Глава 10

Я машинально отвернулась, но тут же повернулась обратно. Во-первых, как-то уж слишком быстро я его послушалась, а во-вторых, мне очень не понравился его взгляд... Точнее, его отсутствие! Нет, конечно, всегда были и будут вещи, которые я не хотела знать по разным причинам, но это ж магия, блин! Пусть и очень, очень страшная...

— Мстислав Ярославович, — голос мгновенно осип и прозвучал жалко.

С профессором что-то происходило. Его крупная фигура как будто размывалась, таяла, одновременно увеличиваясь в размерах. Пока она сохраняла человеческие очертания, только вот это "пока" меня пугало больше всего! Особенно, если учесть, что к лежащему на полу телу уже тянула свои жадные щупальца самая настоящая... Тьма.

Я нервно сглотнула. Руки мелко задрожали от догадки, обрушившейся на меня во всей своей полноте. Вот уж верно говорят, что прежде чем стремиться узнать правду, подумай, сможешь ли ты с этой правдой жить! Все оказалось так просто. Потрясающе просто. Мхефс... Мсфех... Тьфу, блин, короче, Лыков и был тем самым третьим в компании Хранителя и связанной с ним обещанием бессмертной гарпией. Властелином Тьмы.

Наконец-то бред начал обретать смысл.

В этот момент лежащий на полу тип, выглядящий как мой студент, распахнул глаза. Кажется, Лыков прав...

— Госпожа... Светоч... не отдавай нас ему... мы создали тебя... он — воплощение Зла... А мы будем милостивы к тебе...

Понятия не имею откуда раздавался звук — его губы не шевелились, да даже рот не открылся, но голос показался странно знакомым. Где-то я его уже слышала, но сходу вспомнить не смогла. Зато по коже прокатилась волна мурашек, а рубашка на спине мгновенно промокла от пота.

В общем-то, если б не его последние слова, я, может, и правда бы задумалась, кто тут самое главное зло. Но парень явно был не в курсе, что снисходительное отношение к современной взрослой самостоятельной женщине — не самый удачный способ добиться ее расположения.

Собрав в кулак всю свою волю, я медленно, очень медленно сделала шаг назад и, едва шевеля онемевшими губами, проговорила:

— Да пошел ты...

Ненавижу, когда меня пытаются напугать, но это... существо вызывало больше омерзения и злости на тот страх, который сковывал сейчас мое тело. По сравнению с этим, трансформирующийся на моих глазах коллега казался чем-то, что вполне можно пережить.

— Ма... рина, отвер... нись, — через силу повторил Мстислав Ярославович, издавая слова уже не человеческим горлом. — Тьма... ты ей... можешь...

— Понравиться, — жутковато осклабилось тело. — Признайся ей, Мхефиаансиан!

На сей раз я отвернулась сознательно. Дразнить неизвестно на что способные силы в мои планы точно не входило. Нравится Тьме, конечно, довольно лестно, но если речь идет о гастрономическом смысле этого слова, то как-нибудь обойдусь. Пусть вон... странными сущностями ужинает, они явно более питательны.

Колени подкашивались, поэтому я скинула туфли. Прохлада пола приятно успокоила разгоряченные стопы, а там и все тело, что появилась возможность упорядочить свои мысли.

Ну, подумаешь, не человек. Точнее, не совсем человек, он же говорил что-то про настоящее время. С сущностью Агриппины Павловны я же как-то смирилась... Да что я! Сергей Борисович вообще на ней женился! Кстати, об Агриппине.

Они конечно хороши все — и она, и Мстислав Ярославович! Даже Сергей Борисович! Не могли нормально объяснить все и убедиться, что я их поняла правильно... А ты бы им поверила, а, Марина Станиславовна? То-то и оно. Ладно, никогда не поздно признавать свои ошибки. Никогда. А значит, и спешить с этим мы не будем...

— Вы там все? — почувствовав, что потусторонний ужас перестал сжимать горло, спросила я первое, что пришло в голову. — Поворачиваться можно? Точно наелись?

За спиной раздался сдавленный смешок, который, впрочем, мог означать все что угодно.

— Хотелось бы конкретики, — пояснила я.

— Все уже, все, — низкий голос Лыкова звучал все еще хрипло, но слова он произносил уже без явного усилия.

