Глава 5 · «Жаровня», столовый нож и интимная переписка

Я сидела за рулём своей машины, припаркованной чуть поодаль от ресторана «Жаровня», и пыталась привести мысли в порядок. В моём представлении на место происшествия поножовщины должна была приезжать группа захвата на бронированной технике, а уж никак не я, на своей, пусть и достаточно комфортабельной, но совершенно не полицейской машине.

Ресторан «Жаровня» оказался не типовой кирпичной постройкой, а настоящим произведением искусства. Здание из тёмного, матового стекла и отполированного металла, утопающее в дизайнерских деревьях и подсветке. Перед входом — фонтан с неоновой подсветкой, откуда доносилась тихая, релаксирующая музыка. Около входа — швейцар в ливрее, который, при виде моей, слегка помятой после петушиной эпопеи, формы, слегка скривил нос. Парковка была заполнена исключительно дорогими иномарками.

Возле ресторана стояла скорая помощь и Патриот с мигалкой.

Мои рваные колготки противно липли к ногам. В голове крутился сумбур: как правильно документировать поножовщину? С чего, чёрт возьми, начинать? Как брать отпечатки пальцев с окровавленного столового ножа, который, по всем правилам криминалистики, должен быть в герметичном пакете? Брать отпечатки и снимать показания мне? Участковый что в таком случае делает?

— Вот Вы какая Светлова! — крикнул один из патрульных, увидев меня у ресторана. Мой слух уловил снисходительную нотку. Мужчина рассматривал меня как диковинную зверушку. Женщин участковых не так много у нас в стране, мужчины ещё не привыкли.

Я, вздохнув, сделала шаг ему навстречу и тут же споткнулась о бордюр, которым искусно отделали территорию ресторана. Ещё чуть-чуть, и я бы распласталась перед всеми в той же самой позе, в какой ловила Симона полчаса назад. Моё лицо вспыхнуло.

У оцепления (да, здесь было оцепление из сияющих лент) было несколько любопытных граждан, жадно ловивших каждый обрывок сказанных фраз. Они выглядели так, будто пришли подсмотреть реалити-шоу, ловили каждую деталь.

Фельдшеры «скорой» уже обрабатывали рану мужчины средних лет, который сидел на дизайнерской лавочке, отчаянно прижимая к боку медицинскую салфетку. Он охал, но уже явно приходил в себя. Рядом с ним стоял молодой патрульный, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Ну, что тут произошло? — обратилась я к патрульному, стараясь максимально скрыть свою растерянность. На самом деле я до конца не понимала, как говорить и что спрашивать.

— Лейтенант Светлова? — второй патрульный тоже с нескрываемым интересом шарил по мне глазами. Было неуютно и неуместно.

— Может, Вы тоже представитесь?

— Абрамов Анатолий. — отвечает охотно мужчина и зачем-то добавляет ненужную информацию: не женат.

— Э-э-э… Анатолий, расскажите, что тут произошло. — чувствую, как моё лицо снова начинает гореть. Я вытащила свой блокнот, который постоянно носила в сумке, профессиональная деформация. Всегда записываю детали дела.

Патрульный прокашлялся.

— Ну, значит, так. Пострадавший — Петров Игорь Сергеевич, сорок пять лет, управляющий логистической компанией. Сидоров Леонид Аркадьевич, сорок семь лет, генеральный директор строительной фирмы, его пырнул. Кухонным ножом. Пока, по предварительным данным, из-за интимной переписки в телефоне жены Сидорова. Сидорова Наталья Андреевна, тридцать восемь лет.

Моя голова кружилась. Игорь Сергеевич. Леонид Аркадьевич. Наталья Андреевна. Это были не просто имена, это были люди из моего прежнего мира. Управляющие, директора, строительные фирмы… Это было совсем не про бабулек и петухов.

Я внимательно посмотрела на пострадавшего Петрова. Мужчина был одет в дорогущий, но теперь измятый и окровавленный костюм. От него слегка пахло дорогим одеколоном и… пошлостью. Его глаза, хотя и испуганные, всё равно несли в себе какую-то нагловатую искорку.

— Ага. — пытаюсь усвоить информацию. — Гражданин Петров? Меня зовут Наталья Светлова, я участковая Зареченского района. — я вытащила удостоверение, стараясь выглядеть максимально серьёзно. — Можете описать произошедшее?

Петров поднял на меня мутные глаза, посмотрел, как на мусор. Ну, в смысле прям как на мусор — мусор, а не как на мусор — … Вы меня поняли.

