Глава 24
Это прозвучало очень серьезно, но я все равно не поверила.
– Стойте! Какая еще модель? Вы шутите?!
Но оказалось, что нет, когда меня пихнули вперед, и буквально через секунду я осознала себя стоящей на краю сцены и поняла, что мое «влипла» на сегодня не закончилось. Потому что впереди уже идут девушки, звучит музыка, и громкий голос объявляет в микрофон:
– … А следующая модель представляет самое успешное маркетинговое агентство города – «Империал-Куб»! Перед вами эксклюзив, контракт, открыта к предложениям в рамках проектов компании!
Кто? Это я-то открыта?! О, нет. Они всё не так поняли!
– Вы всё не так поняли!
Но, как назло, внизу ступеней обозначился «шкаф», глухой к любым аргументам. Он сердито сдвинул брови, показывая знаком двигаться на середину сцены, и стало ясно: у меня ни одного шанса улизнуть!
Черт! Да что это за день-то такой?! Одно попадалово за другим.
А главное, почему, ну почему мне так важно, чтобы на «Империал» не легла тень неудачи? Чтобы не сорвалось шоу, и завтра таблоиды не написали, что один из организаторов конкурса (каким наверняка является Богдан Орловский) подсунул собранию бракованную модель?
Ладно, я девушка серьезная и ответственная. И как любой ответственный человек, привыкла в работе видеть цель и не видеть препятствий. Так и быть, пройдусь по сцене в роли «Fashion» лица, а потом найду лазейку и сбегу в зал!
Надеюсь, здесь не все такие профессионалы, как Спиридон, и на меня не обратят особого внимания. Надо только выдохнуть, выпрямить спину, втянуть живот, который и так прирос к спине ввиду отсутствия нормального обеда, и… Черт, пиджак тоже лучше снять!
Но прежде, чем эта мысль пришла в голову, я уже вышла на сцену и успела засветить голое плечо и дыру в рукаве. Пришлось широко улыбнуться публике и сделать вид, что так и было задумано, кокетливо этим плечом в дыре покрутив.
А дальше я стянула пиджак и широким жестом сбросила его на охранника, который стоял у другого края сцены и тут же применил к пиджаку прием карате, не ожидая, что тот устроит ему «темную».
«Плакала мой вещичка!» – мелькнула следующая мысль, но я уже пошла вперед, виляя сумочкой и бедрами, на высоченных лабутенах, вполне себе прилично копируя походку других девчонок.
Одна из них, самая бледная и тонкая (и стопроцентно дорогая!), остановилась в центре сцены, демонстрируя элитному собранию ручки-тростинки и личико невозмутимой тональности.
Не зная, нужно ли мне её обойти, или тоже остановиться, я заметила у края сцены движение незнакомого лысого мужика – видимо, хореографа дефиле – и приостановилась. Мужик отчаянно махал мне, изображая рукой то ли запятую, а то ли волчок, и я догадалась, что надо повернуться.
Ну и обернулась на каблуках вокруг себя разок.
Нет? Я должна покружиться?
Какое-то странное у них дефиле. Ну да ладно. Я же девочка, а кто из девочек в детстве не изображал падающие с неба кленовые вертолётики – особенно если юбка новая и пышная, вот как у меня…
Упс! Ангелина, ты с ума сошла! Вовремя вспомнив, что под юбкой чулки, а мой вестибулярный аппарат сегодня несет ответственность за каблуки, я обернулась раз шесть и решила, что с меня хватит.
Подтянула повыше корсет. Отсутствием груди у меня и не пахло, поэтому пришлось побеспокоиться о приличиях (не дай бог выскочит на камеры компромат, объясняй потом потомкам, что я сюда случайно зашла), и широко улыбнулась в полутьму зала.
За столиками из зала тут же послышались довольные мужские возгласы, смех и одобрительные аплодисменты, но я уже шла дальше…
Тьфу, не туда! Упершись в лысого мужика, поняла по его дергающемуся глазу и истеричному фальцету, что друзьями мы в этой жизни не будем. И что мне нужно было не кружиться вокруг себя, а завернуть вслед за другими участницами, которые продолжали идти по кругу, в другую сторону, пока я улыбалась со сцены, посылая в зал воздушные поцелуи, как тупица.
При последнем слове, клянусь, чуть сумкой лысому не врезала. Но сдержала себя ради искусства и побежала догонять девчонок. Запуталась, между кем и кем я должна идти, и снова оказалась возле бледной и дорогой модели с тонкими ручками.
