Глава 60. Липа

Скрепя сердцем, в старых шортах «прощай молодость» и растянутой майке пошла вниз. Где-то там, на диване в гостиной должны были уложить моего депутата. Дом спал. По крайней мере, я надеялась на это. Не хотелось, чтобы все душевные разговоры, что я вела не с родителями, становились достоянием общественности. Обойдутся. Поэтому у двери родителей я прислушалась, а потом, когда различила раскатистый мамин храп и сиплое папино попискивание, пошла на поиски негодника. Внизу его не было. Значит, родителям он, и правда, понравился. Несмотря на то, что депутат. Я-то думала человек умный и догадается о том, что не стоило в нашей деревне светить красной, модной только для города, корочкой. Здесь это за плюс не сочли бы никогда в жизни. Но раз его поселили в комнате парней… Приоткрыла дверь. Зашла и уставилась на кровать. Он лежал без рубашки, а кубики пресса так и манили заценить, настоящие ли они. Во всей красе ощутила то самое женское пресловутое вожделение. Вот же зараза! Даже во сне бесит меня и соблазняет! Совершенно не кстати вспомнились наши поцелуи при знакомстве. Ну, вот как тут сосредоточишься? Подошла к нему, намереваясь осторожно за плечо потрогать, как вдруг это атлетическое тело ожило и потянуло меня на себя. Сдерживая повизгивания, упала на ту самую рельефную мужскую грудь. Господи, помилуй! Я ж так с невинностью захочу расстаться быстрее, чем получу старлея! Хотя, о чем это я, мне старшего лейтенанта тогда дадут, когда, небось, уже семеро по лавкам будут сидеть такими темпами! О чем я вообще думала?! – Липа, я тебе не сказал, что ты сегодня была восхитительна в том платье. Сейчас тоже ничего, но я чуть с ума не сошел, пока обнимал тебя. Давай ты будешь почаще одевать такую одежду? Сглотнула. Вот же жук, взял и сразу начал с комплиментов. Неожиданно охрипшим голосом проговорила: – Мне надо с тобой поговорить. – Хорошо, но я искренне считаю, что на разговор должен быть правильный настрой. И он неожиданно поцеловал меня. Да так, что я едва не потеряла не то что нить разговора, но память, честь, достоинство и невинность в одном флаконе. Как же это было восхитительно! Наш перво-второй поцелуй вышел сладким, тягучим и каким-то чересчур страстным. Еле оторвалась от него, упираясь ладошками со словами: – Я вообще-то тебя еще не простила! – Зато я тебя вполне. Сейчас еще пару раз поцелую, на большее даже не рассчитывай, мне твой отец ружье в сейфе показал даже раньше, чем телочек своих. Прыснула. Как-то совершенно необдуманно ляпнула: – Да и я как-то свой первый раз по-другому представляла, ой… Блин! Надо же было так спалиться! Надо было видеть его ошарашенное лицо! Оно наверняка было такое же стремное, как мое покрасневшее. Я тут же выпалила: – Я хотела тебе объяснить, почему так отреагировала, и почему твоя идея хоть и была благородной, но своей цели бы все равно не достигла. Вот. Про себя я же молилась, чтобы он хотя бы сделал вид, что ничего такого я ему не сказала. Видно, что-то в моем виде подсказало депутату, как правильно поступить, а может, сыграл роль его опыт. Да мне было вообще все равно в данной ситуации! – Ну, в общих чертах мне уже все рассказал отец. Он, кстати, был первым, кто предпринял попытку открыть мне глаза. Надеюсь, он тебя не слишком напугал? Стало неловко. Зато при воспоминании о его папаше флер после поцелуев развеялся окончательно. Я тихо ответила, садясь на кровати поудобнее: – Нет, не слишком. Я бы сказала, что теперь он обо мне не самого лучшего мнения, но как-то признаваться в этом Алексею было стыдно. Потому что моим-то родителям он пришелся по душе. Но неожиданно он добавил: – Зато вот ты его впечатлила, судя по всему! Только он уверен, что я такую тебя не потяну. Широкая улыбка, мягкий взгляд, да и вообще его тон не помогал мне определить серьезность сказанного. Поэтому я спросила: – Такую – это какую? – Да я без понятия, это тайна, покрытая мраком. Зато я понял, что просить уволиться людей, на месте которых работать больше некому… – Да там не совсем такая ситуация. Все дело не в том, что работать некому, должность начальника-то закроют в любом случае. А в том, что человек, вставший на это место вряд ли в первые годы обтесается. Он будет экспериментировать за счет нас, и вообще непонятно, чем это все закончится. Дальше я в подробностях описала перспективы такого решения, а Леша, сидя со своим мешающим думать голым торсом, серьезно кивал, впитывая информацию. Потом неожиданно выдал: – Ваша Маргарита примерно то же самое мне объяснила. Она была второй, кто предупредил меня не совершать ошибок. – А с ней ты когда умудрился пересечься? – возмущенно поинтересовалась я. Почему-то такое тесное общение с кем-то, кроме меня, из отдела, стало слишком обидным. Да еще и с Маргаритой! Которая любого мужика могла за пояс заткнуть. Себе! Захотелось выяснить, с какого перепугу он обсуждал что-то с ней. Да еще и такой щепетильный момент. Не выдержала и добавила: – И что еще она тебе объяснила? За своим возмущением не заметила, как засверкали глаза у мужчины. А потом он склонился ко мне пониже и прямо в губы прошептал: – Сейчас покажу…