Глава 7

– И все-таки, что произошло? – поинтересовался Нардис, когда пришел в себя окончательно.

Я проводил взглядом четыре суетящихся скелета, шустро сгребающих в кучу серебряные обломки.

Да, местных воришек я тоже припряг к делу – нечего им просто так на полу валяться. Вместе с моими землекопами и гончей вполне неплохая команда получилась.

На вопрос Нардиса я только отмахнулся.

– Как это что? Нам повезло – проклятая вещь весьма удачно испортила здесь облицовку, и теперь нам несколько лет не понадобится заниматься разорением могил. Если, конечно, ты найдешь, кому сбагрить это сокровище.

Парень, бросив в мешок приличный по размеру, но при этом поразительно легкий кусок металла, укоризненно на меня посмотрел.

– Я не про деньги. А про то, что случилось. В частности, с тобой.

– А что со мной не так? – переспросил я, проследив, как Кость активно работает лапами, сдирая со стен остатки серебра.

– Когда ты достал эту штуку, то прямо оцепенел… Помнится, ты говорил, что проклятия опасны, разве нет?

– Для живых – да, разумеется.

– Тогда зачем ты забрал эту штуковину? – выпрямился компаньон. – Зачем ты хранишь их в себе? Вместе с проклятием? Ты ведь хотел от него избавиться, а вместо этого только усугубляешь!

Я ненадолго задумался.

– Да как тебе сказать… Поначалу я решил, что наткнулся на темный артефакт. Потом понял, что это всего лишь проклятая вещь и что старый герцог не зря возвел вокруг этого камешка такую защиту. Храмовое серебро, пожалуй, единственный металл, способный нейтрализовать воздействие проклятой вещи.

– Но ты-то не серебряный!

– Верно, – кивнул я. – Поэтому проклят точно так же, как эти камни. Но сегодня я вспомнил кое-что важное. Камень каким-то образом вернул мне часть воспоминаний. И велика вероятность, что если собрать их все, это поможет мне вспомнить остальное.

– А если это, наоборот, тебя убьет?

– До сих пор ведь не убило. Напротив, уверен, что именно благодаря камням я не могу состариться и умереть. Проклятие сделало меня таким. Оно же поддерживает мои силы. Поэтому, может, я и не живой, но и не мертвый в полном смысле этого слова. Мне не нужно есть, спать, однако и убивать других, чтобы выжить, мне не требуется. Я – нечто среднее. Промежуточное звено, в котором осталось что-то и от человека, и от нежити. Но кто меня сделал таким и почему мое проклятие имеет отношение к этим камням, пока, к сожалению, неясно.

Нардис вздохнул.

– Что, если проклятие подтолкнет тебя к тому, чтобы выбрать сторону Саана? Что, если однажды ты передумаешь становиться человеком?

– Бессловесной тварью я уже был, – спокойно ответил я, положив руку на загривок прибежавшей за похвалой гончей. – А камни вернули мне разум. Не думаю, что у тебя есть повод для беспокойства.

– Но они все равно опасны! – с жаром возразил Нардис.

– Пока они внутри меня, проклятие не представляет угрозы. Ты ведь сам видел – дым исчез. Да и раньше с тобой ничего плохого не случалось. А я давно их ношу. Даже сам толком не помню сколько. И неизвестно, сколько еще буду носить, пока не соберу все до единого.

Компаньон насупился.

– А что потом? Ну, соберешь ты их все до одного… А дальше-то что?

– Откуда мне знать? – пожал я плечами. – Когда соберу, тогда и посмотрим. Должен же в этом быть какой-то смысл. Меня ведь не зря к ним тянет. Да и память начала возвращаться не просто так. Правда, если бы не эти ребята, я бы тот камешек даже не почуял. Хотя, возможно, чем больше камней, тем лучше я начну их ощущать?

– Интересно, а герцог-то тут каким боком пришелся? – неожиданно задумался Нардис. – Как думаешь, старик имел отношение к твоему проклятию?

– Вряд ли. Когда я впервые себя осознал, старый герцог еще даже не родился. Быть может, о проклятиях что-то знали его предшественники? Или ближайшие родственники? Жаль, спросить больше не у кого!

