Глава 12

Время тихо утекало сквозь пальцы, отсчитываемое ударами сердца. Невозможность что-то изменить шла рука об руку с надеждой. Надеждой на то, что ледяной принц снова позовёт меня и вытащит отсюда, но… время тихо утекало сквозь пальцы.

Было ли страшно? Было. Было очень страшно в создавшихся обстоятельствах. Не могу сказать, что я не виновата в том, что оказалась в таком положении. Сама согласилась следовать за тёмным в его дом, но ведь и выбора он мне не дал. Не тогда, когда в руках держал знакомую чёрную повязку на один глаз.

Скрип ссохшегося стула подо мной, шорох верёвки стягивающей запястья за спиной и тихое дыхание того, кто неотрывно смотрит в мои глаза. Это помещение просто пропахло ирисами, землёй и могильным холодом, и всё это в совокупности давило на меня.

– Всё могло быть иначе, – в который раз повторяет лорд директор, не обращая внимания на постанывания и странные бормотания, доносящиеся из-за двери мерзкой комнаты.

Я вновь потянула руки, пытаясь избавится от пут, но взгляда от красивого лица тёмного не отводила.

– Я давно тебя заприметил, Айрис. Видел, как смотришь. Как восхищаешься, – его рука легла на моё колено, и я мысленно порадовалась, что на мне комплект из брюк и кофты, что дала красноволосая. Почему не срабатывает щит? Да, я пошла за ним по собственной воле, но он угроза. – Берёг тебя до последнего, позволяя своему племяннику забавляться, пока не придёт время. Ты провалила задание, Айрис. Провалила настолько, что мы потеряли империю.

Что? Я уставилась в чёрные глаза и ждала подтверждения его словам. Лорд директор улыбнулся краешком губ.

– Да, Тавьен мой племянник. И благодаря тебе, он достаточно сильно пострадал от рук элларийца, – мужчина зло усмехнулся, видя мой испуг. – Многие не понимают, почему я так пекусь о нём, но меня это никогда не волновало, – рукой он похлопал себя карманам брюк, а нащупав вынул оттуда плоский металлический футляр. – Думаешь это из-за родственных связей?

Все так думали. Дархарэст позволял своему племяннику всё, потому что любил какой-то своей странной любовью и всюду за него заступался. И ведь удавалось до последнего. Надо ли говорить, что самого Дархарэста в лицо видели единицы?

Кивнула в ответ, не имея возможности сказать. Рот был завязан какой-то тряпкой и это не позволяло мне задавать вопросов. К счастью, лорд директор и сам желал поговорить.

Футляр открылся и внутри я увидела тонкую металлическую иглу, что блестела в свете магического светильника. Тёмный взял эту штуку двумя пальцами, поставил на свет и внимательно вгляделся.

– Никто из них не был прав, Айрис. Тавьен нужен мне для прикрытия. Чтобы списывать на него таких, как ты. Маленьких, нежных, сладких… – Он присел на корточки и в который раз улыбнулся. – Не бойся. Тавьен тебя хорошо подготовил, обещаю нам обоим понравится.

Сердце ускоренно застучало в груди, а пальцы наконец освободились от верёвки, и я повернула кольцо, пытаясь сосредоточится на мысли, которую собиралась передать, но замерла. В дверь неожиданно постучали и внутрь вошла та, кого я меньше всего ожидала здесь видеть. Витэль спокойно прошла к тёмному лорду и протянула стеклянный пузырек с чёрной жидкостью.

– Он сказал, что ей нужно немного. После надо позвать его, чтобы страж не сработал.

Всё моё нутро вздыбилось от этих слов. Казалось на коже вот-вот проступят ледяные иглы, чтобы изранить руку тёмного, что лежала на моих коленях.

– Не думаю, что хочу торопиться.

– Придётся, Артан. За ней придут. Альгат не сможет вечно держать щит.

Мужчина серьёзно посмотрел на девушку и убрал наконец руку с моего колена.

– Ты здесь не для того, чтобы указывать мне что делать. Лучше иди проверь как там одноглазый.

Витэль поджала губы, бросила на меня полный ярости и ненависти взгляд и резко развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы чеканным шагом покинуть небольшую комнату.

Я гулко сглотнула. Частое дыхание и ускоренное сердцебиение только усугубляли моё незавидное положение. Кто бы подумать, что одна из учениц школы Артахаса Вауда станет пленницей её директора. Не зря говорят, что небо рушится на головы тех, кто этого не ждёт.

