Глава 19

С этого дня моя жизнь разительно изменилась и стала намного насыщеннее, чем раньше.

Леман не подвел, поэтому теперь вместо Нардиса в моем доме проживали не один, а сразу два человека: нэл Тарио, которого действительно избавили от всех бытовых хлопот, и предоставленный Нумом помощник, которого звали Киро.

Собственно, я его недавно видел – именно он передал мне приглашение на нашу последнюю встречу. На мой взгляд, довольно перспективный паренек – старательный, шустрый и, главное, неглупый, на которого можно было полностью положиться. Он и готовил, и убирал, и бегал по самым разным поручениям, которые давал ему старик.

Тот факт, что за ним присматривало доверенное лицо Лемана, меня не смущал – выводы старика были интересны только тому, кто в них понимает. Тогда как ни сам Леман, ни Нум, ни даже Ишра толком ничего не соображали в запрещенных магических искусствах. Хотя колдун, как и ожидалось, проявил недюжинный интерес и даже соорудил у меня в подвале полноценную лабораторию.

Я не возражал. Напротив, всячески поощрял и приветствовал его интерес. Разумеется, в личных целях. Более того, некоторое время понаблюдав за тем, как двое стариков активно спорят, я убедился, что Ишра вовсе не прочь расширить свой кругозор. Точнее, он самым незаконным образом уже его расширял. Поэтому спустя некоторое время я поручил ему необычное задание, от которого тот попросту не смог отказаться.

Эта идея пришла ко мне после того, как мы с Мором в очередной раз сходили порталом к Лазоревой долине и с неприятным удивлением обнаружили, что теперь она вообще недоступна для посещения. И дело было вовсе не в охраняющих ее грифонах. Тот купол, который ее окружал, по непонятным причинам вдруг стал видимым, но при этом затвердел и теперь представлял собой непреодолимую преграду, на которую не действовали ни оружие, ни магия, ни даже мое проклятие.

Попытавшись проникнуть сквозь него так и этак, но не добившись результатов, я отступил и был вынужден искать другие пути решения проблемы. Но ни по земле, ни под землей добраться туда не удалось.

– Скорее всего, твоя кровь что-то в нем повредила, – предположил Мор, когда мы в очередной раз потерпели неудачу. – Пока ты действовал мягко, он не особенно сопротивлялся. Но стоило только его ударить, да еще и кровью полить, а потом отравить проклятием, как защита активизировалась, и теперь снять ее может только время.

– Думаешь, когда-нибудь защита ослабнет?

– Ничто не вечно в этом мире, – ответил тогда призрак. – Даже магия ведьм рано или поздно утратит силу. Нам остается только периодически сюда наведываться и проверять, что и как. И если окажется, что барьер постепенно слабеет, то это будет означать, что шанс его преодолеть у тебя еще есть.

– А у тебя?

Мор испустил тяжкий вздох.

– Я для него враг. А ты, возможно, наследник ведьм, поэтому для тебя он и стал проницаемым. Меня же оттуда не только отбрасывает, но еще и распыляет каждый раз на мелкие частицы.

– Так, может, тебе пора стать сильнее? – предположил я.

– Может, – с еще одним вздохом согласился призрак.

И после этого мы возобновили поиски проклятых камней, без которых Лазоревая долина оставалась для нас закрытой.

Ишра же мне понадобился для изучения мертвого грифона.

Когда они пытались остановить меня в первый раз, их под мостом порядочно осталось как в виде костей, так и в виде обычных трупов. Забрать их почему-то никто не забрал… Может, после того как я их проклял, им было какое-то время не до похорон… Ну, а вечная мерзлота Норейских гор любезно сохранила тела, одно из которых я и умыкнул для исследования.

Живых рядом с мостом я тоже больше не видел. Ни в тот год, ни в следующий. По-видимому, проклятие оборотней здорово потрепало, и на какое-то время они стали неопасными, но тогда меня это уже не волновало.

Появлению грифона старый колдун обрадовался, как ребенок, которому на праздник подарили вкусную конфету. О том, что это оборотень, я ему не сказал (если умный, сам сообразит, не маленький), а вот насчет порталов информацией поделился.