Я покосился на одетый в балахон скелет, который как раз наполнял один из мешков, но воспоминаний о прежней жизни у него не осталось. Поднятая нежить – совершенно безмозглые, тупые и абсолютно неприспособленные для общения твари. Недаром Кариур не хотел становиться одной из них.

– Ладно, давайте закругляться, – бросил я, когда пустых мешков не осталось, а серебра в склепе заметно поубавилось. – До рассвета всего полчаса, а нам еще до дома добраться надо.

– Я это на себе не потащу, – предупредил Нардис, выразительным взглядом окинув стоящие у стены мешки. – У меня сил не хватит.

– Нужны мне твои силы…

Я отмахнулся от него, после чего неутомимые скелеты послушно взвалили на плечи добычу и, гремя костями, потопали к выходу. Следом, зубами вцепившись в горловину тяжелого мешка, бодро убежала Кость. Еще один прихватил я, ну, а за остальными мы вернемся завтра, ведь помимо облицовки здесь остался немаленький гроб. А поднять его на поверхность было непростой задачей, даже с учетом того, что вырвавшееся на свободу проклятие знатно его погрызло.

Пожалуй, надо охрану снаружи поставить. И входную дверь опечатать заново, чтобы никто не позарился на нашу добычу. Как это сделать, я пока не решил, но полагал, что с помощью магии крови это не составит труда. А потом кто знает… Может, отдельный подземный ход сюда пророем, чтобы закончить работу тихо и незаметно.

Я настолько погрузился в размышления, что поднимался по лестнице совершенно машинально и даже внимания не обратил, в какой момент Нардис умудрился меня обогнать. Тем не менее этот шустрик сумел выбраться наверх первым. И на улицу первым тоже вышел именно он, однако на пороге отчего-то споткнулся и издал нечленораздельный звук.

– В-виль… Вилли… Кажется, у нас проблемы!

– Ну, что там еще? – вздохнул я, выходя следом с мешком наперевес. А потом увидел, что именно выбило беднягу Нардиса из колеи, и негромко присвистнул: – Надо же, какая встреча!

Их оказалось несколько сотен – кривых, побитых, откровенно древних, пожелтевших от времени, кое-где покрытых комьями грязи и явно не по своей воле выбравшихся из могил скелетов, вставших вокруг нашего склепа сплошной стеной. У многих не хватало важных частей тела. Рук там или ног, особенно ребер. Какие-то остались и вовсе без головы. Но при этом все они поджидали снаружи именно нас и при нашем появлении в поразительном единстве качнулись навстречу.

Видать, слухи все-таки не врали, и старое городское кладбище не просто так опечатали магией. По легенде, тут время от времени оживали мертвые и без вести пропадали живые. Кладбище вот уже полтысячи лет считалось проклятым, но местные колдуны не только не сумели избавить его от проклятия, но и источника, как ни старались, не нашли.

А источник-то, выходит, вот он. Все это время мирно почивал в гробу, пока я его не потревожил.

Повинуясь мысленной команде, мои скелеты дружно побросали мешки и снова вооружились лопатами. У бывших воришек лопат, правда, не было, но они не растерялись и отломали себе по внушительной дубине от ближайшего дерева. Кость тоже в стороне не осталась и, выплюнув изжеванную мешковину, решительно загородила меня собой. Тогда как Нардис, для которого сегодняшний поход на кладбище стал настоящим испытанием, резко перестал клацать зубами и, заняв позицию слева от меня, угрожающе взмахнул косой.

– А ну… р-разойдись, не то пор-решу, костлявые!

Я приятно удивился таким переменам, но все же посчитал нужным выйти вперед и воззрился на командира этого мертвого воинства:

– Чем обязан?

Фигура, которая в самый первый момент так поразила Нардиса, со скрипом опустила голову, и я хладнокровно констатировал, что не зря всего час назад раздумывал о том, чтобы поставить ее у себя дома.

Смерть – а каменное изваяние, стоявшее напротив входа в склеп, принадлежало именно ей – чуть наклонилась вперед, тогда как ее черные крылья с таким же скрипом разошлись в стороны. Из швов на растревоженную землю посыпались ошметки птичьего помета, каменная крошка, мелкие осколки. Но ожившая статуя этого словно не заметила и лишь продолжала всматриваться в мое бесстрастное лицо.