Она в отличие от других ходила перпендикулярно сцене, и я попробовала рядом повторить, просто чтобы не потеряться в общем ансамбле. Уперла руку ниже талии, закачала бедрами, повернулась вокруг себя и отставила ногу в повороте…
Ух ты, вроде бы получилось!
– Черт, извини… Я случайно! – отдернула ногу, когда оказалось, что я припечатала своим лабутеном носок чужой туфли, и тощая девчонка зло на меня зыркнула.
– Корова! – бросила сквозь зубы, сохранив неизменным фарфоровое личико, но так запросто, что я оторопело удивилась:
– Кто, я?
Ну, она, мягко скажем, лгала. И если я была корова со своими шестьюдесятью пятью сантиметрами в талии (а в корсете и того меньше), то она была просто…
– Моль дистрофичная!
– Исчезла отсюда, это моё шоу и я здесь звезда! – прошипела моль не хуже кобры, и в отличие от меня наступила на мою ногу вполне осознанно. – Если захочу, ты больше нигде не появишься!
И я бы, возможно, исчезла (сегодняшний день уже начинал напоминать цирк, билет на представление в который я не покупала!), если бы Гельятина оказалась не Ангелиной Ветровой, а одной из сопливых конкуренток этой топ-модельки, которые сейчас с опаской на нас поглядывали.
Но ей не повезло.
– А мне плевать, хамка! Где хочу, там и хожу!
Хотя, если уж честно, то скорее мне.
В общем, я неожиданно для себя заартачилась и гордо развернулась.
По сцене пробежал фотограф, фотографируя нас двоих со всех ракурсов, и лысый хореограф, вдруг оказавшись рядом, пихнул меня к нему за локоть:
– Прими позу, тупица! Это фотограф из «Ла гранж»! Сделай рыбий профиль!
Какой нафиг… И… как он меня назвал?!
Нет, ну это слишком!
Я развернулась, замахнувшись на грубияна сумкой, и на этом мое дефиле закончилось. Потому что девица с тонкими ручками ловко убрала меня с пути «она – фотограф», просто столкнув помеху к краю сцены.
Этот край оказался неожиданно близко – прямо за спиной, и, ощутив под собой пустоту, я вскрикнула и качнулась назад. Взмахнула руками, приготовившись упасть… Но меня внезапно поймали.
– Ветерок! Какого черта вы здесь делаете?! – услышала я у самого уха сердитый, но знакомый голос… и чуть не расплакалась от облегчения, осознав, что лежу в сильных и мягких руках.
Орловский.
– Ты?
– Да один черт, Геля! Что ты на сцене забыла?
Соображать надо было быстро, а врать – убедительно.
Хотя, почему сразу врать? Я сказала совершеннейшую правду.
– Я искала… Спиридона! Мы с ним договорились встретиться, но я задержалась у Крапивиной и опоздала. А потом…
– Что потом, Ветерок? Решила попробовать себя в роли модели? У нас за столом челюсти отвисли, когда мы тебя увидели! О таком сюрпризе ты меня не предупредила, секретарь!
– А я и не собиралась там быть! – возмутилась. Чего это он на меня негативом дует? – Просто перепутала вход и вошла… не в ту дверь! А потом пришлось импровизировать. Отпусти уже меня! – выдохнула резким шепотом, посмотрев на Максима и обнаружив его лицо в нескольких сантиметрах от моего, – а то люди смотрят…
Он тоже на меня смотрел, и это странным образом действовало на самоощущение. Дыхание вдруг опустилось, ресницы тоже, взгляд зацепился за мужские губы, и в животе запорхало что-то легкое и томительное, очень похожее на…
Нет, никаких бабочек! Только не с ним!
– Что с твоим пиджаком?
Орловский поставил меня на пол, но ладонь со спины не убрал.
– Порвали, когда я боролась за место под солнцем. Там на входе стоят настоящие церберы! – пожаловалась. – Я думала, они мне руку оторвут.
Горячая ладонь спустилась ниже.
– Спиридон недавно вышел. Ему зачем-то понадобилось узнать, приехали ли в «Замок рыцаря» корейцы из «Choki Woki».
Мне это тоже было очень интересно узнать! Настолько, что я подняла лицо и не отреагировала на пальцы Максима, невзначай погладившие мою талию.
Или не смогла отреагировать. Надеюсь, он понимал, что делает у всех на глазах лучше меня.
– А… а они приехали?
– Не уверен. Господин Сонг не обещал принять наше приглашение. Минджи сразу сказал, что идея фиговая – мы получили контракт, но не успели заручиться их доверием. Но я должен был попробовать.
