Глава 4 · Кофе, рваные колготки и реальность

Я сидела за своим столом в кафе, держа в руках чашку с уже остывшим, как мои прежние иллюзии, кофе, который имел вкус сплошной безнадёги и пережаренных зерен.

Вспоминать те десять минут, когда я, в качестве представителя закона, пыталась поймать этого пернатого агрессора, совсем не хотелось. Иван Кузьмич, владелец буйного Симона, стоял, засунув руки в карманы ватника, и смотрел на меня с таким выражением лица, будто я сейчас должна выхватить табельное оружие и произвести контрольный выстрел прямо в петушиное сердце. Мне же оставалось только прыгать по двору, как олимпийская чемпионка по прыжкам в длину, пытаясь увернуться от очередного Симонова боевого захода. Моё представление о работе участкового, надо признаться, не включало в себя спринтерские забеги с разъярённой птицей.

И что за разновидность у этого петуха? У него в роду точно были дикие кабаны иначе его габариты и задиристый характер объяснить я не могу.

— Да он же не идёт на руки! — кричала я, запыхавшись, Кузьмичу, который лишь виновато разводил руками. При очередном неудачном подскоке я умудрилась не только приземлиться прямо в давно забытую собачью конуру (да-да, с её жильцом), но и зацепиться за что-то острое. Результат — порванные в стратегически важных местах мои последние колготки.

В итоге, после отчаянной погони, в результате которой я чудом не потеряла обе туфли и распрощалась с самоуважением, Симон был пойман Кузьмичом, ловко накрывшим его старой простыней. Мой «первый задержанный» был торжественно перемещён в отдельный, заранее приготовленный Кузьмичом, сарай, подальше от кур, которые, судя по всему, совершенно не страдали от его буйства. Мой протокол, написанный на коленке, под аккомпанемент испуганного кудахтанья, фиксировал, что «обвиняемый проявлял агрессию, но в итоге изолирован». Иван Кузьмич подписывать бумагу отказался, покрутив пальцем у виска.

Теперь я сидела, пытаясь отогнать воспоминания о грязи, пыли и пернатом агрессоре. Мой вид, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Рабочая форма была измазана чем-то, подозрительно напоминающим куриный помёт. Колготки… о, колготки! Моя ахиллесова пята, последний бастион моей былой, элегантной жизни. Они были порваны крупными, живописными стрелками — от щиколотки и почти до самой причинной зоны. Как мне теперь их снять, не выглядя так, будто я пережила апокалипсис в курятнике? На ногах точно ссадины и синяки. И, самое главное, где, в конце концов, купить новые? Если верить карте в районе трех километров нет ни нормального магазина, ни ларька, который продавал бы элементарные предметы женского гардероба. Снять их? Но тогда я буду как измученная героиня фильма про войну, ту, что на своих коленях проползла через весь концлагерь.

Внезапно мой мобильный, лежащий на столе, предательски завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.

— Да? — мой голос был чуть охрипшим от переживаний.

— Наталья Сергеевна, ты как там? С петухом договорилась? — Вовкин голос звучал нарочито весело, и я могла поклясться, что он там еле сдерживает смех. Я представила, как он, Михалыч и проплешина, который, кажется, даже и имени-то не имеет, сидят, зажав рты, и давятся от смеха, представляя мой первый выезд.

Насмехались так надо мной. Сволочи.

— Договорилась, — пробурчала я, чувствуя, как краснею. — Теперь он под домашним арестом. А я вот сижу и думаю, где мне здесь новые колготки достать. Или мне теперь в рваных ходить?

— Колготки? — его смех стал громче, и я услышала на фоне, как Михалыч что-то буркнул, а проплешина, кажется, даже фыркнул. — Ну, это, конечно, стратегическая задача. Но сейчас есть кое-что поважнее, Наташа.

Моё сердце ёкнуло. «Поважнее» — это что? Ловля собаки? Эвакуация кота с дерева?

— Что случилось?

— Поножовщина у ресторана «Жаровня», — голос Вовки мгновенно стал серьёзным, от смеха не осталось и следа. — Там уже наряд выехал. Тебе туда же.

Поножовщина? Ресторан «Жаровня» — самое дорогое заведение в районе. Это было уже совсем не про петухов. Это была реальная жизнь.

— Еду, — коротко ответила я, скидывая сумку на плечо. Может быть, день и выравняется.

Я поспешила к выходу, надеясь, что мой боевой настрой сможет хоть как-то компенсировать рваные колготки и помятый вид. Времени приводить себя в порядок не было.