– Ты-ы… – вдруг пронесся по притихшему кладбищу потусторонний шепот. – Не челове-э-эк…

– Человек, – возразил я. – Как минимум снаружи.

– Но внутри тебя – тьма…

– Это верно, – был вынужден признать я правоту Смерти. – Но тебе-то какое до нее дело? Я не твой клиент. И не буду им еще долго.

Статуя немного помолчала, а потом подняла руку и едва слышно прошелестела:

– Помоги…

– Что? – не понял я. – Какая тебе нужна помощь? Людей я стараюсь без веских причин не убивать. С человеческими душами не работаю. С Сааном незнаком. Кажется, ты обратилась не по адресу.

– Помоги, – еще тише попросила Смерть.

После чего сжала каменную руку в кулак и как-то подозрительно засветилась. А когда разжала пальцы, то у меня во второй раз за ночь что-то екнуло в груди – на широкой, испещренной царапинами каменной ладони лежал точно такой же светящийся огонек, который я недавно достал из серебряного гроба!

– Ты знаешь, что это, – прошелестела статуя, после чего до меня наконец-то начало доходить. – Я чувствую в тебе ту же тьму, что есть и во мне тоже. Много… очень много для смертного. Но ты сильный. Ты держишь ее в себе. Хотя даже так она зовет меня, поэтому прошу: помоги!

Хм. Интересная постановка вопроса.

– Что конкретно ты от меня хочешь?

– Верни меня домой!

– А, так вот в чем дело. Ты не Смерть, а обыкновенная сущность…

– Да.

– Темная, я так полагаю, сущность?

– Конечно.

– И кто-то тебя здесь запер? – снова предположил я, но, к моему удивлению, статуя лишь неопределенно повела плечами.

– Я здесь давно. Сколько, не помню. Кем был раньше – тоже. Меня держал только камень и заключенное в нем проклятие. Но теперь они у тебя, и мне больше некуда идти. Сам я в царство теней не вернусь. Но быть может, ты сумеешь меня туда отправить?

Я поморщился.

– Я вообще-то не маг. Не колдун. Да и человеком-то осознал себя не так давно.

– У тебя есть камни, – напомнила сущность. – А их сила такова, что при желании способна открыть даже врата между мирами.

– Да? – в сомнении покосился на нее я. – В первый раз об этом слышу.

От статуи донесся горький смешок.

– Ты просто не помнишь. Как и я, впрочем. Но когда-нибудь это изменится, и тогда я смогу вернуться.

Я нахмурился.

– Ты говоришь загадками, тень… И мне это не нравится. Что ты знаешь обо мне?

– Только то, что ты не совсем живой, хотя при этом и не мертвый. Но я могу помочь тебе найти другие камни, – торопливо пообещала сущность. – Я чую их гораздо лучше тебя.

– А что, их еще много осталось в мире?

– Больше тысячи.

– Здесь, в империи?

– В столице тоже есть, правда, всего один. Но ты сможешь его забрать. А остальные разбросаны по миру.

– Я бы на твоем месте не спешил с решением, – тихонько сказал сзади Нардис, не опуская занесенную косу. – Темные сущности часто лгут. И вообще, говорят, с ними много мороки.

Статуя с новым скрипом повернула голову и остро взглянула на тревожно замершего человека.

– Привязка на крови… Сильный, неглупый, преданный – очень редкое сочетание.

– Ты что, видишь души? – в очередной раз удивился я.

– Скорее, умею различать, чем они наполнены.

– Необычное умение для простой сущности.

– Кто сказал, что я простая сущность? – издала еще один невеселый смешок статуя. – Я многое знаю. Многое видел. Люди столетиями делились рядом со мной своими историями и тайнами. Обсуждали планы. Составляли заговоры. Проводили запрещенные ритуалы. Согласись, кладбище – подходящее место для откровений.

– И все же где гарантия, что ты не обманешь? – снова нахмурился я.

Сущность настойчиво протянула мне камень:

– Мой дух привязан к нему. Если ты его разрушишь, я потеряю то, что люди называют разумом. Забуду все, что знал и кем был. Стану тенью. Пылью. Тленом. Это для тебя достаточная гарантия?