– Ясно.
Ореховые глаза блеснули в приглушенном свете.
– Геля, пойдем за наш столик? Не стоит здесь стоять.
Я кивнула и успела сделать шаг, прежде чем до меня дошел смысл сказанного и то, каким тоном приглашение прозвучало.
– Куда? Нет! – остановилась. – Здесь же места именные! Или ты хочешь, – догадалась, – чтобы я рядом постояла? Как твой секретарь.
– Зачем? – искренне удивился Максим. – Посидишь у меня на руках. После услышанного в номере, не думаю, что отец удивится.
Что-о?! Вот же… ловелас хвостатый! Мало ему нашего представления в люксе, так он решил с пользой для дела закрепить результат? И снова за мой счет!
Я повернулась и сняла с себя руку парня. Поправила очки серьезным жестом.
– Э-м, нет уж… Максим Богданович. Я сюда не рассиживать на ваших коленях пришла. Я тут по делу, и мне нужен Котик!
– Геля…
Но я уже обернулась, сжала в руке сумочку и пошла.
Правда, ушла недалеко. Орловский снова меня остановил. Легко поймал за талию и вернул обратно.
– Да стой ты, юла! Замерзнешь так Спиридона искать. Держи вот!
Он снял с себя пиджак и надел на меня. Причем заставил и руки в рукава продеть.
А я, чтобы не смутиться в момент, когда широкая грудь Максима вдруг закрыла собой кругозор, упрямо буркнула:
– Держи…те! – напоминая шефу о субординации.
– Ах, простите, Гельятина Людовиковна. Забылся-с.
И снова скалится и бесит одновременно!
– Прощаю.
– Я сам найду твой пиджак и принесу позже в номер – хватит с тебя общения с охраной. Только вряд ли он годится к носке, так что пользуйся моим.
Спасибо не сказала. Повернулась и пошла, хотя в чужой одежде стало намного уютнее и теплее.
А еще вдруг горло сжалось и слова пропали. Хитрым был Орловский или нет… но Мерзляев обо мне никогда так не заботился. Даже в лице его девушки, не то что секретаря.
Так и быть, не стану Кентавру хвост обрезать, пусть ходит, красуется… пижон! Знает ведь, что в рубашке и брюках он еще симпатичнее…
Спиридона нашла на входе в зал. Как я и думала, сидел Гвидонович не за столиком с Орловскими, а с совсем другой компанией, но тоже с очень важными людьми.
Несмотря на то, что блондин не забыл обо мне и разузнал о корейцах, он лучился воодушевлением и настроением, и было ясно, что ему по-настоящему интересно здесь находиться.
– «Choki Woki» в отеле нет, я узнал, – сообщил мне мужчина. – Но они будут в офисе «Империала» во вторник. У тебя ведь не горит к ним вопрос?
– Н-нет, Спиридон, и забудь! Спасибо, что хотел помочь.
– Да не за что. А где Кира Ксантьевна? Разве не с тобой? – Спиридон огляделся. – Ты задержалась, и я подумал, что вы придете вместе.
Логично, если бы делу не помешали детали.
– Она не очень хорошо себя чувствует и осталась в номере, но пообещала спуститься к трем в вестибюль на встречу с журналистами, – обрисовала я действительность на данный момент. – Слушай, Спиридон, у Киры сегодня не самый легкий день. Ты не мог бы при встрече сделать ей комплимент? Ничего особенного, просто скажи что-нибудь приятное, как ты умеешь. Мне кажется, она волнуется перед презентацией.
– Конечно, – кивнул блондин, качнув локоном. – Она мне тоже во время завтрака показалась расстроенной. Но «Замок рыцаря» – это прежде всего праздник, и только потом работа, – улыбнулся и пообещал: – Сделаю всё, что смогу, Геля!
Я тоже улыбнулась. Есть же в мире приятные люди!
– Спасибо, Гвидонович!
Блондин поправил брошь на галстуке и посмотрел в зал. Отвесил вежливый поклон мимо проходящей нас даме с такой грацией и достоинством, что незнакомка, засмотревшись на мужчину, едва не села мимо стула. Судя по тому, как от него благоухало парфюмом, он успел не только разузнать про корейцев, но и заглянуть в туалетную комнату, чтобы поправить свой идеальный лук.
Мы кратко обменялись информацией (правда, о своем конфузе на сцене я другу рассказывать не стала. Все равно позже узнает подробности) и разошлись. Мешать Спиридону производить впечатление на элиту не хотелось, и я нашла место в дальнем ряду.
