Глава 7

— Та-ак, — протянула я, продолжая дышать размеренно, чтобы унять сердцебиение. — Ну а вы, Мстислав Ярославович, кем изволите быть в этой истории?

Скепсис в вопросе все равно проскользнул, хоть я и честно пыталась его не демонстрировать, по крайней мере, так явно. С одной стороны, поверить в то, что твоя бабка — гарпия в сорок лет довольно трудно. С другой же — не доверять собственным глазам у меня причин, вроде бы не было. Опять же, то, что Агриппина Павловна за время моей жизни практически не изменилась, говорило в пользу ее версии. Хотя и отличных результатов пластических хирургов я насмотрелись достаточно — жены моих преподавателей заграницей шли на все ухищрения современной косметологии, чтобы удержать внимание мужей. Оно и понятно, в отличие от них, третьекурскицы не стареют.

— Я в этой, как вы выразились, Марина Станиславовна, истории, своего рода гарант вашей безопасности, — максимально размыто сформулировал Лыков.

— Но... гм... вы хотя бы человек?

— В настоящее время, да.

— А на досуге? — снова не удержалась я от сарказма. — превращаетесь в кого? Или, может, другие непотребства творите, м? На потребу своей темной душе, например...

Агриппина Павловна издала странный смешок, больше похожий на птичий клекот.

— Все, что вам сейчас необходимо знать, вы узнали, — холодно ответил мужчина, ставя свою чашку на стол рядом с моей рукой. — А сейчас прошу меня извинить, я откланиваюсь, у меня дела. Благодарю за кофе, Агриппина Павловна, и надеюсь на всестороннее содействие не только в данном вопросе.

С этими словами он резко развернулся и покинул кабинет. Кажется, даже дышать стало легче после ухода этого неприятного, в общем-то, человека.

— М-да, — протянула Агриппина, бросив взгляд ему вслед. — Умеет же озадачить, гаденыш! Ничего не скажешь...

— Не он один, — я многозначительно приподняла бровь и внимательно посмотрела на свою опекуншу. — И когда же вы собирались мне рассказать о таких подробностях своей... гм... личной жизни?

— Личная жизнь, детка, — покровительственно улыбнулась гарпия, — на то и личная. Что знать о ней всем отнюдь не обязательно.

— Но если это правда, и я последняя... — вглядевшись в свиток внимательнее, нашла нужную строчку и снова подняла на нее глаза: — В ком течет кровь древних, да похоже, уже всеми давно забытых богов... к тому же, еще и сила во мне спит... надо полагать, магическая? Может, я имела право узнать об этом несколько раньше? Например, тогда, когда во все это критично проще поверить!

На последней фразе голос сорвался на крик неожиданно даже для меня, но Агриппина, кажется, именно такой реакции и ждала. Стоически вздохнув, она оперлась ладонями о стол, но вставать не спешила.

— Мариш, послушай, — она помолчал, подбирая слова. — Я... наверное, ты права. Можно было тебе и пораньше об этом рассказать, но дело в том, что... скажем так, я не была уверена в том, что ты — именно то дитя, о котором говорит Пророчество...

— А! Так это еще и пророчество, — нервно хохотнула я. — Тогда извините, Агриппина Павловна, мой личный список вопросов к вам увеличился еще на несколько пунктов!

Она наконец поднялась из-за стола и прошагала из угла в угол кабинета.

— Детка, — осторожно она нависла надо мной, как будто боясь спугнуть. — Послушай меня... все это так неожиданно, если честно, не так я собиралась тебе все это рассказать... Да, не перебивай, собиралась. В день твоего сорокалетия, для нас — это возраст совершеннолетия и... гм... первого самостоятельного вылета из гнезда. Вот я и подумала, если ты — обычный человек, то и у вас к этому возрасту отрастают мозги, а значит, сможешь понять, почему я это сделала...

— И почему же?.. — ее голос, а еще больше — взгляд, снова начали погружать меня в какое-то странное состояние.

— Я искала тебя, — она вздохнула, отпуская мое сознание и устало возвращаясь на свое место. — Точнее, не тебя, а Светоч. Я обещала старому Хранителю еще в нашем мире, что сохраню память о нашем мире, когда тот грозил развалиться на куски и перестать существовать, и одним из способов это сделать был — выжить. Но так получилось, что и здесь оказалось не так безопасно, несмотря на отсутствие магии...

Я устало потерла лицо ладонями. Оказывается, подобные открытия и откровения могут быть невероятно утомительными. Я чувствовала себя, как выжатый лимон и лихорадочно искала способ обрести внутреннюю опору. А что может послужить лучшей точкой отсчета, чем любовь?

— Зачем вы ему это обещали? — тихо спросила я.