Лорд Ташотей взглянул на меня своим черным бездонным взглядом полным какого-то неправильного предвкушения, и я начала медленно осознавать, что Тавьен его родственник. Человек, чья кровь была недалека от безумия был племянником того, кто им прикрывал свои деяния.

Тонкая игла сверкнула в его пальцах холодным светом, обещая страшные незнакомые муки, которые мне ещё не доводилось испытывать. Я невольно зажмурилась, желая оказаться, как можно дальше отсюда. Туда, где тёплые губы нежно целуют в макушку и рассказывают что-то интересное и удивительное. Что-то, чему в моём мире нет объяснений. Но нежный голос тёмного меня вернул в реальность.

- Я уже говорил, что хотел бы, чтобы всё было по-другому? - Артан деловито откупорил пузырёк с неизвестной жидкостью и поморщился, когда запах достиг его ноздрей. - Я собирался ухаживать за тобой. Медленно, но верно завоёвывать твоё доверие. Стать единственным, кто будет тебе опорой и щитом. Собирался спасти от Тавьена. Знаешь зачем? - он засунул иглу в пузырёк и неторопливо стал помешивать его содержимое с насмешкой глядя в мои глаза и ожидая, когда в них загорится вопрос. - С тех пор, как увидел в школе, не мог больше ни о чём думать, кроме как о твоём теле растерзанном на белых простынях моей собственной постели. Во мне словно проснулась какая-то одержимость. Все воспоминания о девочках, что побывали в моих руках до тебя, померкли, уступая место фантазиям. О, в каких только позах и кровавых сценах ты не была в них. И меня радует, что это наконец случится. Постели нет, к сожалению, но и так сойдёт. - он снова усмехнулся, и эта усмешка даже отдалённо не была похожа на ту, что дарил мне Айсэттар. Та содержала безобидную насмешку, а эта... Эта полна предвкушения и уверенности в собственном величии, что несказанно меня пугало. - Этот вечер останется в моей памяти на остаток жизни, мой сладенький цветочек, - и он с садистской ухмылкой вонзает в моё бедро иглу, смоченную в непонятной черной жиже.

Я только и успеваю вскрикнуть от пронзившей боли, а после с ужасом ощущаю, как от бедра расползается обжигающая волна. Будто кто-то плеснул кипяток прямо на кожу. Моё тело напряглось от невыносимой нарастающей ломоты во всём теле. Дурнота ударила в голову удушливой волной, заставив кровь ускорить бег до такой степени, что, кажется, даже вены на шее вздулись. Я запрокинула голову и не сдержала глухого крика, мучимая последствиями укола. Сердце колотилось так, что уже не было слышно его ударов, они просто сливались в единый длинный звук. Зажмурилась и взвыла снова, когда ломота стала острой, как лезвие ножа.

Я не знаю, что в этот момент делал тёмный, но судя по тишине, наблюдал за тем, что со мной происходило.

И не было спасения. Не сработали ни щит, ни страж. Только браслет на руке едва заметно сжался, а кольцо нагрелось так, что почти обжигало. Или это всё та же отрава, что проникла в меня уколом?

Каждая секунда казалась мне вечностью, но даже вечность должна когда-то закончится. Всё заканчивается. К моменту, когда меня отпустило, я была вымотана настолько, что едва была способно открыть глаза. Просто обвисла на стуле, не имея возможности лечь. Вот сейчас мне было хорошо видно довольную улыбку лорда Ташотэя, но было уже не страшно. Было всё равно, потому что после испытанного мною, даже пытки Тавьена можно назвать незначительными.

- А теперь я тебя развяжу, милая, - тёмный протянул руку к моему лицу и вытер мокрые от слёз щёки. Он вытащил кляп из моего рта. - Ну-ну, рано плакать, девочка. Ты не представляешь, что делают со мной твои слёзы. Я хочу видеть их, когда буду вонзаться в твоё нежное тело. Чистый невинный взгляд, омываемый горем и болью.

Почему-то в этот момент я вспомнила красноволосую, которая наверняка бы в такой момент ляпнула что-то в духе:

- Лорд директор, для маньяка Вы слишком много болтаете…

На лице тёмного на мгновение застыло удивление, будто он ожидал совершенно иной реакции. Но ведь я и с Тавьеном подавляла в себе эту натуру, потому что он обожал моё сопротивление. Обожал, когда я разговаривала с ним на равных и не молила о пощаде. Потому что знала, что так его пытки могут растянуться на долгие-долгие часы. Да и давил он на больное, на самую большую язву, что нарывала на видном месте.

Витэль.