Просидела там час, а потом сбежала. Захотелось свободы и просто свежего воздуха. Небольшого перерыва для себя на этом большом праздничном корпоративе. И, набредя на Зимний сад-оранжерею, я сбросила лабутены, вытянула ноги, и просидела там еще полчаса со стаканчиком американо, который добыла в расположенном рядом баре.
Но время подошло к трем часам, со стороны вестибюля уже доносился шум, звучали голоса, и мне позвонил Максим. Спросил, где я, а услышав, что на планете «Paradise», попросил вернуться на Землю и найти Крапивину.
– Я созвонился с Кирой, она уже внизу. Найди ее, пожалуйста, и помоги сориентироваться. Мы согласовали короткие интервью с тремя медиа. Два интервью даст Кира, одно Спиридон. Я подойду позже, у меня тут важный разговор с клиентом.
Странно, но с момента, когда мы с Орловским разыграли сцену ссоры перед его отцом, он, похоже, отказывался мне «выкать».
– Будет сделано, Максим Богданович, – устало выдохнула, трезво оценив свой «феерический» взлёт карьеры.
Я теперь не просто секретарь, я теперь девочка на побегушках – пойди, приведи, вытри сопли.
А самое обидное, что тайну с корейцами я так и не раскрыла.
Ну что с тобой не так, Ангелина?
– Ты что-нибудь ела, Геля? – тем временем спросил Максим. – Я позвонил в ресторан, тебя там не было с утра.
– М-м, не успела еще.
А с ним, что не так? Мне кажется, или мы выходим за служебные рамки?
– Что с вами, Максим Богданович? Я взрослая девочка, – внезапно рассердилась. – Хочу ем, хочу – нет!
– После презентации запланирован ужин, я требую, чтобы вы присутствовали, Ветерок!
– А…
– Без разговоров! Точка! – рыкнул и отключился.
Вот умеет же понятно сказать, когда хочет. Придется идти, раз о субординации вспомнил.
Нет, не на ужин. О нем я еще подумаю. На помощь Крапивиной в вестибюль!
***
Киру Ксашковну я нашла стоящей с ее отцом. Увидев меня, мужчина сморщил нос и показательно удалился, пожав дочери плечо с посылом: «Ничего, скоро папа всё исправит, вот увидишь!»
Но по лицу его чада я не заметила, что она этому верит.
Мне было все равно, что они обо мне думают. Я пробралась сквозь группки людей и подошла к младшему директору. Встала молча рядом.
– Привет, – коротко сказала, обратившись к девушке, – я тут, если что.
В широком вестибюле отеля успели оформить бэкграунд для съемки людей. Установили мобильные фотофоны (с претензией на гламур); разместили яркую рекламу брендов и медиа-ресурсов, освещающих мероприятие; разделили пространство на зоны – отдельные для массовки, главную для звезд и топ-представителей компаний, и узкую, но самую длинную для папарацци.
Крапивина должна была войти в главную зону, как топ-директор «Империал-Куба», и ответить на несколько вопросов парочке журналистов. Не сейчас, а когда придет время и нам дадут знак.
Народ постепенно собирался, вестибюль заполнялся массовкой, и вот уже из темного прохода выпорхнула блондинка в блестящем топике и шортах.
Послышался одобрительный гул, аплодисменты, включилась минусовка (хотя скорее уж фонограмма, будем честными), и благодарная публика, которую организаторы порадовали звездой, стала сканировать имя приглашенной певицы.
Но я и без выкриков сразу узнала сапоги со стразами и розовые локоны Тамилы Тай.
Она профессионально вышла на дорожку и стала отрабатывать номер в костюме «Новогоднего кролика», подпрыгивая и потрясывая шарообразной грудью, при виде которой у всех девушек в вестибюле с бюстом меньше второго размера должен был включиться комплекс неполноценности.
Я тоже слегка «притухла», глядя на такую красоту. Представляю, как она впечатлила Орловского. Мужчины включили радары, а Крапивина рядом и вовсе приуныла, слившись со стеной.
– Нет, это опасно. А вдруг лопнет? – пробормотала я вслух.
– Ага, – услышала сбоку. – Она у неё как из комикса. Точно надутая.
– Лучше бы они пригласили бойз-бэнд. Kей-pop, например. Но ведь пупок развяжется.
– Там тоже может лопнуть, но в другом месте.
Это предположение впечатлило уже и мою фантазию, и я с интересом покосилась на брюнетку.
– Думаешь, у них там тоже, как в комиксах?
– Я имела в виду ягодицы, – таким же взглядом ответила Крапивина, – а ты что?