— Лисецкий-старший умел быть очень убедительным, — грустно усмехнулась Агриппина, как будто о давно ушедшем друге.

Опять Лисецкий! Хм, желание наведаться в айти-отдел превратилось в пункт плана действий. Но точно не сегодня. Сегодня у меня на повестке дня остался только один, но очень важный вопрос, который следовало прояснить.

— Агриппина Павловна, — позвала я, придвинув свою ладонь к кончикам ее длинных ногтей, но так и не решившись коснуться их. — А... Я слышала, как Мстислав Ярославович сказал, что вы меня украли. Почему?

Чувство было, как будто прыгнула с обрыва, и тут либо глубина обнимет, либо скалы разобьют на тысячи осколков...

— Я тогда была замужем за достаточно весомым чиновником, — неожиданно тепло улыбнулась она, несмотря на клыки. — Мы не могли иметь своих детей, но он очень хотел, чтобы я была счастлива... И позволил выбрать любого ребенка из тех, от которых отказались родители, — мое сердце стукнуло невпопад и оборвалось. Но, как выяснилось, рано... — Когда я увидела тебя, твоя мать все еще болталась между жизнью и смертью, врачи пытались не пустить ее Туда, куда все уходит, и я пошла к ней. Твоя мать была из них, из потомков древних богов... Едва глянув мне в глаза, она прошептала: "Не отдавай ее Тьме!" стоило только предложить забрать тебя, если медицина окажется бессильной...

— Это не ответ на мой вопрос, — выдохнула я, пытаясь уложить в голове все сказанное гарпией.

— Ты мне просто очень понравилась, — Агриппина посмотрела на меня с ироничной укоризной. — Маленькая, хорошенькая, ярко-рыжая крайне недовольная девочка. Но на твое удочерение были и еще... гм... претенденты. Поэтому мне пришлось немного, скажем так, ускорить события.

Ну да, с какой-то веселой обреченностью вздохнула я. В конце концов, гарпия она или нет!

— Этот мир был выбран Хранителем как раз из-за отсутствия в нем собственной магии. Вот только когда мы пришли сюда, выяснилось, что не все так просто. Да, печать была куда крепче, и она обеспечивала защиту местных жителей от тех, в ком осталась только жажда мести... Древние боги мечтали жестоко расправиться со своими созданиями, посмевшими запереть их Там, куда все уходит. Богам без разницы, сколько прошло времени здесь... и без разницы, кому мстить, — гарпия невесело усмехнулась, элегантно поднялась из-за стола и занялась приготовлением свежего кофе, не прерывая свой рассказ. — Игорь Лисецкий сразу сказал нам, что назад дороги нет, и всю жизнь посвятил изучению особенностям последствий переходов. Перед смертью, он предупредил и меня, и Мхефиаансиана, что путешествия между мирами могут ослабить защиту и последствия будут ужасны... Твоя мать очень хотела тебя защитить, но в одном из родственников, желающих тебя забрать, я почувствовала чуждую мне магию. Ты неглупая девочка, и понимаешь, что это могло означать только одно, поэтому я тебя просто украла.

Я слушала ее, пытаясь разобраться, кто есть кто в этом рассказе. Лисецкий Филарет Игоревич, виденный мной накануне среди сотрудников Академии, вполне мог оказаться сыном того, кого упоминала Агриппина. Фамилия не самая распространенная, да и в подобные совпадения не слишком-то верилось.

— Украла? — невольно фыркнула я от такого неожиданного признания.

— А почему нет? — клыкасто ухмыльнулась моя опекунша, ставя передо мной чашку. — Мой супруг, Карпинский Леонид Владиленович, поорал, конечно, не без этого, что можно было и подождать, пока оформят документы, но дело замял. Люди даже не заметили, что произошло. А вот древние боги оказались куда более... проницательными. Спустя полгода я овдовела, — Агриппина Павловна печально вздохнула, машинально коснувшись одного из массивных колец на левой руке.

— Вы поэтому оставили его фамилию? — вырвалось у меня.

Гарпия кивнула:

— Моя магия закрыла тебя от их поисков но совсем сбить со следа не смогла. Тем более сейчас, когда печать ослабла из-за того, что этот мир стал неожиданно туристически привлекательным для излишне одаренных умников моего мира, — с едкой иронией закончила она. — Поэтому я решила, что рядом со мной тебе будет безопаснее.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — решила я подвести промежуточный итог своим размышлениям. — Получается, Игорь Лисецкий — это и есть Хранитель, который привел вас в этот мир, когда ваш собственный грозил рухнуть, — она кивнула, а я продолжила: — А сейчас в академии работает его сын.

