Эпилог

И, конечно, я пропустила все самое интересное! Например, как осыпался черным пеплом уже не столь огромный скелет... Или вспыхнувшие и тут же ушедшие во мглу безвременья четыре фигуры, даже отдаленно не напоминавшие человеческие... И, наконец, открывшееся пространство, куда шагнул Властелин Тьмы Мхефиаансиан, на ходу уменьшаясь в размерах, чтобы уместиться в ставшее привычным человеческое тело...

***

— Ну наконец-то, — хрипло пробормотала Виктория, открывая глаза.

Верховная Жрица не сказала ничего, только с трудом отняла пальцы от висков тела на алтаре. Подруга оказалась рядом вовремя, чтобы подставить плечо и помочь эльфийке сделать несколько спотыкающихся неуверенных шагов до кресла, из которого только что поднялась.

Мстислав Ярославович осторожно выпустил свою светящуюся ношу, пророкотал несколько звуков, не слишком пригодных для человеческого горла, но древняя магия этого места не могла не прийти на помощь своим повелителям. Полупрозрачный силуэт, сотканный из чистого Света мягко совпал с телом на алтаре, возвращая ему яркость красок, стук сердца, живое дыхание...

Женщины с интересом наблюдали за действиями Властелина Тьмы:

— Так вот как это выглядит со стороны, — с усталой усмешкой шепнула Ирралиэнь подруге.

— Угу, — заторможенно кивнула она. — Только ты сама проявляешься, а это зрелище не для слабонервных.

— Представляешь, каково было Ристу в тот первый и единственный раз? — хмыкнула Жрица.

— Да ему какая разница? — отмахнулась Виктория. — Он и так седой!

— Не скажи... Мог же еще и начать заикаться!

— Твоя правда...

— Благодарю за помощь, — Мхефиаансиан поднял на женщин черный взгляд, прерывая их тихий беспредметный разговор. — По одной просьбе каждой. Приходите утром.

Было заметно, что речь все еще давалась ему с трудом, но по тому, как округлились глаза эльфийки, Вика поняла, что благодарность высших сил превзошла ее ожидания. Ирралиэнь, тяжело опираясь на протянутую руку подруги, поднялась и молча склонила голову. Виктория озадаченно повторила ее жест.

— Ступайте. Мы уйдем завтра. Теперь это безопасно...

***

Я открыла глаза в бирюзовом сумраке святилища, видимо, так неожиданно, что Мстислав Ярославович Лыков не успел стереть со своего обычно невозмутимого лица растерянно-счастливое выражение. Которое ничуть не портила ни царапина во всю щеку, ни ссадина на виске, расцветившая лысый череп почти до макушки фиолетово-черными разводами. Ни даже Тьма, выглядывающая откуда-то из глубины невероятно расширенных зрачков.

Он сидел на полу рядом с небольшим удобным диванчиком, на который перенес меня с алтаря. Да, повезло, что Виктория после первого же ритуала передачи жизненной силы заявила подруге и мужу, что страдать, а также терпеть тяготы и лишения не намерена. Даже во имя столь высокой цели. Хранитель не мог отказать обожаемой супруге, а Верховная Жрица, пробурчав что-то про слабости человеческого тела, согласилась с тем, что друзей выбирают не за отсутствие недостатков, а за наличие достоинств.

Мне хотелось сказать Мстиславу так много, но мысли так толпились в голове, что нужные слова просто не могли протолкнуться наружу... да и был ли смысл? Тому, кто живет тысячи лет наверняка известны все мои...

— Говори, Мариш... — почти беззвучно прошептал он, неуверенно проводя кончиками пальцев по моей щеке. — Говори, что хочешь... Я... впервые за время своего существования чувствую себя... таким бессильным... и таким... всемогущим...

В глазах защипало и я, с трудом проглотив комок из несказанных слов, просто притянула его к себе.

— Хефи, мы дома? — просипела я сухим горлом, уткнувшись носом ему в наименее пострадавшую щеку.

— Почти, детка, — хрипло прошептал он, не возражая против сокращения своего зубодробительного имени. — Отдыхай пока, я посижу с тобой.

Конечно, когда твой сон охраняет настоящая Тьма, само по себе приятно, но...

— Лучше полежи, — слабо улыбнулась я.

— Мы не поместимся здесь, — смущенно возразил он, вопреки своим словам, крепко прижимая меня к себе.

— А я подвинусь, — расстаться с ним хоть на секунду казалось выше простых человеческих сил.

Бесконечно нежный, неторопливый поцелуй окончательно убедил меня в том, что я вернулась. В том, что страшное пророчество осталось позади. В том, что для нас все только начинается. Я так и уснула, в его объятиях, убаюканная тихими признаниями в бесконечной любви на незнакомом языке, который я почему-то теперь понимала...

Говорят, есть такая примета, что если утром вас разбудил дракон, день принесет много приятных неожиданностей. Дракону. Видимо, она не рассматривала вариант развития событий, при котором он, как положено мужчине и будущему Отцу клана, первым сунется в святилище, которое облюбовали для первой брачной ночи Тьма и Свет.

— Мстислав Ярославович, не обольщайтесь, — вкрадчиво посоветовал Аберфорт Генрихович, наблюдая нашу скульптурную группу. — То, что женщина гладит вас по голове, еще ничего не значит. Возможно, супруга проверяет, в какую сторону она откручивается...