К сожалению, никакого загадочного органа внутри птички Ишра не обнаружил, однако сама идея ему понравилась. Поэтому, потратив на исследования еще год и изучив выкладки Кариура, он все же сумел видоизменить свои индивидуальные порталы. Совместив старые наработки, ведьминские знаки и магию крови, он получил совершенно новый вид артефактов. Да, пускай они были одноразовыми, зато стоили очень дешево, имели малые размеры и в отличие от тех, что бытовали в империи, воспользоваться ими мог каждый. Для этого всего-то и надо было капнуть несколько капелек крови на амулет, а потом забросить в нужное место маячок.

Это увеличило спрос на подобные артефакты в десятки раз. Благодаря им количество краж в столице и не только возросло на порядок, не говоря уж о прочих преступлениях. Черный рынок загудел. Городская стража стояла на ушах. Имперская служба безопасности тоже зашевелилась. Но Леман поступил мудро, выбрасывая артефакты на рынок малыми партиями и исключительно анонимно, через посредников, тогда как Ишра на какое-то время превратился в персону номер один, которую берегли как зеницу ока, вплоть до того момента, пока он не отыскал ученика и производство индивидуальных порталов не перестало зависеть лишь от одного человека.

Естественно, деньги потекли к Леману рекой. Почуяв, что способен на большее, он даже частично вышел из тени, превратившись во вполне себе успешного, имеющего совершенно официальное дело и уважаемого торговца. Однако резкое усиление одного из игроков не могло не вызвать волнения среди конкурентов, поэтому на протяжении довольно долгого времени Леману и его людям приходилось многократно доказывать свое право на существование. Раньше они все больше грабежами, вымогательством, заказными убийствами промышляли. Однако теперь ставки выросли. Аппетиты тоже. И поскольку продукция эрта Ишры, основанная на уникальных идеях одного из величайших умов своего времени, пользовалась бешеным спросом, то, само собой, очень скоро Леман стал вызывать раздражение у менее везучих коллег, и его решили убрать.

Я, правда, никогда не интересовался, сколько угроз, попыток откровенного шантажа и даже подкупа пережила его организация, пока пыталась урвать себе лакомый кусок. Меня до определенного времени эта проблема вообще не заботила – в Дамане я тогда показывался крайне редко, потому что ночью мы с Мором активно разыскивали необходимые нам обоим камни. Тогда как днем… днем я теперь обитал совсем в другом месте.

Не желая лишний раз посещать дом, который навевал слишком много невеселых воспоминаний и к тому же стал пристанищем уже не для двух, а для трех (Ишра в конце концов переселился к нам) посторонних людей, я вскоре после смерти Нардиса вернулся в свою старую пещеру. Забрал туда же Кость и своих землекопов. Кое-что там переделал. Переоборудовал. И, пользуясь тем, что даже в яркий солнечный день внутри было сухо и темно, упорно работал над созданием нового вида нежити, которую планировал потом использовать в своих целях.

Совсем от столицы, правда, не отказался – там была возможность торговли, там я приобретал дорогостоящие эликсиры, там же сохранялась возможность безопасного пополнения фляги. И там же денно и нощно трудился нэл Тарио, добывая для меня ценную информацию.

И все же смерть Нардиса всерьез поколебала мои взгляды на жизнь, а заодно показала, насколько же люди в действительности уязвимы. Поэтому, не желая наступать на те же грабли, я умышленно сократил контакты со смертными, отстранился от происходящего в доме. И практически запер себя в горах, посвятив все свое время созданию совершенно нового вида зомби. Таких, чтобы внешне они ничем не отличались от людей, сохраняли работоспособность и днем и ночью, были способны выполнять не только примитивные поручения и при всем при этом имели хотя бы капельку человеческих мозгов.

Видя перед собой пример Кости, которая с каждым прожитым днем проявляла все больше разнообразных реакций и прямо на глазах становилась самостоятельной, я убедился, что в принципе это возможно. Особенно если решить проблему разложения и усовершенствовать имитирующее заклинание.

Увлекшись решением этой задачи, я, как и сказал, почти перестал показываться в столице, поэтому внезапный вызов сигнального амулета – одного из тех самых изобретений, за которые Кариура следовало бы посмертно наградить, – застал меня врасплох.

Вызов поступил ранним утром. Я только-только вернулся с очередного кладбища и, даже не успев переодеться, наткнулся взглядом на бешено пульсирующий артефакт, испускающий тревожные алые лучи.