А этот тёмный не давит. Он просто ещё не знает, что перед ним не невинный барашек с покорным взглядом.

«Больше не нужно притворяться»

Его голос ворвался в мысли, и я усмехнулась, копируя чужую мимику.

- Думали, я буду молить о пощаде? Точно нет. Даже наличие моего брата в этих стенах не заставит меня доставить вам такое удовольствие.

Тёмный заинтересованно прищурился, едва заметно поджимая губы. Трудно было распознать это выражение, потому я даже пытаться не стала.

Я всю жизнь прожила в числе тех, кого пытались достать. Как белый холст среди чумазых детишек, которым обязательно нужно перепачкать всё кругом. Моей добротой пользовались, моей преданностью шантажировали, моей любовью и великодушием мыли грязные полы. Я только недавно поняла, как сильно отличаюсь от многих. Да, Кьяра, Ниран и папа были мне ближе всего в духовном плане, но остальные…Я словно белая ворона в стае.

«…когда среди всего этого беспросветного мрака появилась тёмная светлая ты…»

Тёмная светлая.

Так вот, что он имел ввиду.

Я слабо усмехнулась, ощущая, как наливается тяжестью тело. Место укола всё ещё горело огнём, но я не обращала на это внимания, концентрируясь на своих мыслях. Я всё ждала, когда щит или страж отреагируют, но они вели себя тихо, будто не было их вовсе, что наводило меня на весьма неприятную мысль.

Тёмный потянул ко мне руки и ровно в этот момент всё здание содрогнулось, как от удара настолько, что со стола у стены слетела какая-то посудина, брызнув стёклами в разные стороны. Артан замер и стал прислушиваться, чтобы уже через мгновение подойти к двери и распахнуть её. Через пару секунд в комнату влетел светловолосый мужчина. Он не посмотрел в мою сторону, а я вот рассмотрела его детально. Красивый. Очень красивый беловолосый, и голубоглазый. Если бы он был магом из нашего мира, то не обладал бы никакой магией, но я была уверена, что этот мужчина ровня Айсэттару.

– Иди к осколку и запитай его. Он уже здесь, у нас нет времени.

Лорд директор бросил на меня хмурый взгляд и остался стоять на месте.

– У нас договорённость.

– Если сейчас он прорвётся, то от договорённостей, как и от нас с тобой, не останется мокрого места. Получишь её, когда всё закончится.

Тёмный усомнился в словах блондина. Это было видно по глазам. Но всё же он вышел из комнаты оставив меня с незнакомцем один на один. Здание вновь содрогнулось, однако это не остановило никого. Мужчина схватил пузырёк с чёрной жидкостью и иглу, которые оставил на стуле лорд Ташотэй и повторил ранее проделанные манипуляции, чтобы через мгновение в ослабленную меня воткнуть ещё одну порцию незнакомого яда.

Дороие мои хорошие! Прода не окончательная. Проснусь, перечитаю, поправлю где-то косяки, сегодня  уже не в состоянии осмысливать текст.

И снова боль, как кипяток на кожу. Хриплый крик дерёт горло. Я обмякла, не в силах больше держать голову и старалась не скулить, но выходило плохо. Тихие болезненные стоны всё равно срывались с губ раз за разом, как бы я ни старалась скрыть истинные чувства.

- Извини, малышка, но ты мне нужна невменяемой, – слышу приятный мягкий голос и ещё один укол в бедро, от которого болью взрывается сознание.

А дальше всё, как в тумане. Белые вспышки перед глазами. Смазанные движения рук и боль в грудине, будто кто-то её вскрывает, раздвигает рёбра руками, пытаясь добраться до сердца, пышущее болезненным жаром.

Я хочу провалится во тьму и не чувствовать всего этого, но меня словно намеренно удерживают на границе сна и яви, не позволяя отключится. Пытка длилась настолько долго, что в какой-то момент я поняла, что уже игнорирую боль, концентрируясь на воспоминаниях начиная с детства, заканчивая текущим днём. Что во мне изначально было не так, что жизнь постоянно колотила меня, как прокаженную? Я просто родилась сиротой и попала в детский дом, где узнала, что такое жестокость обиженных на мироздание детей. Где с возрастом приходит понимание, что нужен ты можешь быть только себе и тем, кто с тобой заодно. Ничего необычного. Ничего такого, за что небо может наградить такой незавидной судьбой.

«...тёмная светлая ты»

Эта фраза всплывает раз за разом в моём сознании. И я вроде бы понимаю, что он имел ввиду, но сейчас, когда разум не совсем вменяем, мне кажется, что у этого есть более глубокий смысл. Смысл, который он вложил слова, но не дал правильного намёка.

