Глава 8

— Вообще-то я планировала вернуться на кафедру, чтобы переобуться, — растеряно пояснила я Мстиславу Ярославовичу, не торопясь вырываться.

Предложение было очень соблазнительным, потому что такси я тоже как-то позабыла вызвать... нет, а кто бы не забыл?.. Весь мир перевернулся, неизвестно, кто там в этом такси за мной приедет... тьфу ты! Так можно начать подозревать каждого встречного, того же Лыкова. Ведь если бы в нашем мире гарпии и магия встречались на каждом шагу, люди, наверное, это заметили бы?.. Или нет. Как справедливо заметила Агриппина Павловна, большинству людей совершенно нет дела до того, что происходит вокруг.

— Не стоит вам сейчас туда возвращаться, — твердо произнес он, отвлекая меня от размышлений в духе теории вероятности.

Оказывается, мы уже почти дошли до парковки для сотрудников академии и остановились около ярко-красного внедорожника. Профессор пикнул брелком сигнализации и галантно распахнул заднюю дверь.

— Это машина вашей жены? — вырвалось у меня.

Лыкова, кажется, такое предположение озадачило:

— С чего вы взяли?

— Ну-у... как бы... — я неопределенно взмахнула рукой, усаживаясь в светлый кожаный салон, пахнущий свежестью и чем-то, совершенно не подлежащим определению, но однозначно приятным.

Мстислав Ярославович тем временем сел за руль, завел машину, но по-прежнему выжидательно смотрел на меня в зеркало заднего вида. М-да, как-то бестактно вышло. Некоторые вещи лучше не озвучивать, как бы наблюдательна ты ни была. Мало ли, какие у человека цветовые предпочтения, даже если он — здоровенный лысый мужик, одевающийся исключительно в черное.

— Вы имеете ввиду машину или жену? — похоже, неловкость ситуации я только усугубила.

— Я имею ввиду, когда вы успели сложить обо мне какое-то личное мнение, — холодно усмехнулся он, выворачивая руль.

Только я решила извиниться, как обнаружилось, что покинуть академию не так-то просто. Выезд преграждало заглохшее сразу за воротами отечественное средство передвижения примерно моего возраста. Лыков едва слышно выругался сквозь зубы, снова помянув каких-то химер, и выскочил из машины. От нечего делать, я уставилась в окно, чуть опустив стекло, чтобы слышать диалог. Всегда интересно наблюдать за такими высокомерными типами в конфликтных ситуациях.

Оскальзываясь на укатанном снегу, он быстро приблизился к машине, и осторожно постучал о стеклу. Оно рывками опустилось примерно на четверть, потом дверь распахнулась и из машины выглянула коротко стриженная женщина в куртке, наброшенной на безразмерную толстовку:

— Да, я в курсе, что мешаю выехать, Мстислав Ярославович, — спокойно сообщила она, запрокинув голову.

— Не сомневаюсь, Юлия Юрьевна, — кивнул Лыков. — Позвольте я посмотрю?

Она окинула скептическим взглядом собеседника в дорогом пальто и хмыкнула.

— А вы колдун или экстрасенс? — серьезно уточнила Юлия Юрьевна.

— Я не доверяю всем этим мошенникам, поэтому такие обряды предпочитаю проводить сам, — нахмурился Лыков.

Пару часов назад я была бы уверена, что все это тщательно замаскированный сарказм. А вот сегодня выяснилось, что возможны варианты, поэтому на всякий случай прислушалась еще внимательнее.

— Шутите? — уточнила и владелица четырехколесной недвижимости, тем не менее освобождая водительское сиденье.

Я с удивлением узнала в ней странную женщину, предлагавшую мне помощь на лестнице. Получается, она — преподаватель? Маловероятно, чтобы профессор уровня Лыкова обращался к студентам по имени-отчеству... Впрочем, и талантов автомеханика в нем крайне сложно было бы предположить!

— Шучу, — тем временем серьезно кивнул Мстислав Ярославович, занимая ее место. — Но это бывает крайне редко.

— Не знала, что вы умеете, — хмыкнула женщина, наблюдая за его манипуляциями.