Это означало, что я кому-то срочно понадобился. И дело настолько срочное, что откладывать его даже на минуту было чревато.

Кто меня вызвал, тоже не осталось тайной – набор артефактов был небольшим, всего три человека в столице Даманской империи имели право так внезапно меня дергать. Но на том, что сейчас сработал, красовалась выцарапанная ногтем буква «Т», так что я сбросил провонявший мертвечиной плащ и прямо с порога шагнул в подвал своего бывшего дома, где теперь с комфортом проживал нэл Тарио.

Первое, что я увидел, когда выбрался из подвала, это лежащее в коридоре тело мальчишки Киро, в груди и животе которого зияло несколько глубоких ножевых ран. Тело почти остыло, кровь тоже успела свернуться, так что убили его где-то около полуночи, но сигнал до меня добрался только что.

Рядом с убитым парнем лежал окровавленный нож, которым, судя по всему, его и зарезали, а чуть дальше – разряженный арбалет, весь забрызганный кровью. Еще одна лужа обнаружилась возле входной двери. Достаточно большая, чтобы свидетельствовать о серьезном ранении. И достаточно далеко расположенная от парня, чтобы убедиться, что кровь все-таки не его. Там же, в двери, торчал и арбалетный болт, которым Киро, судя по всему, встретил кого-то из нападавших. Однако тела рядом не оказалось, других следов, кроме отпечатков чужих сапог на полу, тоже не имелось, из чего я заключил, что нападавших было отнюдь не двое и даже не трое, и при этом они предпочли за собой прибрать.

В гостиной тоже все было перевернуто вверх дном. Внутри витал стойкий запах гари. Под потолком все еще вился сизый дымок. Стол, за которым обычно работал нэл Тарио, оказался опрокинут набок, наполовину обгоревшие бумаги разбросаны по всей комнате. На стенах и потолке виднелись огромные черные проплешины, словно их специально коптили факелами, а вяло тлеющий ковер лишь чудом не подпалил разбросанную мебель. Да и то, наверное, лишь потому, что источником огня был не простой факел, а лежащий в центре комнаты мертвый колдун, в груди которого торчал кинжал, некстати оборвавший едва начатое заклинание.

– Помогите… – едва слышно донеслось вдруг из-под стола.

Я перешел на второе зрение, посетовав, что сразу не сообразил это сделать, и обнаружил, что один живой человек в доме все-таки есть. Им оказался нэл Тарио, которого я опознал именно по ауре, потому что на изрезанном осколками, закопченном и исказившемся от боли лице жили, казалось, лишь отчаянно слезящиеся глаза.

Похоже, когда случился погром, старик упал и, приложившись виском об угол стола, потерял сознание. Поскольку он и без того был немощен, то, скорее всего, его посчитали мертвым, так что, очнувшись, он сумел достать из ящика сигнальный амулет и сжать в руке в надежде, что ему помогут.

Старика я поднял, перенес наверх, снабдил исцеляющим амулетом, который Киро всегда должен был держать заряженным. Потом связался с Леманом. Дождался посыльного, коротко сообщил ему о случившемся. А всего через час получил с тем же посыльным глубочайшие извинения партнера и заверения, что проблему уже решают.

Еще через полчаса в дом, подоткнув балахон, примчался неизвестный мне, растрепанный и явно только что поднятый с постели молодой колдун и, спросив, где раненый, умчался на второй этаж, по пути громыхая прихваченными в спешке склянками. Пробыв там почти до обеда, он выполз едва живой, но заверил меня, что старику больше ничего не угрожает, и отбыл восвояси, сообщив, что завтра еще зайдет.

Поскольку день – не мое время, да и сиделка из меня не очень, то больше ничем помочь нэлу Тарио я не мог. Ну, а когда вскоре после целителя ко мне заявилась четверка крепких подтянутых парней и, не говоря ни слова, принялась за уборку, я мог только смотреть на их уверенные движения и размышлять, кого же мне благодарить за эту неприятную ситуацию.

Ближе к вечеру, когда в доме не осталось ни трупов, ни крови, ни иных следов вторжения, уставших парней сменила новая четверка, сообщив, что господин Леман принял случившееся близко к сердцу. Так что теперь в доме неусыпно будет находиться усиленная охрана и ни мне, ни нэлу Тарио беспокоиться больше не о чем.