- Айрис-с-с-с-с...

Внезапно становится плохо настолько, что кажется будто земля уходит из-под ног. Мир стремительно переворачивается, и я распахиваю глаза, чтобы посмотреть в лицо блондина, который склонялся надо мной с видимым триумфом.

- Ну вот и всё.

В груди нестерпимо жжёт, будто туда поместили уголёк. Я морщусь и едва ли могу дышать, но всё же нахожу в себе силы задать вопрос.

- Что Вы сделали?

Мужчина рассмеялся. Его взгляд был немногим вменяемее взглядов Тавьена и Артана, когда они смотрели на меня.

- Преодолел последнюю ступень на пути к своему восхождению.

От его слов у меня на загривке волосы встали дыбом. Казалось, что они соткан из злорадной уверенности, которая ничего хорошего ни мне, ни Айсэттару не принесёт.

Я продолжала смотреть на него, пока он смеялся запрокинув голову и понимала, что это не смех человека, достигшего своей цели, нет. Это смех человека, познавшего горечь утраты и понимающего, что собственные победы не принесут утешения и облегчения. И вместе с тем, я понимала, что чтобы он не сделал, он абсолютно уверен в своих словах.

Здание вновь содрогнулось, прервав блондина. Тот бросил на меня последний взгляд полный превосходства и щёлкнул пальцами, позволяя слететь верёвкам с моих запястий.

Слишком много на одну меня всемогущих личностей, которые что-то от меня хотят.

Я повернула голову, превозмогая боль и наткнулась на всё тот же пузырёк с чёрной жидкостью, что стоял на краю стола.

- Тебе, наверное, любопытно, что происходит?

Я пошевелила затёкшими руками и подняла взгляд.

- Ни капли, если честно.

Детский дом учит не совать свой нос в чужие дела, , чтобы потом по этому самому носу не получить.

Блондин подвинул стул и сел напротив,

- Я всё равно буду любезен и поведаю тебе то, о чём никогда не расскажет сам Айсэттар.

Интересно? Безумно!

- Не думаю, что стану верить Вам на слово.

- Почему?

- Как минимум, потому что я Вас не знаю.

Мужчина усмехнулся и сцепил пальцы рук.

- Не вижу проблем. Меня зовут Альгат. Своё имя, конечно, можешь не называть, я прекрасно помню, как звали его избранницу. Даже крайне забавно, что своё имя ты носишь, как проклятие, Айриса.

Я не стала его поправлять. Очевидно, что блондин сошёл с ума.

В груди продолжало печь, будто там и вправду есть уголёк, который никак не может погаснуть. Было дикое желание сунуть внутрь руку и вырвать с корнями причину этих ощущений.

- Всё равно не стану верить. Ваши слова для меня не несут никакой ценности, - хрипло поведала я.

- Станешь, - усмехнулся он. - Куда же ты денешься? - здание вновь сильно тряхнуло, но это не помешало блондину продолжить. - Знаешь ли ты, что твой избранник сын от неизвестного и ледяной богини? Он и его семья бывшие жители Интадоса. Мира богов, где этот выродок нарушил равновесие.

Я мрачно смотрела в его светлые глаза, потому что не понимала о чём он говорит. Видимо и Альгат это понял.

- Ну, рано или поздно тебе пришлось бы это узнать, - хотелось спросить «Зачем?», но блондин не дал вставить ни слова. - Все божества личности весьма неординарные. Им нет дела до таких, как я. И уж тем более никогда не было дела до таких, как ты. Обычные смертные для истинных элларийцев всё равно, что грязь под ногтями бездомного, - мужчина усмехнулся и удобно откинулся на спинку стула, будто не замечая, как сотрясаются раз за разом стены здания. - Ледяная богиня породила выродка от никому неизвестного урода, что в итоге сыграло с ней злую шутку. Айсэттар родился ребёнком очень проблемным для богов, поскольку в первый же месяц дал понять всем вокруг, что он уже способен разрушать всё, что они так упорно создавали... - Альгат красноречиво посмотрел мне в глаза, и я только сейчас осознала, что они светло-серые, почти белые. - Это было клеймом позора для его матери, потому что все поняли, что связалась она далеко не с себе подобными. В качестве наказания её саму и её выродка сослали на планету, где их возможности должна была подавить планета, однако что-то пошло не так. Если конкретно, ублюдок как-то освоился в том мире.