Спустя буквально пару секунд машина оглушительно взрыкнула, из выхлопной трубы вырвался клуб черного дыма, после чего мотор заурчал ровно и мощно. Надо же, такой гениальный ученый — и что-то понимает в автомобилях! В моей картине мира работа головой и руками сочеталась плохо, поэтому обнаружив отвисшую челюсть, я поспешила придать лицу равнодушно-отстраненное выражение. Профессор мирового уровня быстро попрощался с Юлией Юрьевной и почти бегом рванул к своему внедорожнику.

Что-то мне не нравилось в том, как он торопился уехать из академии, но честно признаться, я и сама была не против побыстрее попасть в уютную гостиную Агриппины Павловны. Пусть бабка и оказалась самой настоящей гарпией, но за возможность забраться с ногами в кресло у окна, пить чай с видом на заснеженный сад и слушать, как Сергей Борисович негромко наигрывает что-то на рояле, я была готова простить ей любые недостатки! В конце концов, положа руку на сердце, лично мне Агриппина и правда не сделала ничего плохого. А в те два-три дня в месяце, когда быть женщиной особенно сложно, кто из нас не гарпия?

Лыков молча и сосредоточено стартовал, едва проезд освободился. Кажется, даже забыл про наш разговор, что в данной ситуации было лучшим вариантом. Пусть считает, что у меня в голове помутилось от переживаний.

Пока мы пробирались паутинкой старых улиц, пытаясь миновать пробки и заторы, в которых так любят постоять жители города в центре, я любовалась заснеженными домиками, гирляндами в окнах и на деревьях. Традиция украшать дома снаружи здесь появилась явно сравнительно недавно, поэтому ни о какой единой стилистике речи не шло. Зато все это было как-то очень... искренне, что ли?

Переведя задумчивый взгляд на сиденье перед собой, постаралась не задерживаться на идеально гладком черепе, возвышающимся над подголовником. Любопытно, куда он меня везет? Я же так и не уточнила...

— Марина Станиславовна, — голос после долгого молчания у Лыкова оказался хриплым и надтреснутым. — Я сейчас отвезу вас к Карпинской, ее дом хорошо защищен магией гарпий, но на будущее... вам следует быть внимательнее.

— Все сложности когда-нибудь заканчиваются, — улыбнулась я, стараясь быть милой.

— Ваша главная задача — не кончиться раньше них, — не повелся на уловку Мстислав Ярославович. — А еще лучше — постарайтесь побыстрее овладеть своей силой и способностями.

— Знать бы еще о чем речь, — со вздохом призналась я, вглядываясь в напечатанные жирным шрифтом слова распечатки, небрежно засунутой в карман переднего пассажирского сиденья, и с восхищенным вздохом протягивая к ней руку. — Можно я уже взяла?

Лыков нахмурился и обреченно вздохнул.

— Мстислав Ярославович, я глубоко уважаю вас, как ученого, но открывая каждый ваш учебник, у меня возникает только один вопрос... — пояснила я, листая распечатку его новой методички и изо всех сил сдерживая гомерический хохот от зубодробительности формулировок. — За что вы так ненавидите этих детей?

— Ничего личного, — с каким-то непонятным облегчением ухмыльнулся он, вглядываясь вдаль. — Мне за это хорошо платят.

За окном начал срываться снег, резко потемнело и пришлось включить подсветку салона. Я пролистала несколько страниц, вчитываясь в предложения, длиной в абзац. Пока дочитаешь до конца, забудешь с чего начал! По тому же принципу писались и законы, пожалуй, всех стран, где мне приходилось жить или просто бывать.

Споткнувшись об очередные антропосоциогенетические то ли процессы, то ли факторы, показавшиеся мне просто родными после морфологического монстра "репрезентативные функции в контексте стереотипов массового коммуникативного поведения", я откинулась на спинку сиденья и с силой потерла глаза.

Мозг, способный варить такую кашу, вызывал несомненное восхищение. А вот человек, транслирующий это вчерашним детям — еще и ужас.

— Да вы просто воплощение тьмы какое-то... — покачала я головой.

— Не какое-то, — хищно улыбнулся он, паркуясь у ворот дома Карпинской.

— Какими судьбами, Мх... Мстислав Ярославович? Чаю? — степенно вышедший на шум мотора Сергей Борисович коснулся панели открытия автоматических ворот.

— Не откажусь, — кивнул Лыков, аккуратно въезжая в не успевшие разъехаться створки.

