Глава 18 · Владимир

Владимир

Я не верил в любовь с первого взгляда. Не в моём возрасте, не с моим опытом. Я уже был женат, с меня хватит. Лера всю душу наизнанку вымотала своими капризами. Ей постоянно всё было не так, не то, всего было мало, она постоянно подозревала меня в изменах. В какой-то момент я просто устал от Леры, собрал свои вещи и ушел.

Поэтому для себя я решил, что с меня отношений хватит. Тем более сейчас, когда до выборов мэра остаётся всего ничего, и каждый мой шаг, каждое слово просеивается через увеличительное стекло общественности. Я не могу себе позволить ошибок. Глупых, эмоциональных ошибок.

А потом в моем ресторане (отдушине) случилась поножовщина. И на нее прибыла милая участковая, никак не вписывающаяся в ряды местный ментов. Когда я увидел Наташку впервые в «Жаровне», я подумал: «Что за диковинка?» Лейтенант полиции, в помятой форме, с лицом, на котором читались все противоречия мира. Она казалась чужеродным элементом в системе. И самое поразительное — она не пыталась это скрыть. Наоборот, она была такой искренней в своей неуклюжести, в своём шоке от происходящего, что это зацепило. Сразу. Без предупреждения.

Её глаза. Большие, умные, чуть настороженные. Они видели всё, и в то же время были полны какой-то детской наивности. Когда она рассказывала про петуха, про рваные колготки… я поймал себя на том, что ловлю каждое её слово. Я, Владимир Сергеевич Полозов, человек, который ворочал миллиардами и общался с самыми влиятельными людьми страны, слушал про петуха и ржал, как мальчишка. Это было… непривычно. И чертовски увлекательно.

Она интриговала меня до зубовного скрежета. Не пыталась казаться лучше, чем есть. Что за юрист, успешный, казалось бы, в своём мире, вдруг меняет дорогие костюмы на форму и идёт в участковые в Зареченском? В моём Зареченском? Почему? Что ею движет? Обычная женщина, или даже самая красивая, в моей жизни никогда не вызывала столько вопросов, столько неподдельного любопытства. Я привык, что они хотят чего-то от меня. Денег. Влияния. Статуса. А она… она ничего не хотела.

Я наблюдал за ней. За тем, как она пытается держаться, как краснеет от смущения, как её голос дрожит, но при этом выдаёт абсолютно прямолинейные, честные ответы. Её прямолинейность. Это было как глоток холодного воздуха после удушливой дипломатии. Она не блефовала, не играла. Она была собой. И это, чёрт возьми, так чертовски привлекало.

Я знал, что никаких отношений сейчас быть не может. Собирался тайком встречаться с ней, трахаться на съемной квартире, чтобы никто не знал. Менты местные — свои, никому ничего не расскажут, не посмеют.

Мои планы на мэрское кресло занимали все мои мысли, всё моё время. Любые романтические приключения, тем более с «девушкой на государственной службе», могли бы испортить мне всё. Политика не прощает слабостей. Тем более, когда за тобой тянется шлейф из бывшей жены, которая готова идти по головам, чтобы уязвить меня. Наташа была бы слишком лёгкой мишенью. Слишком невинной.

Но я не мог перестать думать о ней. Её образ, её голос, её смех. Она была как вирус, который проник в мою, казалось бы, неуязвимую систему. Тянуло к ней неодолимо. Эта необъяснимая тяга, что-то первобытное, неконтролируемое. Любое логическое объяснение разбивалось о простое «хочу».

Когда я узнал, что Лера пошла к ней в участок… Моя кровь закипела. Лерка заплатит за свой поступок, урежу ей доход вдвое, посмотрим, как она будет сидеть с голым задом. А вот Наташа меня приятно удивила, никаких скандалов, истерик и слез. Взрослая и рассудительная. Отшила мою истеричку бывшую, не сказав ей ни единого плохого слова.

Тогда я и понял, что мне нужна именно такая женщина.

Сразу поехал к ней. Впервые за много лет я действовал не по плану, а по чистому, первобытному импульсу. Когда она открыла дверь, стоя в этой своей мятой форме, с растрёпанными волосами, с глазами, полными усталости и боли после разговора с Лерой… я понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.

Запах чая, мармелад на её кухне… Картина совершенно не вписывающаяся в мою жизнь. Но именно эта картина, эта её простота, эта её искренность, смятая рубашка на спинке стула — всё это притягивало сильнее любых политических амбиций.

Когда мои пальцы скользнули по её плечам, а её майка упала, открывая нежную кожу, я понял: к чёрту выборы. К чёрту весь мир. Я хочу её. Хочу эту женщину. Она взбудоражила во мне что-то слишком глубокое, слишком настоящее. Моё тело реагировало на неё так, как не реагировало ни на кого другого.

Её стон, когда я вошёл, её тело, извивающееся подо мной, её горячая влажность, охватывающая меня целиком… Это было сумасшествие. Неконтролируемое, всепоглощающее. И когда её оргазм накрыл её волной, я почувствовал, что она моя. Вся. Полностью.

— Давай встречаться, Наталья Сергеевна, — произнёс я, чувствуя её жар, её дыхание, её податливое тело под собой. — Легкомысленные отношения в преддверии выборочной компании я себе позволить не могу.

Это было не просто предложение встретиться. Это было обещание. Ограничение. Предупреждение. И вызов. Вызов себе самому. Потому что она стояла того, чтобы рискнуть всем. Абсолютно всем.