Чуть позже, когда на улице окончательно потемнело, в дверь постучал еще один молодой человек и сообщил, что люди, напавшие на мой дом, найдены и с нетерпением ожидают встречи со мной в доме господина Лемана. Пока еще не все, только исполнители, но господин Леман надеется, что это несколько сгладит его вину, поэтому предложил мне побеседовать с этими людьми лично, пока им еще было что сказать.

Я, разумеется, не отказался и, оставив старика на попечение охраны, вскоре навестил своего делового партнера. Леман выглядел невыспавшимся, раздраженным. Похоже, последние дни у него и без меня выдались не слишком спокойными, но все же встретил он меня довольно учтиво и даже самолично препроводил в уже знакомый подвал.

– Тяжелая ночь? – вскользь поинтересовался я, когда мы остановились у двери, охраняемой усиленным нарядом головорезов.

– Мы справляемся, – ровно ответил партнер, тем самым дав понять, что свои проблемы на чужие плечи перекладывать не собирается.

Я отвернулся и толкнул дверь, обнаружив внутри трех изрядно помятых, крепко связанных, но пока живых и вполне дееспособных индивидов, которых трое громил при нашем появлении довольно грубо поставили на колени.

Знаком велев охране убраться, я постоял, разглядывая тех, кто сумел причинить мне так много беспокойства. А затем ровно и обстоятельно принялся расспрашивать, кто они, кому служат, зачем пришли и почему объектом нападения был выбран именно мой дом.

Говорить они поначалу не хотели. Пришлось немного помочь. Ну, а поскольку брезгливостью я никогда не страдал, да и строение человеческого тела было мне прекрасно известно, то довольно скоро выяснилось, что это не я стал целью охоты – на самом деле это недоброжелатели Лемана решили объединиться и преподать несговорчивому коллеге серьезный урок.

Я не учел этого, когда предлагал ему расширить сотрудничество и перейти на более высокий уровень взаимодействия. А оказывается, в ту ночь нападению подвергся не только мой дом, а вообще все места, в которых Леман был хоть как-то заинтересован. Преданные ему люди. Их семьи. Партнеры, решившие всецело принять его сторону… Неудивительно, что у Лемана не хватило людей, чтобы одновременно прикрыть такое количество объектов. В условиях внезапно начавшейся войны он, естественно, сосредоточился на самом главном. Хотя, как оказалось, охрану возле нашего дома он все-таки выставил, но как только начался открытый конфликт, ее пришлось отозвать. Все же объект не настолько значимый, как, скажем, дом, где хранилась казна банды или дорогостоящие артефакты на продажу. Так что, наверное, претензии я ему предъявлять все-таки не буду, а вот с его невоспитанными коллегами придется серьезно потолковать.

– У вас есть еще к ним вопросы? – поинтересовался я, когда узнал все, что хотел.

Леман странно на меня посмотрел.

– Пожалуй, нет.

– Вот и прекрасно, – кротко улыбнулся я, после чего по очереди оторвал наемным убийцам головы и, бросив их в стоящее в углу ведро, вышел за дверь.

* * *

Той ночью столица впервые услышала о так называемых тоннельщиках.

Лемана я в это решил не втягивать – в ту ночь он и без того потерял много верных людей. Но поскольку его недоброжелатели стали угрожать и моим интересам, я решил, что чем быстрее и жестче на это отвечу, тем проще потом будет жить.

Бесшумно и незаметно перемещаясь по полученным от убийц адресам, я хотел, чтобы каждый мерзавец и душегуб в Дамане и за его пределами, собираясь чем-то мне досадить, хорошо понимал, что за каждое такое действие обязательно последует наказание.

Поэтому сейчас я не ходил из дома в дом просто затем, чтобы навести там беспорядок. Я их наказывал. Жестоко, зато доходчиво. Так сказать, на понятном им языке. Я побывал во всех притонах, на которые мне указали мертвецы. Во всех злачных местах. Везде, что представляло для столичных банд хоть какую-то ценность.

Не могу сказать, что прямо взял и утопил весь город в крови, однако испачкался я тогда действительно знатно. При этом в каждом притоне я из принципа оставлял кого-то в живых. Чтобы знали. Помнили. Боялись. И чтобы больше ни одна двуногая тварь не смела и думать перейти мне дорогу.