Еще один кивок, но менее уверенный. Очень интересно, пожалуй, визит в айти-отдел откладывать не стоит.

— Я обязана Лисецкому-старшему жизнью, — призналась Агриппина Павловна. — Но за мальчиком приглядывала просто, из любопытства. Может, когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, но сейчас она не имеет никакого значения.

— Значит, теперь этот Филарет Игоревич — ваш Хранитель?

— Мой, ага, — двусмысленно закхекала гарпия. — Нет, детка, мальчик наконец-то женился, так что очень надеюсь, что в данный момент он целиком и полностью принадлежит своей супруге.

— Получается, пока вы все устраивали свою личную жизнь, нашелся кто-то, кто своими перемещениями ослабил печать и подверг опасности мой мир?

— Не совсем так, — снова мерзко захихикала она. — Но в чем-то ты, пожалуй, даже права. Просто поверь, Мариш, обладая той силой, которую несешь в себе ты, остаться незамеченной просто невозможно. Знаю, мое участие в твоей жизни очень похоже на старый анекдот, про то, что "ты, дорогая, была со мной во всех бедах, а не ты ли мне их приносишь?", но без него этот мир погрузился бы в хаос раньше, чем ты научилась бы говорить.

— Честно признаться, я не понимаю одну вещь, — неожиданно для себя, я осознала, что мне действительно интересен этот странный разговор и желание разобраться в расстановке сил вполне искреннее.

Хотя в глубине души все еще таилось скептическое недоверие, а внутренний голос продолжал похмыкивать: "Ну что за чушь! Ты же взрослая женщина, Марина Станиславовна!".

— Всего одну? Везет тебе, — пробормотала Агриппина, слегка откидываясь на спинку своего кресла.

— Скажем так, одну ключевую, — поправилась я. — С чего вы все взяли, что Светоч — именно я? Никакой особенной силы в себе я никогда не чувствовала, да и не чувствую до сих пор. Поэтому, несмотря на все ваши заверения, я допускаю, что это просто ошибка.

— А ты попробуй связаться с кем-нибудь из своих сокурсников, с которыми вы слушали лекции профессора Рейгаля, — загадочно прищурившись, предложила она.

— Так это когда было! Они меня и не вспомнят.

— Так они и его не вспомнят. Да-да, детка, — проговорила она, предупреждая мой спич недоверия. — Однажды я расскажу тебе и эту историю, а пока просто поверь на слово. У тебя есть сегодня еще дела в академии? Может, поедешь домой?

Поверить на слово получалось неважно, но следовало снизить градус напряженности. Кажется, на сегодня с меня хватит магических откровений, следует заняться чем-нибудь простым и незамысловатым, привычным и обыденным. Например, работой. Которая меня, собственно, и привела в эту обитель тайн и секретов, — ехидно напомнил внутренний голос.

— Да, пожалуй, вы правы... — задумчиво пробормотала я, поднимаясь. — Только у меня последний вопрос. Кто такой этот Мхф... Мхесф... тьфу, язык сломаешь!.. ну, в общем, вы поняли.

— Властелин Тьмы.

У меня приотпала челюсть. Супер! Здорово. Просто замечательно! Но, видимо, мой лимит удивления на сегодня был уже исчерпан, поэтому я молча кивнула и вышла из кабинета, так и не озвучив, зачем, собственно, приходила. Ничего, подождет Лыков со своими исследованиями до завтра. У меня тут проблемы посерьезнее — надо заново придумать некий смысл бытия, знаете ли.

Безумно захотелось оказаться подальше от всего этого. Где-нибудь в своей преподавательской квартирке в кампусе заштатного университета, затерянного на просторах огромной страны, куда я однажды сбежала, потому что...

***

Потому что иногда приходится верить своим глазам, а не общепринятым нормам и всяким авторитетным мнениям.

— Но смотрите, здесь же написано про пришествие Тьмы в наш мир!

— Мари, вы точно ничего не принимаете? А то, знаете ли, наш директор не жалует даже... гм... растительные средства расширения сознания. Здесь... — доктор Ледмонро нахмурился, вглядываясь в текст. — Смотрите, вот этот знак говорит, что абзац следует понимать в переносном смысле... да и вообще, сколько человечество существует, столько же оно и предсказывает свой конец!

— Так это, вроде как и не конец вовсе, — язвительно фыркнула я, указывая на предпоследний абзац. — Это больше похоже на способ предотвратить неизбежное.

— Чем? — устало отмахивается руководитель моей лаборатории. — Тем, что позволить Тьме занять место в нашем мире? Ни разу не слышал, чтобы лодку можно было спасти, пробив ей дно!