Едва задний бампер их миновал, как Сергей Борисович, выглянув на улицу, активировал закрытие. Мстислав Ярославович с облегчением откинулся на спинку сиденья, и я только тут разглядела легкую испарину на лысом затылке. Что вообще происходит?!

Дверь с моей стороны открылась, и я, опершись на протянутую руку, осторожно вышла из машины. Плитка гостевой парковки подогревалась и наледи здесь не было, но с моей сегодняшней удачей сломать каблук, ногу или шею ничего не стоило! Больше всего мне сейчас хотелось стянуть с себя доспехи рыцаря слова и журнала успеваемости, переодеться в уютный спортивный костюм и выпить чашку чая. Или даже две. А их тайны... ждали же они почти сорок лет, полчаса погоды не сделают!

— С Агриппиной все в порядке? — проявил первые признаки волнения Сергей Борисович, на всякий случай придерживая меня за плечи.

— Ну, если Марина Станиславовна не уничтожила ее в порыве праведного гнева, то — да.

— Шутите? — приподнял брови радушный хозяин, не двигаясь с места.

— Надеюсь, — кивнул Лыков и с неизменной язвительностью пояснил: — Она сегодня рассказала Светочу правду...

Мне показалось, что мужчина Карпинской посмотрел на меня с опаской. Я укоризненно поджала губы:

— Сергей Борисович, это, конечно, было очень неожиданно, но у каждого свои недостатки!

На всякий случай я не стала уточнять, в курсе ли он дополнительной комплектации своей любимой женщины.

— Разумная позиция, — вздохнул мужчина, и наконец-то направился в сторону дома.

На следующий день Агриппина не только лично разбудила меня, но и не терпящим возражений тоном проинструктировала, пока я умывалась и чистила зубы:

— С кафедры ни ногой, это первое. Сегодня у тебя две пары? Обойдутся Ветровым, поработаешь над проектом Лыкова. Исследования, которые он рекомендовал к изучению, я тебе передам, пришлешь ко мне этого труса Валентина, ничего я ему не сделаю... это второе. Третье — не разговаривай с незнакомцами. Вообще ни с кем. Ни с преподавателями, ни со студентами...

— Агриппина Павловна, — хмыкнула я, выходя из уборной. — Вы себе это как представляете? Во-первых, что я скажу Валентину Петровичу? Во-вторых, для меня почти все в академии — незнакомцы, а в-третьих, из того, что мне вчера рассказали Лыков и ваш... гм... муж, я поняла, что этот Мавриус понятия не имеет, ни как я выгляжу, ни как меня зовут...

— Валентину скажешь , что тебя загрузил Лыков, он проникнется, что же до остального... Ты, Мариш, права, он не знает, но это дело времени, — она устало вздохнула. — И не забывай, что мы-то о нем ничего не знаем. Мстислав Ярославович его почувствовал, но вычислить не смог.

— Это потому что он гуманитарий, — упрямо фыркнула я, натягивая шерстяную водолазка.

— К тому же, Мавриус может менять тело, а ты — нет, — проигнорировала мою ремарку Агриппина. — Поэтому найти тебя может быстрее, чем ты думаешь. Другой вопрос, что пока он так же, как все мы, вынужден следовать законам этой страны и уставу академии... Не спорь со мной, детка, жду тебя в машине.

***

— Мстислав Ярославович, а вы не преувеличиваете опасность? — услышала я, спустившись на первый этаж.

Войдя в дом, я первым делом исполнила свою мечту о комфортной одежде. А во вторую — отправилась на кухню за чаем, но заметила, что мужчины уже обосновались в гостиной.

— Я ее, Старцев, преуменьшаю, чтобы не пугать тебя раньше времени, — едко ответил Лыков. — Я прекрасно помню, какой ты в молодости был паникер, когда дело доходило до твоей обожаемой гарпии!

— С тех пор мало, что изменилось, — равнодушно пожал плечами Сергей Борисович. — И, как и тридцать лет назад, я вам говорю: они доберутся до Агриппины только через мой труп.

— А я тебе, как и тридцать лет назад, повторю, что организовать твой человеческий труп для бессмертных не проблема. Тьма усилила бы тебя!

— Не хочу, — буркнул мужчина, снял очки и с нажимом потер переносицу. — Я родился человеком, человеком и закончу свой путь. Сколько бы там его ни осталось!