Я подумал, но все же был вынужден согласиться.

– Тогда возьми, – устало проговорила сущность, роняя в мои подставленные ладони сокровище. – Теперь мне нужно иное вместилище. Иногда я должен отдыхать. Так что если позволишь…

От статуи вдруг отделилась легкая, едва заметная глазу тень и метнулась к опешившему от неожиданности Нардису.

– Э-э… даже не вздумай!

Но тень не обратила на него внимания и, юркнув в висящий у него на груди амулет, проворно туда втянулась. Статуя при этом, как и полагается, обратилась в обычную каменюку. А собравшиеся вокруг склепа скелеты начали один за другим оседать на землю, словно чужая воля, заставившая их подняться из могил, так же внезапно исчезла.

– Вот это сходили, называется, за золотишком, – пробормотал Нардис, когда грохот стих и вокруг нас образовалось целое море из неподвижных костей. – И что нам прикажете со всем этим делать?!

Я мельком взглянул на амулет, который ничем не отличался от себя прежнего, а потом решительно поднял с земли мешок.

– Пошли домой. А там авось сторожа сами разберутся, кто из какой могилы выкопался и кого куда надо закапывать обратно.

* * *

Больше в этот день ничего необычного с нами, хвала богиням, не произошло. Мы спокойно вернулись, закинули добычу в подвал, там же оставили носильщиков-скелетов. Нардис после этого отправился наверх досыпать, потому что последние сутки выдались у него непростыми. Ну, а я, засев в гостиной, задернул поплотнее шторы и взялся за книги.

Каких-то раритетов у нас в доме, разумеется, не было, да и не достать по-настоящему ценную литературу в обычных лавках, однако до следующего вечера все равно надо было чем-то занять время, поэтому я развлекал себя чтением мемуаров, исторической прозы и прочих вещей, которые могли пригодиться по жизни.

Когда же на улице снова начало темнеть, я отложил очередной опус в сторону и постучал ногтем по лежащему рядом амулету.

– Эй, темный, ты готов к разговору?

– Что ты хочешь узнать? – без малейших усилий выпорхнула из камешка полупрозрачная тень.

Я закинул ногу на ногу.

– Кто ты? Откуда? Как тебя зовут? И что тебя связывает с проклятыми вещами?

Тень беззвучно рассмеялась.

– Это будет долгая история…

– А я никуда не спешу, – заверил я ее и приготовился слушать.

Как выяснилось, сущность и впрямь многого о себе не знала. Кем была при жизни, как умерла и почему после смерти ее душа не отлетела в царство теней… Причина могла быть любой – магическое воздействие, влияние темного артефакта. Да хотя бы той самой проклятой вещи, которая теперь покоилась у меня в груди.

В чем-то мы с этой сущностью были даже похожи. Оба оказались связаны с одними и теми же проклятыми вещами. Оба не помнили прошлого. И оба стремились вернуть то, что считали утраченным.

Правда, в отличие от меня тень осознала себя сразу. Просто раз – и поняла, что она мыслит, а значит, и существует. Прямо здесь, в Дамане, на том самом кладбище, где мы ее встретили. Вернее, тогда это место еще не называлось Даманом. Тут в общем-то и города-то никакого не стояло. Вообще ничего, кроме древних гор и таких же древних ущелий. А вот сущность уже была. Долгое время она томилась в неведении и в полнейшем одиночестве, следила за тем, как горы постепенно рушатся, затем на их месте возникают холмы и болота, потом на месте болот образуются чахлые леса… И так было до тех пор, пока в этих самых лесах не решили обосноваться первые люди, а вокруг бестелесного призрака не закипела новая жизнь.

Еще тень в отличие от меня оказалась привязана к одному месту и не могла покинуть его самостоятельно. Это означало, что сущность была лишена возможности выбирать, чему учиться и какой опыт получать, и всецело зависела от тех знаний, которые могли дать ей люди.