Ледяной принц. Холодная беседка сотканный из прозрачного стекла, освещаемая сиянием таких же холодных далёких звёзд. Высокие колосья травы, овеваемые пустым ветром и его слова, что навсегда запали в душу:

«Я был слишком сильным ребёнком даже для этого мира...»

Та фраза была пропитана не грустью, она была пропитана тихой обидой и затаённгой горечью.

На губах блондина растянулась довольная улыбка.

- Я вижу, ты начинаешь укладывать звенья одной цепи в своей голове, - гулко сглотнув, я качнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. - Знаешь, что он сделал, когда достиг зрелого возраста? Он раздобыл где-то артефакт, способный генерировать энергию и запер их всех на Интадосе, досуха выжав магию... - Альгат зло посмотрел на меня и внезапно закричал. - Ныне никто не имеет доступа к богам, которых некогда восхваляли и величали! - Я даже вздрогнула от неожиданности, но блондин явно именно этого и добивался. - Этот выродок практически уничтожил целую расу, будто имел на то хоть какое-то моральное право.

Сжатые пальцы в кулак, на которые направлены сотни взглядов и хруст ломаемых костей в застывшей тишине дворцовой площади.

- Семь сотен лет назад он слишком заигрался, пытаясь перекроить миры на свой манер, - блондин хмыкнул. - Пришлось помочь ему понять, что всё в этом мире изменчиво.

Помочь? Я не отрывала потрясённого взгляда от блондина, игнорируя всё нарастающую боль в груди.

- Артахас Вауд?

- Это была самая лучшая многоходовка, - рассмеялся он. - Ублюдка предала собственная сестра, передав ключ заклинания вашему никчёмному магу, сила которого не стоила и горсти зерна в сытый год. Иногда обычный поцелуй способен сделать больше, чем можно вообразить, а он и рад был соблазнится такой крастокой. Жаль, что в итоге её пришлось устранить, мне ни к чему свидетель моих планов.

Слова блондина сливались в какую-то непонятную мешанину на фоне сотрясающихся стен и дрожащей утвари на столах. То немногое, что я уяснила, что сестра предала Айса, отдав нечто важное Артахасу Вауду, который и применил заклинание «стылый цепень». Альгат был тем врагом, который шел до конца? Он убил её?

- Что Вам нужно от меня?

Я не узнала собственный голос. От боли он осип и был едва различим, но блондин не просил повторять.

- Я сделал всё, что требовалось, а теперь уступаю тому, кто доломает любимую игрушку ублюдка.

Альгат поднялся со стула, оторвав от меня насмешливый взгляд и направился к двери ровно в тот момент, когда она распахнулась являя нам хмурого лорда директора. Артан Ташотэй бросил на меня оценивающий взгляд и вернул его Альгату.

- Осколок разломан. Я представлял себе всё совсем иначе, Альгат. Договорённости были...

Блондин со злой усмешкой вскинул руку и сжал пальцы в до боли знакомом движении. Только тёмный просто схватился за горло и осел на пол.

- Я свою задачу выполнил, выродок. Остальное меня не волнует. Пользуйся на здоровье.

В чёрных глазах лорда застыло недоумение, которое тут же сменилось вспышкой ярости. На шее мужчины вздулись вены, а глаза целиком заволокло чернотой. Я, как ученица школы Артахаса Вауда, понимала, что магистр на грани срыва, но ничего не могла с этим сделать. В такой ситуации есть лишь один путь к спасению: бежать!

Но, похоже Альгату было всё равно. Он расхохотался и стряхнув с пальцев несуществующую грязь растворился в молочном тумане, столбом устремившимся под потолок. И вот теперь чёрный взор мага был обращён на единственное живое существо в этом помещении.

Бездна в глазах жаждала боли и мучений, страданий и истерзанной плоти. Вот почему тёмным нужно контролировать себя, чтобы их не упекли в психушку. Иначе дар берёт над ними верх и позволяет творить то, что никогда не позволит любой другой.

Шаг тёмного в мою сторону и я вжимаюсь в спинку стула, слыша характерный скрип. Всё нутро сжалось и дышать стало совсем трудно, будто кто-то насыпал туда ледяной крошки.

- Я буду осторожен, мой нежный цветочек, - шипит тёмный и делает ещё один медленный шаг, от которого моё сердце замирает на месте, потому что за его спиной пространство разрезает другая белёсая вспышка.

- Найди себе другую поляну, - хмыкает ледяной принц и хватает лорда за голову.

Я вижу, как из-под его пальцев вспыхнул белый свет, после чего широко открытые глаза директора утратили осмысленность и приобрели тусклый блеск. Эллариец разжал пальцы и тёмный рухнул на пол, где сжался в комочек и заскулил.