После этого столичные криминальные авторитеты резко притихли и какое-то время о грандиозных разборках люди говорили только шепотом. Леман, несмотря на потери, не только не утратил, но и быстро набрал небывалый авторитет. О стоящих за ним тоннельщиках заговорили уже в голос. Частично наличие у него мощной поддержки подтверждалось редким товаром, на который всегда был бешеный спрос. Однако и выжившие в том кошмаре везунчики внесли свою лепту, потому что большинство меня даже не видели, а признаться, что банду отморозков на куски разорвал десятилетний пацан, ни у кого просто не хватило смелости.

Тех, кто рискнул о чем-то таком заикнуться, быстро занесли в разряд сумасшедших. А кто оказался поумнее, предпочли слегка приукрасить правду. Ну, а самые трусливые и говорливые рассказывали такие небылицы, что довольно скоро столица уверилась: в Даман пришла новая сила и с ней придется считаться.

Леман, правда, ни разу не спросил, сколько народу я привел, чтобы избавить его от конкурентов. Но его отношение ко мне стало еще более учтивым, а мои просьбы приобрели для его людей приоритетное значение.

Гораздо хуже было то, что погибшего Ишру долгое время некем было заменить. Однако потом замену все-таки прислали. Работа и над артефактами, и над ведьминскими символами возобновилась. Организация Лемана продолжала все это время неумолимо расширяться. Народу в ней заметно прибавилось. Я, соответственно, стал появляться у него еще реже. А еще года через полтора нэл Тарио, которого неприятный инцидент не заставил отказаться от порученного ему дела, как и обещал, дал нам предварительные результаты.

– Ведьмин круг сам по себе безобиден, – сказал он, когда мы наконец-то встретились. – Это простой усилитель, на что совершенно четко указывает внутренний ряд символов. Второй ряд я расшифровал лишь частично, но, вероятнее всего, это не схема многорядного заклинания, как мне сперва подумалось, а множество… как бы… м-м-м… целей, на которые оно должно было подействовать. Вот посмотрите!

Он сунул мне под нос исписанный листок, где находились некоторые из интересующих меня символов.

– Магия ведьм, если верить дошедшим до нас сведениям, была всеобъемлющей. То есть для того, чтобы что-то сделать, они обычно не пользовались вербальными формами, – торопливо пояснил старик. – Достаточно было волевого усилия. Вот, скажем, чтобы нам с вами вырастить дерево, нужно сперва подготовить землю, полить ее и дать воде время впитаться… Потом посадить семечко, дать ему время вырасти… Тогда как ведьма могла просто захотеть, чтобы рядом с ней выросло дерево, и дерево действительно вырастало. Ровно такое, какое ей требовалось. Ведьмы творили магию совершенно естественно, – добавил он, видя, что я задумался. – Для них это было… как дышать. Им даже не нужно было ее контролировать! Но поскольку источник магии был не столько в них самих, сколько в том, что их окружало, то я думаю, сами они не являлись сосудами для божественной силы. Но в них жило то, что умело этой силой управлять.

– Кровь? – предположил я.

И старик просиял от радости.

– Совершенно верно! Не зря считается, что магия крови пришла к нам еще с тех далеких времен. Но полагаю, все эти годы мы неверно понимали ее суть. Способности ведьм шли от глубокого сродства с этим миром. С помощью своего дара они пробуждали в нем жизнь.

– Но со временем эта магия стала пробуждать не жизнь, а смерть…

– Да! Однако случилось это только тогда, когда истинной благодати в ведьмах не стало!

– То есть, по-вашему, исчезновение ведьм предваряло появление нежити?

– Я думаю, – понизил голос нэл Тарио, – оно вполне могло стать и непосредственной причиной этого. Тот ведьмин круг, который вы показали… Мне никогда прежде не доводилось сталкиваться с таким сложным и всеохватывающим заклинанием. Вот. Смотрите!

Рядом с первым он положил второй лист, где я с удивлением увидел схематическое изображение животных. Бьерн, змея, летящая птица…

– Вот и вот… Сравните. И еще здесь. И тут. Правда, похоже?

– Действительно, – проговорил я, всматриваясь в значки.