Сам профессор обнаружился сидящим на полу, обессиленно привалившимся к стене. Даже в тусклом свете этой части коридора было видно, что его лысый череп блестит от пота и по виску ползет капля. Кроме нас двоих в коридоре никого не было, а огромная хрустальная люстра под потолком начала мерцать, понемногу разгораясь.

Мстислав Ярославович нервно сглотнул и поднял на меня черные, но уже вполне человеческие глаза. Взгляд был досадливо-укоризненный.

— Вот что тебя сюда понесло? Разве Агриппина Павловна не предупредила тебя, чтобы ты не ходила никуда одна, и уж тем более, по пустынным коридорам? — в голосе мужчины послышались очень странные интонации.

Как будто ему было стыдно за то, что я увидела. Резко выдохнул, я упрямо вздернула подбородок и преувеличенно-бодро заявила:

— Я хотела узнать, кто такой Властелин Тьмы и почему он до сих пор никак не... проявил себя, раз ему тоже есть дело до того, кто здесь главный Светоч.

— Узнала? — язвительно усмехнулся он, тяжело поднимаясь на ноги.

С третьего раза и с опорой на стену ему это удалось. Я запрокинула голову, прямо глядя в лицо с жесткими прямыми чертами. Только сейчас разглядела легкую неровность носа, как будто когда-то он был сломан, тонкие ниточки морщин в уголках глаз от ехидных улыбок и бьющуюся на виске жилку. Что-то мне подсказывало, что неизвестно кто из нас больше смущен открывшейся правдой.

— Вполне наглядно оказалось, — нервно фыркнула я.

— И что теперь будешь делать? — он нервно потер затылок, но тут же спохватился, одернул пиджак и поправил выбившийся галстук.

Его замешательство показалось очень искренним, а оттого еще более забавным, и я не смогла сдержать иронии:

— Последую вашему примеру, — пожала я плечами, обуваясь. — Сергей Борисович обещал приготовить ужин, но сомневаюсь, что он будет настолько... неординарным.

— Смеешься? — на всякий случай уточнил Мстислав Ярославович, помогая мне поймать равновесие на десятисантиметровых каблуках.

— Ну насколько я понимаю, плакать в такой ситуации бесполезно.

— Эммм... — растерялся Властелин Тьмы. — Тогда позволь... те я вас отвезу, Марина Станиславовна, если не возражаете. Еще трое снуют где-то поблизости, я их чувствую, но пока не могу вычислить. Поэтому рисковать вам точно не стоит.

Я снова пожала плечами. Почему бы нет? Своей машины у меня по-прежнему не было, а ехать в такси после его слов резко расхотелось.

— Вы же вроде перешли на "ты", — только заметила я по пути к лестнице. — Чему я только рада — привычнее как-то, сами понимаете.

— Понимаю, — серьезно кивнул Мстислав Ярославович, увлекая меня к лестнице. — И, надеюсь, вы окажете мне взаимную любезность этого не делать?

Я усмехнулась, охотно соглашаясь. Мне бы это и в голову не пришло! Выработанная годами привычка скорее требовала дополнительно непременно упоминать его ученое звание (что здесь было не принято), чем перейти на обращение по имени. С другой стороны, мои коллеги не раз убеждались, что я с помощью одних интонаций могу обратиться так, что никакое соблюдение формальностей не поможет.

Бросив быстрый взгляд на Лыкова, вернувшего свою обычную холодную невозмутимость.

— Есть вещи, Мстислав Ярославович, которые я предпочту попробовать не пробовать, — пояснила я свою позицию по пути на кафедру. — А переход с вами на "ты" — это тот уровень интимности, к которому я, мягко говоря, не готова. Особенно, в свете сложившихся обстоятельств.

— Разумно, — он открыл передо мной дверь кафедры социологии.

Странно, я же точно помню, как закрывала ее на ключ перед тем, как идти на поиски своих... гм... как выяснилось, приключений. Вот насчет света я так уверена не была.

Быстро переобувшись и подхватив остальные вещи, я выжидательно уставилась на профессора. Он сделал приглашающий жест на выход и взмахом руки погасил свет.

— Вообще-то, человечество придумало выключатель, — растерянно пробормотала я себе под нос.

— Так удобнее, — расслышал Лыков. — Тем более, что вы знаете, кто я, а главное — что...