Правда, количество прожитых лет с лихвой компенсировало разрозненность этих знаний. А за время, проведенное среди смертных, не раз и не два случалось такое, что люди охотно шли на контакт и даже соглашались оказать привязанной к месту тени некоторые услуги. Поделиться информацией в обмен, к примеру, на сведения о закопанном неподалеку кладе, привести смертника на заклание… Да-да, бескорыстной тень отнюдь не была. И поскольку темная сущность не может существовать сама по себе, то время от времени ей требовалась подпитка.

А что может лучше напитать создание Саана?

Разумеется, чужая жизненная сила.

Чья?

А вот это уже не так важно. Умышленная или случайная… насильственная или нет… Любая смерть давала тени новые силы. Ну, а поскольку там, где селятся люди, смертей всегда было предостаточно, то пищи у тени хватало. А порой она даже не стеснялась открыто демонстрировать, насколько же стала сильна.

– Вот откуда по столице бродит столько слухов, – догадался я. – Магией ты не владеешь, человеческая кровь для тебя тоже бесполезна. Зато, имея связь с проклятой вещью, ты вполне в состоянии становиться видимым для простого народа и время от времени поднимать из могил мертвецов. Сегодня ты это хотел нам продемонстрировать?

– Конечно, – не стала увиливать тень. – В противном случае ты мог бы со мной и не заговорить.

Я кивнул.

Это да, на бестелесного призрака я и впрямь мог не обратить внимания. А тут его даже Нардис увидел и услышал. Но что самое интересное, поднятую им нежить я даже толком не ощутил до тех пор, пока сам ее не увидел. Любопытный феномен. До этого нежить мне встречалась сугубо та, которую поднял я сам, или же та, которая была готова мне повиноваться. А эту я до последнего не почуял, что несколько не вязалось с моим прошлым опытом и требовало дополнительного изучения.

– А не боишься, что из-за подобных экспериментов однажды тебя найдут и все-таки развоплотят?.. Ах, да, ты же, наверное, только этого и ждешь, – запоздало сообразил я, а тень только усмехнулась.

– Одно время тут побывало много магов, колдунов, да еще и со жрецами в придачу. Целыми толпами шатались между могил. Пытались что-то колдовать, призывать богинь, проводить ритуалы очищения. Я им даже помогал, веришь? В статую вон вселился, чтобы им удобнее было меня убивать. Но результатов это не дало. А когда стало окончательно ясно, что усилиями смертных меня не изгнать, то кладбище просто закрыли, и вот уже несколько столетий сюда почти никто не заходит.

Мда. Невеселая у него жизнь. Но меня гораздо больше интересовал тот факт, что сущность, оказывается, чувствовала проклятые камни гораздо лучше меня. И, что намного важнее, в действительности была привязана не к месту, не к кладбищу, а именно к ним.

– Дальше кладбищенской ограды мне отойти не удалось, – бесстрастно сообщила она в ответ на мой вопрос. – Хоть бестелесным, хоть внутри каменной оболочки… Камни работают как привязь. Чем больше камней, тем надежнее моя цепь.

– Но ты ведь сумел как-то забрать один, – заметил я, когда она замолчала.

– Я почувствовал его присутствие почти сразу, как только себя осознал. Осколок был зарыт в земле. Очень глубоко. Намного глубже, чем расстояние, которое я мог преодолеть.

– И как же ты до него дотянулся?

– Позвал.

– Эм… Что ты сделал? – не понял я.

– Я его позвал, – спокойно повторила тень, зависнув возле моего лица. – И камень мне откликнулся. А потом год за годом постепенно поднимался наверх, пока я не смог его подобрать.

Ого. Это была неожиданная информация. Не знал, что на проклятые вещи кто-то способен влиять на расстоянии.

– Сколько на это ушло времени?

– Почти пять тысячелетий.

– Немало, – протянул я. – И что же ты после этого не ушел?

– Второй камень, – напомнила тень. – Еще одна цепь, которую я не смог бы порвать при всем желании.

– Погоди. А почему ты его-то к себе не подозвал, как первый?