Похоже, этот странный, на первый взгляд, разговор они вели не впервые. Получается, Лыков все-таки не человек. Тогда кто? Оборотень какой-нибудь? Темный маг? Ладно, разберусь со временем, не самый это актуальный сейчас вопрос.

— Завязывай с пафосом, щенок, — досадливо бросил Мстислав Ярославович (который, к слову, не выглядел сильно старше Сергея Борисовича). — Давно проверялся?

— Месяц назад, как вернулся, — бросил тот, замечая замершую в дверях меня. — Марина, проходи скорее! Чай остынет, да и разговор нам предстоит долгий...

Он протянул мне кружку, от которой поднимался ароматный пар, и бросил взгляд на Лыкова. Профессор скривился, вытянул свои бесконечные ноги (оказывается, вполне себе мускулистые) и, откинувшись в кресле, прикрыл глаза.

Вкратце, рассказ Сергея Борисовича Старцева представлял собой краткий обзор событий, непосредственно предшествующих моему возвращению на родину. То, что печать ослабла еще тридцать лет назад, беспокоило Агриппину не слишком. Благодаря своей магии ("Честно говоря, так и не смог разобраться в этих тонкостях", — с легким смущением пояснил он), гарпия сделала меня невидимой для мстительно настроенных древних богов. Но за последние годы произошло сразу несколько переходов между мирами — двадцать лет назад, десять лет назад и буквально недели три назад.

— Причем, последний раз Мхефиаансиан сам и открыл Врата, — закончил Сергей Борисович. — Агриппина Павловна знала, что это случится и последствия неизбежны, поэтому и озадачила меня документами для твоего возвращения. Печать ослабла настолько, что запертые Там, куда все уходит, сущности смогли просочиться в наш мир. Пока нам известно о четверых, но сколько их на самом деле? И надолго ли хватит их страха перед Мхефиаансианом?..

— Надолго, — буркнул Мстислав Ярославович. — Поеду я, Старцев, дел еще по горло. Ты не болтай лишнего и приглядывай за ситуацией...

Они вышли, а я призадумалась. Правда, не о ситуации в целом, а о том, что могло сподвигнуть молодого, симпатичного, подающего надежды ученого связаться с настоящей гарпией.

— А я ее очень люблю, — хмыкнул Сергей Борисович.

Оказывается, вернулся он быстро, а последнюю фразу я произнесла вслух. Когда живешь одна, начинаешь ценить общение с умным человеком.

— Агриппина очень привязана к тебе, и единственное, чего на самом деле хочет — защитить. Я знаю, во все это нелегко поверить, но... добро пожаловать в мой мир!

Он вернулся в свое кресло и долил мне горячего чая.

***

— Корнеев, будьте любезны, задержитесь!

По просьбе Агриппины Павловны, я попросила Валентина Петровича спуститься в архив. Вот только Ветров оказался хитрее — отправился к айтишникам (к моей зависти, потому что мне так и не удалось пока продолжить свое собственное расследование), а к гарпии отправил первого попавшегося смышленого студента.

Молодой человек с готовностью вернулся к моему столу, широко улыбаясь:

— Вы хотите сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться?

— Почти, — хмыкнула я, пряча злорадную улыбку. — Я вижу вы — человек с активной жизненной позицией. Поэтому предлагаю вам поработать на благо отечественной науки.

— Надеюсь, ради нее никого не надо убивать? А то я, знаете ли, идеологический пацифист.

— Нет-нет, нужно будет оказать бесценную помощь профессору Лыкову...

— Бесценную, потому что бесплатную? — понятливо уточнил студент.

— Именно. Бесплатную и, возможно, даже не за "спасибо". Видите ли, сей ученый муж предложил мне участие в крайне интересном для меня проекте, но при этом, видимо, не учел, что "работать с ним" и "работать на него" — очень разные вещи. Поэтому я предлагаю вам статус его личного помощника, а со своей стороны обещаю необходимую информационную поддержку.

Он приподнял брови и кивнул:

— Я подозревал, что и преподавателям не чужда феодальная форма правления. Так что, как бы там ни было, я согласен.

— Почему же вы соглашаетесь, если вполне можете отказаться?

— Потому что вам трудно отказать! — еще шире улыбнулся он.