— А я ни разу не видела, чтобы подобные свидетельства вызывали какие-то споры, — язвительно возразила я. — Язык изучен вдоль и поперек, даже если учесть, что истинный смысл послания зашифрован!

— Мари, не дурите, — в конце концов он решительно прихлопнул ладонью по столу. — У вас есть прекрасная тема работы, ее утвердил совет попечителей нашего университета. Что вам еще нужно?

— Мне интересно, — буркнула я себе под нос, возвращаясь к своему рабочему столу.

Я четко видела в тексте то, чего не видел доктор. В этом я убедилась чуть позже, когда все-таки убедила его потратить время на дословный перевод для меня. Правда, пришлось потом несколько недель убирать его лабораторию, но это того стоило.

Я перечитывала снова и снова спорный документ, используя все шифры и способы, до которых могла дотянуться. И каждый раз получалось одно и то же. Специалисты, с которыми я консультировалась, читали о пришествии вселенского зла, которое захватит наш мир, а я — о том, как оно может его спасти.

В голове засела мысль о том, что без Тьмы не будет Света, и все должно находится в равновесии. Иначе перекос неизбежен, а это, как говорили психологи, всегда патология.

— Как вы относитесь к исследованиям Мари Серебряковой? — услышала я в один из дней, подходя к дверям лаборатории.

— В целом, положительно, — осторожно заметил голос одного из моих консультантов. — Но в частности — положительно в хороший центр помощи зависимым. Ее последние идеи не выносят никакой критики...

Это было не первый раз, когда меня обсуждали за спиной, просто стало последней каплей. Я уволилась, не дожидаясь "помощи" коллег и уехала куда глаза глядят.

Но какое-то время даже на новом месте я продолжала мысленно спорить с этими специалистами. Не знаю почему, но в тот период отступил даже страх темноты, и перестали сниться кошмары. А потом я занялась социологией всерьез.

***

Морозный воздух ожег горящие щеки и вернул ощущение реальности. Это было хорошо и приятно. Я старалась дышать так глубоко, как могла, пока не запершило горло и заболело в груди.

Со всеми этими новостями и переживаниями, я как сомнамбула зашла на кафедру, подхватила сумку и дубленку, и даже не заметила, как оделась и вышла на улицу. Снег искрился, слепя глаза и выбивая слезы. Совсем скоро здесь будут праздновать Новый год. Это тоже приятное теплое воспоминание из детства — везде, где я жила взрослой, главным зимним праздником было Рождество. Интересно, сильно изменились традиции за тридцать с лишни лет?

Машинально сделав несколько шагов, я поняла, что падаю! Несколько неловких взмахов руками исправить ситуацию не помогли. Туфли-лодочки на восьмисантиметровых каблуках — явно не лучшая обувь для прогулок по зимним улицам, пусть даже и тщательно очищенным местным дворником, а переобуться я забыла...

— Темные химеры! — хрипло процедил сквозь зубы над моей головой очень знакомый злой голос. — Вы решили, что уничтожить меня физически будет эффективнее?!

На моих плечах сомкнулись жесткие сильные пальцы, а запрокинув голову повыше, я обнаружила и остального крайне недовольного Мстислава Ярославовича. Он недобро взирал на меня с высоты своего роста, но ставить устойчивее не спешил. Возможно, Лыкова вполне устраивало, что я смотрю на него снизу вверх и... скажем, так с необычного ракурса. На гладко выбритом подбородке виднелись пара свежих царапин. Похоже, он шел следом, но не думал, что есть необходимость соблюдать дистанцию.

— И в мыслях не было, — вздохнула я, успокаиваясь и смиряясь со своей участью.

Вряд ли он отпустит руки, но попытки принять более приличное положение самостоятельно, успехом не увенчались — кожаная подошва, предназначенная для помещений, продолжала скользить по покрытой наледью плитке.

— Тогда, может, объясните смысл своего променада в... сменной обуви? — Мстислав Ярославович насмешливо приподнял бровь.

— А вы бы на моем месте о чем думали? — невежливо ответила вопросом на вопрос я, намекая на сегодняшние открытия, причиной которых был, отчасти, и он.

— О смысле жизни, — полуутвердительно хмыкнул профессор, все-таки ставя меня вертикально, но по-прежнему придерживая.

— Тех, кто понял смысл жизни, мой знакомый психиатр принимал вне очереди, — едко пробормотала я, пытаясь решить, как мне поудачнее проскользнуть мимо него обратно и при этом не навернуться снова (что-то подсказывало, что второй раз ловить он не будет). — Но все равно спасибо, что не дали упасть...

— Я не дал вам выколоть мне глаз, — педантично уточнил Лыков. — Давайте я вас отвезу, куда вы там собирались попасть в таком виде?