Света из коридора вполне хватило, чтобы заметить насмешливо приподнятые брови. Выражение его лица стало еще ехиднее, когда я достала из кармана ключ и демонстративно повернула его в замке дважды. Просто, чтоб быть уверенной, что открывание запертых дверей — это его магические штучки, а не мой личный склероз.

Вдоволь насладившись зрелищем закрывающей кафедру женщины, Мстислав Ярославович направился дальше по коридору. Его уверенность, что я за ним последую, заставила упрямо фыркнуть, но здравый смысл победил. Может, он и Властелин Тьмы, способный гасить свет щелчком пальцев, но в его компании я чувствовала себя намного спокойнее.

Тем временем мы дошли до двери с трехзначным номером аудитории, которую он радушно передо мной распахнул.

К моему удивлению это оказался его кабинет.

— А почему на нем нет таблички с перечислением всех ваших достоинств? — озадачилась я, еще раз убедившись, что зрение меня не подводит.

Обычно звезды отечественной науки такой величины не пренебрегали возможностью напомнить окружающим, как тем сказочно повезло работать в одном учебном заведении с этаким небожителем. Впрочем, у Мстислава Ярославовича, были и другие поводы для гордости, о чем он не преминул мне сообщить:

— Марина Ста... гм... Марина, — вспомнил он о моей просьбе упростить обращение. — Я и так излишне популярен у прекрасной половины преподавательского состава академии, чтобы еще и опись всех достоинств вывешивать на дверь!

Я усмехнулась:

— Справедливо!

Одно удовольствие разминать язык и мозг с достойным соперником. В том, что, несмотря на нечеловеческое происхождение и очевидную древность, высокая лысая сущность в черном официальном костюме и при галстуке неплохо поднаторела в чувстве юмора, я уже убедилась не раз. Это давало надежду, что и совместное разбирательство с нашими общими (в этом я тоже не сомневалась) проблемами будет крайне занятным.

Войдя первой, я настойчиво щелкнула выключателем. Он хмыкнул, но выпендриваться не стал и прошел к стенному шкафу, давая мне возможность осмотреться.

Вдоль правой и левой стены тянулись книжные стеллажи, в которых книги были расставлены с завидной педантичностью. При этом было заметно, что не для красоты, а просто хозяину кабинета так удобнее ориентироваться.

На спинку дивана, делящего кабинет пополам, был небрежно накинут черный шерстяной плед, а на журнальном столике рядом стояла белая чашка с кофейной гущей на дне. Любопытно присмотревшись, я обнаружила, что любая гадалка (даже такая дилетантка, как я) напророчила бы профессору сегодня удачный день.

Несколько месяцев со мной в одной комнате университетского кампуса жила самая настоящая внучка колдуньи чернокожего племени, затерянного в тропических лесах. Как она оказалась в числе студентов престижного факультета, Мариэлла не признавалась, но развлечения ради, рассказывала нам с другими девчонками некоторые секреты. "Все равно у вас не получится", — белозубо улыбалась она.

И правда не получалось. Но откуда-то я знала некоторые вещи, просто бросив взгляд в чашку эспрессо, не дожидаясь гущи.

Массивный рабочий стол у высокого окна с наглухо задернутыми шторами был девственно чист, если не считать письменного набора и небольшого ноутбука в чехле. По стенам были развешаны исключительно горные пейзажи.

— Я так понимаю, выводы ты сделала?

Низкий и, в общем-то, приятный голос Мстислава Ярославовича прозвучал совсем рядом настолько внезапно, что я невольно вздрогнула. И, конечно, тут же ударилась макушкой о что-то твердое!

— Да темные же ж химеры! — почти беззвучно выругался Лыков сквозь зубы.

Но в этот раз я обратила внимание, что слова были другими, просто я машинально перевела их... Очень, очень интересно. Я, в свою очередь, выдала несколько непечатных слов на великом и могучем.

— Я в курсе, что твой родной язык отличается сверхпродуктивностью, — со злой язвительностью заметил Властелин Тьмы. — Используя семь или восемь слов, можно рассказать о чем угодно!

— А вы не подкрадывайтесь внезапно! Мне и так страшно...

— Видимо, не настолько, чтобы не предпринять еще одну попытку меня покалечить! Этому телу уже слишком много лет, чтобы достаточно быстро регенерировать... ты же мне чуть челюсть не сломала...

— Простите, что так получилось! — искренне извинилась я, остывая и потирая собственную голову.

— Как — так? Не доломала? — страдальчески скривившись, продолжал возмущаться он.