– Здесь есть практически все, что бегает, прыгает, ползает и даже ходит на двух ногах! Но при этом нет ни одного растения! Понимаете?

– Честно говоря, не очень.

– Ну, вы подумайте! – с жаром воскликнул старик. – Ведьмины круги были придуманы не просто так. Они концентрировали магию, направляли ее! И если бы им понадобилось создать очень-очень мощное заклинание, которое должно было затронуть только строго определенных созданий, но не касаться всего остального, то они, не желая понапрасну тратить дар, наверняка указали бы конкретные цели. Верно?

– Допустим.

– Так вот, этот круг был рассчитан на воздействие для очень большой площади. Чтобы охватить ее, так сказать, одним ударом.

Я покосился в угол, где в это время сгустилась крупная тень.

– Насколько большой? Город? Два? Целое королевство?

– Пожалуй, королевство – более вероятный вариант. А точнее, целью было все живое в этом самом королевстве за исключением того, что растет на земле.

– И что это было за заклинание?

– Я не уверен, – снова засуетился нэл Тарио и зашуршал бумагами. – Но оно очень специфичное. На внешней поверхности круга совершенно отчетливо просматриваются знаки отрицания. Так что я думаю… Вернее, мне кажется, что это могло быть заклятие, блокирующее магию ведьм в каком-то конкретном месте. А еще точнее, большую часть магии, позволяющей воздействовать на живых, но при этом такое, чтобы не затронуть саму основу. Природную связь с землей, которая делала ведьму той, кто она есть.

Я снова покосился в угол.

– Получается, когда-то между ведьмами шла война?

– Я бы не назвал это полноценной войной. Заклятие не предусматривало убийства или лишения дара. Скорее, его хотели ограничить. Связать. И тем самым ослабить ведьму. Причем, судя по размерам круга, это должна была быть очень могущественная ведьма, раз для того, чтобы ее сковать, понадобился такой мощный ведьмин круг. Я даже боюсь представить, сколько народу должно было поучаствовать в обряде, чтобы напитать такой круг жизненными силами.

Мне поневоле вспомнилась пещера, заполненная мертвецами.

– Много, нэл Тарио. Вы даже не представляете сколько. Но у меня еще вопрос: а что, если в процессе создания такого заклинания кто-то вбросит в него энергию смерти?

– Смерть? – невольно вздрогнул старик. – О, это было бы очень плохое решение, потому что заклинание должно было бы погасить почти всю жизнь на тех землях. А для ведьмы отсутствие жизни хуже, чем смерть. Для нее это мука. Страшная мука, особенно если саму ее заклинание не убьет.

– И как же со всем этим связано появление нежити?

– Энергия смерти очень нестабильна, – прикусил губу нэл, в третий раз переворошив бумаги на столе и разложив на поверхности те, где был схематично изображен обсуждаемый ведьмин круг. – Насколько я вижу, заклинание на это не рассчитано. Поэтому результат мог быть совершенно непредсказуем: повальный мор, массовые самоубийства… Ну, и да… Если вы так ставите вопрос, то и перерождение в нежить на такой земле было бы вполне возможно. Искаженное заклинание в чем-то подобно проклятию. Вы знаете? Будучи нестабильным, оно никогда не остановится. Никогда не иссякнет. И станет бесконечно воспроизводить само себя, если его вовремя не отграничат.

Хм. Пожалуй, теперь я знаю, какую функцию выполняет загадочный барьер.

Энергия смерти…

Именно ее Мор видел над той долиной. И если нэл Тарио прав насчет сути этого заклинания, похоже, мы нашли то место, где впервые в нашем мире зародилась нежить. Может, нам не случайно открылась тайна ее происхождения? И может, где-то там, за горами, находится первая скверна? Тот самый источник, который столетиями отравляет воздух в нашем мире и который уже давно пора закрыть?

– Благодарю вас, нэл Тарио, за увлекательную беседу, – обронил я, знаком показав призраку, что еще не время для откровений. Допускаю, что ему страшно хочется задать еще не одну тысячу вопросов, но старик слишком дряхл. При виде темной сущности у него сердце может не выдержать. И он может не закончить работу, важность которой только что подтвердил. Поэтому я еще раз его поблагодарил и тихо ушел, оставив пожилого гостя и дальше искать для меня полезную информацию.