- Я же говорил, что вижу таких, как ты насквозь...

Я попыталась подняться со стула, но грудь сдавило, а голова закружилась. Пришлось даже зажмуриться, чтобы прийти в себя. Но одно нежное касание к виску горячими пальцами и всё проходит. Вскидываю взгляд и тону в серебристой остроте.

Айс молчал, сосредоточив взгляд на моём лице. Вновь возникло ощущение, что он к чему-то прислушивается, но уже через пару секунд мужчина попытался поднять меня на руки. 

- Нет! Пожалуйста, найди Нирана! 

Неожиданный грохот ворвался в комнату вместе с плотными клубами пыли. Я закашлялась. Здание рушилось, заставляя моё измученное сердце сжиматься от страха. Казалось, что сейчас потолок обрушится нам на голову, и я так и не увижу Нира в живых. От этого ужас подкатывал к горлу. 

Айсэттар вновь попытался меня поднять, но я оттолкнула его руки. 

- Ниран! - упрямый взгляд в острое серебро и сожаление в его глазах в ответ. 

- Я перенесу тебя в безопасное место, а после найду его. 

Это займёт слишком много времени, а сейчас дорога каждая секунда. Надо придумать что-то другое. Я даже готова остаться здесь, лишь бы брат был цел и невредим. 

- Найди. Я подожду. 

- Я не позволю тебе погибнуть под камнями. 

О, Небо! Мы больше времени тратим на этот никчёмный разговор! 

- Перенеси меня во двор дома. Там наверняка безопасно. 

Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах застыла странная эмоция. Боль. Звериная тоскливая боль. Он поднял меня на руки и позволил нам раствориться в белых искрах портала, а уже через половину секунды опустил на землю, откуда можно было увидеть, как обваливается огромная крепость впереди. Айсэттар поцеловал меня в лоб и тихо прошептал, будто боясь, что кто-то услышит: 

- Прости. Я скоро вернусь, - я даже не успела взглянуть в его глаза, как он вновь растворился в искрах. 

Секунды шли друг за другом, покрывая моё нутро ледяной изморозью. В груди всё сильнее саднило, и не удержавшись, я оттянула ворот кофты, чтобы увидеть странное свечение под кожей. Что это такое? Осколок, как у Кьяры? Или что-то хуже? 

- Ты должна была сдохнуть! - женский голос расстал меня в расплох, заставив вздрогнуть. 

Я обернулась и посмотрела на Витэль. Она держала за руку Тавьена, чей чёрный взгляд был будто обращён в себя. Он постоянно что-то шептал, но я не вслушивалась, стараясь не обращать внимания на того, кто делал мою жизнь невыносимой. 

- Не случилось, - ответила ей, осторожно поднимаясь на ноги — Моё место отдали лорду директору, который погибнет под камнями. 

И я нисколько не сожалела об этом. Потому что понимала, что я не первая жертва в его руках. Но пусть буду последней. Даже не испытываю ни капли жалости к садисту и насильнику, прикрывавшемуся собственным племянником. Сколько девочек он загубил? И как Витэль могла опуститься до сговора с ним? 

- Ну нет! 

Неожиданно она выпускает руку тёмного и стремительным шагом направляется ко мне. Я вижу полный убийственной решимости взгляд, но не ожидаю того, что произойдёт через какую-то секунду. Её рука выхватывает кинжал из складок платья и одно резкое, но точное движение определяет её и мою судьбу. 

Полный ненависти взгляд пронзил меня насквозь, заставив снова обмереть. Я всегда хотела спросить Витэль о причинах такой нелюбви ко мне. Ведь когда-то эти глаза смотрели на меня с обожанием. 

- За что? 

- Ненавижу, - шёпотом в ответ. - Злые слёзы на глазах, но я по-прежнему не понимаю причин. - Тебя все любят. Все... Ты была вся такая добрая, светлая. А я была лишь твоей тенью. Влюблённой в того, для кого светилом была «маленькая Айрис». Позже ты и Тавьена у меня пыталась отнять. Я тебя ненавижу... 

Мир тускнеет в одно мгновение. Разве можно ненавидеть за то, что кого-то любят больше, чем тебя? Ниран всегда был мне братом, и никогда даже не намекал на другие чувства, потому что их не было. Витэль была влюблена в него? 