В него полетела диванная подушка. Конечно, наглый ледяной дракон увернулся, но из коридора донеслось сдавленное хихиканье. Оно переросло в откровенный смех, когда наши попытки удержать равновесие на слишком узкой для двоих (и вдобавок скользкой!) поверхности потерпели крах.

В святилище заглянула Виктория:

— Я шла пригласить вас на завтрак вообще-то, — сквозь смех извиняющимся тоном проговорила она, бросая укоризненные взгляды на своего менее тактичного гостя.

— Надо полагать, Аберфорт Генрихович вызвался составить вам компанию из опасения, что я могу позавтракать именно вами? — невозмутимо уточнил Мстислав, закинув руки за голову и не делая попыток подняться.

Кажется, Властелина Тьмы вполне устраивало то, что я оказалась сверху и теперь украдкой целовала и прикусывала его за ухо.

— В этом случае меня бы Филя сопровождал, — усмехнулась Вика. — Но, как видите, он вам доверяет.

— Да-а... — очень двусмысленно вздохнул Мхефиаансиан, когда мои ласки стали активнее. — Какие глубокие у него познания в профессиональной области... Такие глубокие, что не докопаешься.

— Думаю, тут дело не в них, — супруга Хранителя сделала вид, что не замечает результатов моей подрывающей авторитет воплощения Тьмы деятельности.

— Да и если вы все еще роете ямы для врагов, вы большой оптимист, думая, что у них нет своих собственных, — вставил свои пять копеек Аберфорт Генрихович. — Ждем вас в столовой.

— Долго придется ждать, — тихо проговорил его давний оппонент мне в губы. — Если ты, конечно, не хочешь есть...

Я, конечно, изрядно проголодалась за это время, но вот прямо сейчас мне хотелось совершенно не завтракать...

Главной темой обсуждения стало безопасное открытие Врат. Мужчины и Ирралиэнь активно спорили, как это можно применить для блага обоих миров, Виктория бросала на мужа самые убедительные взгляды, а я просто завтракала, время от времени поглаживая колено самого потрясающего участника этой дискуссии.

Ирралиэнь, поддерживающая во мне жизнь больше суток, выглядела изможденной, но глаза эльфийки сверкали азартом и предвкушением новых возможностей. Узнав, сколько прошло времени, я уважительно присвистнула, а Верховная Жрица покровительственно улыбнулась:

— Любишь играть со временем, люби и в парадоксы попадать.

Вике все-таки удалось подремать вполглаза во время эпичной битвы, поэтому она выглядела посвежее подруги, но человеческая природа брала свое. Супруга Хранителя немало выложилась, направляя меня, защищая от лжи темных сущностей, страхуя мои мысли и чувства. В ответ на мои благодарности, она только устало потерла лицо:

— Некоторые вещи я делаю просто потому что могу.

На прощание Мхефиаансиан оставил им по крошечной метке на тыльной стороне запястья. В случае необходимости достаточно было просто дотронуться и позвать, просьба будет исполнена.

— Надеюсь, вам это понадобится не скоро, — хмыкнул он, глядя почему-то в глаза Хранителю.

— С энергией Ирри? — хмыкнул тот, покосившись на ледяного дракона. — В твоих интересах не откладывать медовый месяц. И то, не уверен, что у тебя он вообще будет...

— Поддержу, — согласно кивнул Аберфорт Генрихович, пожимая протянутую руку. — Я тоже не уверен в ваших возможностях.

***

Мы расписались в одном из столичных загсов спустя несколько дней после возвращения. В Академии уже началась сессия, впереди замаячили первые отчеты по грантовым проектам, Корнеев уже смеялся, что администрация Академии будет требовать с него плату за проживание, но Мстислав настоял на скорейшем соблюдении всех формальностей.

— Мариш, ты слышала, что сказал Хранитель?

— Филя? — хихикнула я. — Ну, допустим...

— Так вот, я тоже немного знаком с Верховной Жрицей Природы, и, боюсь, он вовсе не преувеличивал...

— Детка, ты же понимаешь, как это все будет выглядеть? — с загадочной улыбкой проговорила Агриппина Павловна, бросив нежный взгляд на Сергея Борисовича. — Готова?

Я усмехнулась, понимая о чем она говорит. Только на нашей кафедре трудились не закрывая рта как минимум три профессиональные сплетницы (не считая доцента Ветрова), что уж говорить обо всей Академии. Конечно, мне нет до них дела, но послушать же интересно!

— Я не обязана вдыхать то, что выдыхают другие. У меня есть своя система жизнеобеспечения, — я счастливо улыбнулась.

— Тогда удачи, — подмигнул мне Старцев.

— Я расскажу тебе самые интересные версии, — растроганно шмыгнула тонким носом старая гарпия.

— Ты меня утром разбудишь? — пробормотал Мстислав, устало уткнувшись лицом в мои разметавшиеся по подушке волосы.

— Я тебя утром и раз, и два буду, — тихо усмехнулась я, проводя ладонью от гладкого затылка по шее и вниз по спине, сколько смогла дотянуться. — А пока отдыхай, моя личная Тьма... Год у тебя выдался оторви и выбрось.

Ответом мне была едва слышная усмешка:

— Самый лучший год существования... — и быстро выровнявшееся дыхание.