на носу очки и решительно направилась в кабинет Орловского. Распахнув двери, вошла и огляделась…
Есть! Как и ожидала, широкая интерактивная доска на стене светилась в режиме изменений, рабочий проект был открыт, а стилус брошен на столе. И это могло означать только одно: ни Минджи, ни Максим на данный момент с концептом продукта не справились.
А завтра, между прочим, суббота! И если клиент собрался приехать в «Империал-Куб» в выходной день, то это значит, что концепт ему нужен срочно, и клиент готов за услугу платить.
Но и это еще не все. Прописанный в контракте пункт о сроках работы ведь никто не отменял? Никто.
И это в свою очередь означает, что рекламному агентству Орловского бросили вызов. Что по шкале «игры в крутость у мальчиков» – равно вопросу достоинства и престижа.
Бедняжки! Вот это влипли! Понятно теперь, почему оба такие злые.
Ну, что ж. Так и быть, поможем немощным и страждущим.
Разовьем у шефа комплекс неполноценности с помощью женского интеллекта!
Тем более, что руки так и чешутся кое-кому дать по лбу!
Я подошла к доске и внимательно все посмотрела: таблицы, визуал и реализацию. Открыла заявку, описание продукта и вводные данные.
Ясно. Пиво. Темное. Крепкое. Крафтовое. Желательна отсылка к классике. Серьезный пивной концерн со столетней историей. Надежный клиент, качество, заявка на лидерство в сегменте и оригинальная рецептура…
Ха, конечно! Кому же еще доверить такой проект, как не себе великолепному? Разве может с подобным справиться женщина в короткой юбке и с блестками на глазах? Ее задача приносить кофе и уносить пустые чашки!
«Спасибо, Геля, кофе сегодня просто отменный!
Пожалуйста, Максимка Богданович, я тааак счастлива вам его подавать!»
Ути-пути! А дальше следы от сливок над губой промокнуть носовичком и вытереть пот со лба. Ваш секретарь удивительно способная девочка…
Но Орловскому повезло – я обожаю вызовы!
И на самом деле люблю свою работу!
Итак, берем первое, что пришло на ум после слов ассоциаций.
Темный, классический, нишевый… джаз!
Есть!
Назовем продукт: «Dark jazz».
А что, мне нравится! У меня сегодня настроение, подходящее для нуара.
Дальше цвета – бордово-коричневый, огненный, черный. Текстура – шелк и бархат. Под названием мужское лицо, прикрытое полем шляпы.
Половина лица – классический абрис, вторая половина – очертания черепа. Галстук в форме саксофона, а над ним бабочка – одна ладонь мужская, а вторая женская.
Ха! По-моему, живенько так получилось. Оригинально!
Доработаем здесь детальки…. Вот сюда переместим логотип и название бренда… Добавим картинке сочности…
Я работала часа три, подключив свой макбук, пока все закончила, внесла в таблицу изменения и закрыла демонстрационный проект – поставив на нужном месте галочку. Зато выложилась на все сто процентов!
Посмотрела на часы, и с чувством глубокого удовлетворения отряхнула руки. Захлопнула дверь в кабинет и вернулась в свою приемную.
Эспрессо, что ли, выпить – двойную порцию?
А минут через десять и Орловский вернулся. Бросил на ходу тяжелый взгляд в мою сторону и ушел к себе.
Какой-то вид у него голодный и агрессивный. Хотя привлекательный он мужчина, этого не отнять. Но где бы шеф ни был, а настроение ему там не подняли.
А вот мое настроение, напротив, цвело и пело! Давно я с таким удовольствием не творила!
А через минуту дверь в приемную стремительно распахнулась, и Максим вылетел на порог.
Выдохнул изумленно:
– Кто это сделал?!
– Где? Что?
– В моем кабинете!
– Что именно сделал?
– Рекламный макет закончил на доске!
Я пожала плечами, хлопнув ресницами.
– Уборщица, наверное.
Орловский снова залетел в кабинет и снова вылетел, но на этот раз без пиджака. Вновь выдохнул полной грудью, оттягивая у шеи галстук:
– Здесь кто-нибудь был кроме вас, Гельятина?
– Был, – ровно ответила. – Хон!
Господи, как на нем брюки хорошо сидят. И почему я это замечаю? Пряжка на ремне такая, хм, сексуальная…
– Нет, это не Минджи, – качнул подбородком Максим, – он бы мне уже телефон оборвал. – Но вдруг подозрительно сузил взгляд. – Это вы, Геля!
Вот это дедукция! Шерлок Холмс на пике славы!
– Я? – округлила глаза, но не очень натурально. – Ну что вы. Я же простой секретарь. Мне до таких гигантов творческой мысли, как вы с Хоном, еще расти и расти! Я лучше тут… попечатаю. Клац! Клац! – торжественно проговорила. – Вы не знаете, случайно, Максим Богданович, как правильно пишется слово «компетенция»?
– Что? – не понял Орловский вопрос, растерянно мигнув.
– Я спрашиваю, слово пишется, как потЕнция, через «е»? Или, как Импотенция, через «и»?
– Ветерок, вы издеваетесь?
– Нет, всего лишь самообразовываюсь.
– Быстро ко мне в кабинет!
Ого, как рыкнул.
– С чашкой кофе?
– Без!
Ну, ладно.
Максим не уходил, и я встала. Прошла мимо начальства на его территорию и остановилась.
– За елки отчитывать будете?
Дверь за моей спиной захлопнулась, и парень как-то тяжело вздохнул:
– Нет.
– Тогда что же мы с вами будем делать?
Вопрос прозвучал неожиданно двусмысленно, и мы оба застыли. Вот это я сказанула!
Осторожно повернувшись, заметила, что Орловский пялится на мои бедра.
В пылу творческого запала я тоже избавилась от верхней части одежды, и теперь стояла перед парнем в блузе и юбке. А мой пиджак… мой пиджак всё это время оставался висеть на спинке кресла исполнительного.
М-да. Я отвела взгляд. Поразительная конспирация, Ангелина! Если бы не проект на доске, Максим и сам бы его заметил. Но он молчал.
И вдруг как-то жарко стало от этого молчания. Но не можем же мы думать об одном и том же?
Нет, Орловский точно не может. Это я, уф, такая распущенная!
– Й-а… имела в виду, – взяла себя в руки, поворачиваясь к парню, и деловито поправила очки, – какое поручение, Максим Богданович, я должна для вас сделать?
Ответить Орловский не успел, хотя мы и успели с ним встретиться взглядами. В этот момент дверь в кабинет открылась, и в нее заглянула Крапивина. Вся в сиреневых рюшах, как дамасская роза.
– Максим! Можно к тебе? У меня срочное дело! – восторженно воскликнула. – Это правда, что папа сказал?
Что ей сказал папа, мне по служебному положению было знать не положено. Поэтому я забрала пиджак и скромно направилась в приемную.
Но проходя мимо девушки, все же не удержалась и к ней принюхалась: не сменила ли она духи на схожие с моими? Если так, то будет очень обидно. Я свой любимый парфюм три года выбирала, пока нашла идеальный.
Но, как всегда, от Крапивиной повеяло ароматом попкорна и душных специй.
Не она.