Она держит меня за плечи и опускается на землю. Сейчас мы крепко вцепились друг в друга, будто нет между нами её ненависти и моего непонимания. Только у одной из нас из груди торчит рукоятка кинжала, который оборвёт жизнь в считанные минуты. Я чувствую, как пульсирует в груди то, что поместил в меня Альгат, и от этого становится страшно. А ещё я внезапно осознала, что именно шепчет Тавьен. Он повторяет мои слова. Умоляет не трогать и всхлипывает, как я, всякий раз, когда он проводил со мной время. Похоже Айсэттар придумал самое лучшее наказание для тёмного. Он проживает мою жизнь внутри себя раз за разом подвергаясь собственному насилию. 

Я усмехаюсь и вновь смотрю на Витэль. 

- Ну теперь-то ты довольна? - спрашиваю осипшим голосом. 

Улыбается в ответ. И нет в этой улыбке ничего светлого и доброго. От маленькой девочки по имени Витэль не осталось ничего. Только мои воспоминания. 

- Более чем. 

Знала бы, что так закончится моя жизнь, прервала бы её сама, сбросившись с моста. Такое существование лишь трата времени, которое ничего хорошего никому не принесло. Возможно, не будь меня, у всех этих людей жизнь сложилась бы совершенно по-другому. Витэль и Ниран были бы вместе, тёмные не сошли бы с ума, а господин Такода никогда бы не познал горечи утраты. И Айсэттар... Айсэттар бы так и остался в объятиях заклинания... Возможно, так было бы лучше. 

- Айрис. 

Боковым зрением замечаю его возвращение с незнакомым мужчиной в имперской форме, который держал за плечо растрёпанного Нира. Сам Нир дёргается, когда Витэль резко отпускает мои плечи и позволяет рухнуть спиной на землю. В груди взрывается боль, но я сдерживаю крик, закусив губу. Становится жарко и холодно одновременно, а лёгкие будто сдавило невидимыми тисками. 

- Избавься от девчонки! - громко командует Айсэттар и я чувствую, что он берёт меня на руки. И снова морозные искры портала. Снова смена обстановки. На этот раз дольше, но приоткрыв глаза я вижу странный холл, посреди которого стоит каменная стёсанная глыба прямоугольной формы. Айсэттар укладывает меня на неё, и я снова приоткрываю глаза и снова тону в остром взгляде. Он положил руку рядом с торчащей рукояткой. Мгновение, белая вспышка перед глазами и что-то меняется, но я не могу понять, что именно. 4f7b7c

Не знаю, что он собирается делать, но точно знаю, что это последние минуты моей жизни. Я не могла дышать. Всё тело горело огнём, а нутро стыло от холода. Признание смерти пришло сразу, когда меня пронзил его холодный взгляд. В нём не было сожаления, но таилось что-то иное. Будто он знал всё наперёд. Будто моя жизнь, как на ладони от начала и до самого конца. 

- Слишком мало познаний, чтобы постичь, Айрис, - шепчет он. 

Во мне зияла пустота. Не от боли, нет. Я знаю точно, что он никогда меня не обманывал, просто ничего не рассказывал, не считая нужным. 

- Смерть не конец, а новая жизнь не начало, - он погладил меня по голове, второй ладонью прикрывая рану. Теперь я увидела, что из-под той руки сочился свет и унимал мою боль. - Всё началось гораздо раньше, - невесомое касание губ ко лбу. Еле ощутимое. - Началось, кода кто-то одинокий создал ткань миров из нитей судеб. Когда одну жизнь связал с другой. С женской сущностью, что любила танцевать на пустых звёздах. Когда всё белое было отделено от чёрного, когда душа была единой и полной, когда мир был пуст и мал... 

К чему это всё? Перед своей смертью последнее, о чём я хотела бы слышать от него так это о том, что кто-то что-то создал. 

- Это твоя религия? - хрипло спросила я, медленно выдавливая звуки из своих легких. 

Улыбается очень нежно, задумчиво разглядывая моё лицо. 

- Это гораздо большее, радость моя. Но тебе не хватает... - его бархатный голос оборвал мой надрывный кашель. Айсэттар нахмурился, а после выдохнул, прикрыв глаза. - Пошло не совсем так, как планировал. 

- Планировал что? Ты всё время говоришь какими-то загадками, урывками. Не желаешь рассказать? Я с самого начала не знаю кто ты... - я зашлась кашлем вновь. Что-то мешало дышать. - Кто ты? Альгат сказал, ты сын неизвестного и ледяной богини, но это не ответ, который я хочу знать. 

Я может и молчу, но точно не дура, чтобы не понимать, что он не простой маг, которому кто-то желает отомстить. То, как говорил о нём Альгат, какой триумф испытывал...  

