Глава 7 · Домашний уют

День был настоящим адом на земле. И главным демоном в этом аду был подполковник Зимин. Мы ещё часов до десяти вечера провозились с оформлением бумаг по поножовщине. Подполковник не просто цеплялся к моим формулировкам, он выискивал каждую запятую, каждую интонацию, чтобы всем своим видом показать: 'Ты ничего не умеешь.:

Его снисходительный тон, эти многозначительные паузы, когда я докладывала, его вечные фразы вроде: «Светлова, вы, видимо, не понимаете специфики…» или «В вашей юриспруденции, может, и так, но здесь, в реальной жизни…» — всё это давило, ломало и жутко выбешивало. Он не просто указывал на ошибки; он методично вбивал мне в голову, что я бесполезна, слаба и зря занимаю чьё-то место.

Я стискивала зубы так сильно, что, казалось, вот-вот сломаю челюсть. Обещала себе, что однажды, обязательно, приведу его замечания до такого абсурда, что он сам не поймёт, как оказался посмешищем. Но пока же я лишь молча кивала, записывала, перепечатывала, проклиная в душе тот момент, когда решила связаться с этой службой.

Наконец, когда стрелки часов перевалили далеко за десять вечера, и Зимин, видимо, выжал из меня все соки, он отпустил меня. Я вела свою машину, чувствуя, как каждая клетка тела протестует против дальнейшего движения. Ноги гудели, голова раскалывалась от обилия информации, впечатлений и, что уж там, запахов Зареченского, который за этот день буквально впитал меня в себя.

Мои мысли метались от Симона, этого пернатого тирана, до Игоря Петрова, с его недоуменным, но не смертельным ранением, и, конечно же, до Владимира. Владимир Сергеевич… Его проницательный взгляд, эта улыбка, в которой читались одновременно и интерес, и некая опасная хищность. И главное — его способность видеть меня насквозь. Это пугало и притягивало одновременно.

Я въехала во двор своего дома — старой, но уютной сталинки в относительно благополучном районе. Дома всегда ждал кот — рыжий, толстый и очень независимый Персик. Он был моей единственной компанией последние три года. После того, как я рассталась с Егором, моя жизнь не была насыщена на события и кавалеров.

Сейчас, открывая дверь, я почувствовала привычный запах дома — смесь свежесваренного кофе, книг и немного кошачьего корма. На часах было за полночь. Персик, как всегда, встретил меня у порога, не мяуканьем, а величественным вопросительным взглядом. Его золотистые глаза, казалось, говорили: «Ну, что за дела на этот раз? И где моя вечерняя порция паштета, человек-неудачник?». Он был моей совестью, моим самым строгим критиком и единственным, кто имел право меня так оценивать.

— Привет, Персик, — сказала я, скидывая сумку на пол. Моя форма, вся в складках, пятнах и немного пахнущая чужим потом и какой-то странной смесью запахов куриного помета и дорогого парфюма из «Жаровни», выглядела после сегодняшнего дня ещё более жалко. Колготки… рваные колготки… я даже не стала их снимать, пока не приняла душ. Мне было физически невыносимо касаться себя.

Я покормила Персика, налила себе большую кружку крепкого зелёного чая, уже из приличной заварки, и устроилась на диване. Тело ломило. Усталость была тяжелой, гнетущей, но… в ней не было той тупой, давящей депрессии от бесполезности. Эта усталость была… другой. С привкусом адреналина, энтузиазма и чего-то нового.

Зимин убеждал меня, что я ни на что не гожусь, но мне нравилось. Это было странно, но мне нравилось. Мне нравилось, что мой мозг не просто ворочает цифрами и статьями закона, а пытается понять, почему Кузьмич не защитил своих кур, как правильно оформить протокол допроса ревнивого мужа. Мне нравилось, что я была полезна. Настоящему, живому человеку, а не абстрактной корпорации.

В голове раздался вопрос бархатным голосом Полозова: «И как Вам новая работа?». Его глаза, зелёные, как изумруды, казалось, смотрели на меня сквозь время и пространство. Он, наверное, привык к роскоши и идеальным женщинам в идеальных костюмах. А тут я — в помятой форме после истории с петухом. Себя красоткой я никогда не считала. Так, середнячок.

Я отпила чай. Горячий пар согрел лицо. Закрыла глаза. Перед внутренним взором возник Владимир. Его лёгкая улыбка… его предложение поиграть в допрос… его знание о, казалось бы, абсолютно неважных, но таких дорогих для меня деталях. Всё это создавало вокруг него ореол тайны, притягательности. Я, которая уже давно поставила крест на личной жизни, вдруг ощутила странное, давно забытое волнение.

Усталость накатывала, но спать не хотелось. Хотелось узнать побольше о Полозове. И я полезла в интернет.

На компьютере, вбив в поисковик «Владимир Сергеевич Полозов», я получила кучу информации. Фотографии из светской хроники. Репортажи с благотворительных мероприятий. Интервью. Ресторанный бизнес был частью его империи, но далеко не основным. Он владел огромным холдингом, который занимался девелопментом, IT-технологиями и ещё десятком других направлений.

Полозов был в разводе, но других подробностей о его личной жизни в сети не было.

Прокручивая новости, я наткнулась на статью, которая заставила меня вздрогнуть. Заголовок гласил: «Владимир Сергеевич планирует баллотироваться в мэры».

Моё сердце ёкнуло. Мэры! Не исключено, что сегодня я пила капучино с будущим мэром.

Персик запрыгнул на колени, начал мурчать, будто одобряя мои открытия. Его мягкое урчание успокаивало. Я погладила его по голове и улыбнулась. Жизнь, хоть и перевернулась с ног на голову, но уже казалась не такой уж плохой.