— Ну, и это тоже, — давясь смехом от идиотизма ситуации, согласилась я. — Но можно вас попросить как-то извещать о своем приближении?

— Вообще-то я топал, как стадо слонов, — возразил он, массируя ушиб.

Пальцы оплетали тонкие ниточки Тьмы, красиво извиваясь и впитываясь в кожу. Мгновенно проявившийся кровоподтек начал спадать на глазах. Это зрелище завораживало, хотя и немного пугало.

Неожиданно я осознала, что за все время, проведенное в компании Мстислава Ярославовича ни разу не боялась по-настоящему. Не было ни одного приступа панических атак, хотя его Тьма была самая настоящая, и тело исчезло... Тело! Голос, который я не смогла вспомнить сразу! Теперь я поняла, почему он показался мне таким знакомым...

— Мстислав Ярославович, — пораженная догадкой, я бессознательно вцепилась в его рукав. — Я вспомнила, где слышала голос этого... ну, которого вы съели... — он снова скривился, но перебивать или отстраняться не стал, только с любопытством приподнял бровь. — Мне в детстве и юности часто снились кошмары... Я панически боюсь темноты, потому все время сплю со светом... Конечно, вроде бы с кем не бывает, но я вспомнила, почему так получилось и когда началось... в первых снах, года в четыре, может, пять, кто-то все время говорил, что Тьма — это зло, что однажды она заберет меня... Поглотит или что-то в этом духе... Блин, вы думаете, я сумасшедшая?

Не в силах сходу сформулировать то, что хотела сказать, я молча уставилась в черные глаза единственного существа, которое могло пролить свет на эту загадку. Какой, однако, забавный каламбур, у сценариста моей жизни определенно есть чувство юмора.

— Нет, — помолчав, вздохнул Лыков. — Я не думаю, что ты сумасшедшая. Я теперь знаю, что те, кто хочет вернуться в этот мир предпочли вместо честной схватки, давить на тебя. Заранее внушить тебе отвращение к тому, воплощением чего я являюсь. Но ты выросла неглупой женщиной, способной анализировать свои эмоциональные реакции, а это даёт надежду нам всем...

— Агриппина Павловна говорила мне в детстве, что без Тьмы не бывает Света, что самый темный час — перед рассветом, и все такое... Но не придавала значения моим страхам.

— Ее сложно винить, — невесело усмехнулся Мстислав Ярославович, застегивая пальто и поправляя шарф. — У гарпий не бывает своих детей, да и чужих они обычно крадут либо под заказ, либо с определенными целями.

— Она сказала, что я ей понравилась.

— Одно другому не мешает. Так что, мы идем или ты еще не все рассмотрела?

— Пейзажи странные, — обратила я внимание на картины. — Я, конечно, не великий специалист, но во время учебы часто ездила в горы кататься на лыжах. Ну и заодно немножко изучила, что там и как... Так вот снег и лед так не ложатся. Я бы списала все на представления художника, но картины выполнены в разном стиле...

— А кто тебе сказал, что эти горы находятся в твоем мире? — прищурился он.

Я присмотрелась внимательнее, а он продолжил:

— Художник у них один, просто криворукий. Пока еще научился! В нашем мире вообще не принято изображать окружающее пространство подручными средствами — достаточно владеть магией.

У меня тут же возникла масса вопросов, начиная от банального: "Откуда вы знаете?" и заканчивая более личными: "Кто этот художник и откуда он взялся, если это не Хранитель?" Просто представить Хранителя (даже если это симпатичный начальник айти-отдела) рисующим холодные горные пейзажи у меня не получалось. Хотя много ли на самом деле я знала об их мире? Все наши разговоры с Агриппиной Павловной касались, в основном, моего, и того, что нужно сделать, чтобы сохранить его в целости... Хм... немалое упущение с моей стороны...

— Неплохо вы устроились! — вместо всех вопросов озвучила я, направляясь следом за ним к выходу. Но в дверях еще раз обернулась перед тем, как настойчиво выключить свет вручную. — Думаю, вы все равно скучаете по родному миру, что бы там ни говорили. Потому что как показывает статистика, мы проводим на рабочем месте...

— Марина, — он укоризненно улыбнулся, предлагая мне локоть. — Поверьте, мне есть, чем себя занять и помимо работы! Что же касается статистики, то доверять можно только той, которую ты сам сфальсифицировал.