Пронзительные глаза смотрели очень задумчиво. Айсэттар судя по всему решал говорить или нет. Мне казалось, что он не станет сомневаться и поведает обо всём. Но, видимо, я была не тем человеком, которому можно рассказать об истинной своей личности. 

- Я обязательно расскажу. Но не сейчас. 

Горькая улыбка скользнула по моим губам. Трудно представить себе более жестокий ответ, ведь я точно знала, что вижу его в последний раз. Что бы там не говорила его религия, моя всегда убеждала меня, что небо единственная цель для мертвецов. Мы родились под голубым небом. Под голубым же небом и умрём. А дальше? Дальше нет ничего. 

- Кьяра? 

И снова кашель. На этот раз сильный и влажный. Прижав кулак ко рту, я поняла, что из моих лёгких со свистом выходит кровь, крупными каплями покрывая кожу на руке. Липкий страх подкатил к горлу. Почему-то только сейчас я в полной мере осознала, что завтра для меня не наступит никогда. Не будет улыбок Кьяры, Нирана и папы. Не будет ничего! Я ведь ничего не успела! 

Неуловимое касание к виску и горячее дыхание опаляет щёку. 

- Ш-ш-ш-ш. Не паникуй, всё будет хорошо, слышишь? Я покажу... 

Айсэттар отстраняется и пристально смотрит в мои глаза, пока я обращаю внимание на то, что начинаю замерзать. 

Яркая ослепительная вспышка и картинка перед моими глазами меняется. Папа стоит у магпечи и с улыбкой выкладывает мои любимые булочки в плетёную корзинку. Мне кажется, что я ощущаю их запах и тепло, но в действительности не могу даже притронуться. За прилавком стоит Ниран с волосами, как всегда собранными в высокий хвост. Судя по их лицам, они счастливы. Это происходит сейчас? Не может быть, Ниран видел меня с кинжалом в груди. Он что-то кому-то говорит, и я поворачиваюсь. Кьяра нависает над прилавком и смотрит в его лицо. Я вижу выражение на её лице. Она улыбается, немного хитро, но так, как улыбалась мне, когда предлагала какую-нибудь авантюру. 

Они счастливы... А мне радостно, что всё так и немного грустно, что обо мне не помнят или не знают. 

- Они не будут помнить... Ты останешься только в моём сердце, радость моя... 

Счастливые лица тают, и я вновь тону в серых льдистых омутах. 

Хочу спросить, но кашляю. Практически захлёбываюсь собственной кровью, не имея возможности узнать чуточку больше о тех, кого покидаю. Что с Кьярой? Из неё вытащили осколок? Что стало с Нираном и папой? Они правда обо мне забудут? К глазам подкатили слёзы, потому что я не хотела с ними расставаться. 

Это больно. 

- Х-х-олодно.. 

Айсэттар осторожно берёт мои руки в свои горячие ладони и начинает медленно их отогревать. Что-то проскальзывает в его взгляде, я замечаю это, но спросить не могу. 

- Я бы отдал всё, чтобы твоя смерть была хоть на атом менее мучительной. Я могу унять боль, согреть, но позволить уйти быстрее не могу, - он неожиданно зажмурился, тяжело выдыхая и уткнулся лбом в мои ледяные пальцы. - Я даже мог бы обратить эту смерть, но сделаю только хуже тебе и твоим близким. 

Я молчала, чувствуя, как меня покидают силы. Медленно, но верно, боль превращалась в равнодушие. Единственное, что доставляло дискомфорт моему телу — холод. Страшно ли умирать? По началу — определённо да. Очень страшно осознавать, что ты что-то оставляешь. Уходишь, не сказав кому-то прощальных слов и не признавшись в чувствах. Если бы я могла повернуть время вспять, то обязательно сказала бы папе, что он самый лучший папа в мире. Нирану бы сказала, что обожаю его просто за то, что он есть. Пусть иногда такой колючий, что даже сам себя ранит. Сказала бы, что люблю его. И Кьяра. Кьяру бы очень крепко обняла и разревелась, откровенно заявив, что она самая лучшая подруга, какую только можно найти на всём свете. И что без неё моя жизнь была бы усеяна руинами после предательства Витэль. Айсэттар... Айсэттару я могу признаться прямо сейчас, пока в глазах не потемнело окончательно. 

- Я люблю... - он вскидывает взгляд на меня и последнее, что я запоминаю это звериную тоску и жгучее чувство вины. 

И мир меркнет с утихающим шёпотом красивого нежного голоса. 

- Я искуплю свою вину...