— Участковая? Девушка, я только что чуть не умер! Зовите кого постарше.

— Кто постарше занят. — холодно ответила я, игнорируя его попытки надавить на меня. — Говорите по существу.

Петров, похоже, понял, что со мной фокусы не пройдут, и начал мямлить, что всё это произошло во время празднования юбилея его друга. Они сидели за столом. Сидоров, вдруг, увидел что-то в телефоне своей жены — он, видите ли, по привычке стал читать её переписку. А там, в телефоне Натальи Андреевны — тадааам! — интимная переписка с Петровым. С подробностями. Ярко. Нецензурно. И с фотографиями эротического содержания, насколько я поняла. А потом, естественно, Сидоров схватил нож со стола, который предназначался для разрезания стейка, и накинулся на Петрова.

Я записывала каждое слово, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда.

— Где гражданин Сидоров? — спросила я, стараясь сохранить каменное выражение лица.

— Уже в машине. Буянил, пришлось усмирить, — патрульный указал на машину, возле которой мелькали проблесковые маячки. — Жену опрашивают там, в ресторане. Подполковник Зимин уже на месте.

Подполковник Зимин и нанимал меня на работу. Он утром должен был меня представить коллегам и ввести в курс дела, но срочные дела отвлекли его и мне пришлось самой вливаться.

Собрав все первичные сведения, я направилась ко входу в ресторан. Надеюсь, я всё сделала правильно. На курсах ни раз говорили, что правильно составленные протоколы — половина успеха.

В дверях ресторана стоял мужчина. Высокий, подтянутый, лет сорока, с густыми тёмно-каштановыми волосами и такими глубокими, умными глазами, что я на секунду забыла, зачем вообще сюда пришла. На нём был безупречный серый костюм, который, по самым скромным подсчётам, стоил дороже всего ОВД Зареченский вместе взятого. Этот мужчина выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала. Высшая лига — так бы его охарактеризовала Верында.

Его взгляд скользнул по моей форме, по чуть помятому воротнику, по моим волосам, которые, я была уверена, уже начали терять утреннюю укладку, и по моим подранным ногам.

— Добрый день. — здороваюсь с ним первая, сильно смущаясь. Мужчина был выше меня на две головы. — Вы работаете в этом ресторане?

Мужчина опускает взгляд, впивается в дырки на коленях глазами, заставляя меня переминаться с ноги на ногу.

— Вы Лейтенант Светлова? Зимин сказал, что у нас новый участковый. Женщина. — его голос был неестественно строгий и звонкий. Я поняла, что промахнулась, человек в таком костюме с такой манером владения собой вряд ли будет работать в ресторане официантом или барменом. Наверное, он управляющий. Я почувствовала, как моё лицо вновь заливает краска.

— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? — не удерживаюсь и заправляю волосы за уши. Всегда так делаю, когда нервничаю, а рядом с этим человеком я как свинюша на вертеле. Глядит так жарко.

— Да. В некотором роде я работаю в этом ресторане. — отвечает он, пряча руки в карманы брюк.

— Хорошо. Мне нужно взять у Вас показания. — снова поправляю волосы, не могу ничего поделать со своими руками, они сами по себе. Пытаются себя чем-то занять, пока я влажно потею рядом с красивым мужчиной, смотрящем на меня шоколадными глазами со странным интересом.

— Раз нужно, давайте зайдем внутрь. Там свежий кофе и занимательные показания. — мне в его голосе послышались нотки веселья, хотя не понятно — от чего ему стало смешно?

Он открывает дверь в чудесный ресторан и запускает меня внутрь. В ресторане пусто, за столиком сидят лишь полковник и та самая жена Сидорова — виновница мероприятия. Интересно, какого это быть роковой женщиной, из-за которой дерутся мужчины?

Я никогда к таким не относилась. Ради мужчины не всегда отрывали жопу от дивана, чтобы донести тарелку до мойки и своими руками отодрать кетчуп от фарфора.

— Ага. Так. Давайте сядем здесь. — показываю мужчине на столик. Достаю листок бумаги и готовлюсь записывать. — Представьтесь, пожалуйста, и скажите кем тут работаете.

Мужчина садится за стол, закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях.

— Полозов Владимир Сергеевич. Владелец этого пострадавшего заведения. Само происшествие не застал, приехал как узнал от управляющего о поножовщине.

Моя рука замирает. Полозов? Сам Полозов?

Пу-пу-пу…