– Потому что изначально второго камня здесь не было, – вздохнула сущность. – И откуда он взялся у старого герцога, я не знаю. Но когда этот человек решил спрятать его здесь… Как раз тогда, когда я нашел способ обрести свободу… Он меня, считай, приговорил. Сквозь серебро я протиснуться не смог. Защитная магия не позволяла скелетам даже дотронуться до склепа. Пришлось ждать, пока сюда не придет кто-нибудь из живых. Но поскольку народу тут в последнее время было не так много, а те, что были, либо оказались бесполезны, либо не горели желанием сотрудничать, то… сам понимаешь. Пока поблизости находится хоть один такой камень, я буду привязан именно к нему. И чем он крупнее, тем сильнее привязка.

Я прищурился.

– Это что же получается, теперь ты привязан ко мне?

– Да. В тебе достаточно камней, чтобы удержать меня рядом навечно.

– А какой в этом смысл?

– Никакого… наверное. Но я теперь от тебя по-любому не уйду, если, конечно, тебе не повезет наткнуться на проклятый камень такого размера, который смог бы перетянуть к себе мою сущность. Однако поскольку вероятность этого события чрезвычайно мала, то я решил – нам стоит наладить отношения.

– Что дают эти камни тебе? Зачем ты их ищешь?

– Затем же, зачем и ты. Проклятия ведь разные бывают, ты в курсе? А эти камни – осколки одного-единственного камня или артефакта, который нам обоим жизненно необходим. Тебе – для того, чтобы по-настоящему ожить. Мне – для того, чтобы умереть.

Я насторожился:

– Что еще за артефакт?

– Я мало помню, – негромко призналась тень. – Кто, когда, откуда… Знаю только, что моя личность была привязана к этой вещи. И когда ее раскололи, меня расщепило. Поэтому я – это не совсем я. Скорее, малая часть прежнего меня. Но если собрать осколки воедино, то я стану цельным. Только тогда моя душа сможет отправиться в царство теней.

– Почему ты уверен, что тебе нужно именно туда? – еще больше насторожился я.

– Иногда я смутно вспоминаю прошлое. Какие-то образы, видения… Но они так мимолетны и настолько похожи на обычные миражи, что единственное, в чем я уверен, это в том, что должен… просто обязан туда вернуться.

– Значит ли это, что где-то там… пока неясно где… зарыты или спрятаны другие камни или артефакты с осколками твоей личности… или, может быть, даже души?

– Вполне вероятно.

– А тот, который я забрал сегодня из гроба?

– А ты почувствовал что-то, когда к нему прикоснулся? Услышал? Или, может быть, с тобой кто-то заговорил?

– Я кое-что вспомнил, – нахмурился я. – Но чужого присутствия при этом не ощутил.

– Значит, не во всех осколках остались частицы моей души, – заключил призрак. – Или, что вероятнее, они там все-таки есть, но настолько маленькие, что неспособны себя осознать. Я ведь не просто так их ощущаю, правда?

– Возможно. А что насчет меня? Почему и я ощущаю эти камни?

– Ну, твоей-то души в них точно быть не может, – задумалась тень. – Да и не похож ты на расщепленного. Так что, получается, тебя влечет к ним собственно проклятие. И оно чем-то родственно тому, что есть в тебе. Поэтому ты чувствуешь камни, но не так сильно, как я. И поэтому же у нас с тобой общая цель.

– Родственные проклятия обычно означают и наличие одного источника, – медленно проговорил я, припоминая объяснения Кариура. – Но значит ли это, что мое проклятие создал тот же самый человек, который изобрел и твой артефакт?

Тень пожала плечами:

– Не исключено.

– А тебе не приходило в голову, что именно ты мог бы быть тем самым человеком? – еще медленнее добавил я, пристально глядя на висящее передо мной темное облачко. – Сам когда-то создал артефакт, сам же потом его и разбил…

– Я как раз размышлял об этом, когда ты меня позвал. И готов признать, что вероятность этого события действительно существует.

– Но если после твоей смерти прошло больше пяти тысячелетий, то получается, что и я живу не меньше? – тихо спросил я.

– Скорее всего, – так же тихо ответила тень. – Но я ведь осознал себя не сразу. Правда, точнее это можно будет сказать, когда мы оба вспомним, кем были раньше и как стали такими, как сейчас.

Я надолго замолчал, оценивающе глядя на существо, которое, возможно, было прямо или косвенно связано с посетившими меня трудностями. А потом так же молча поднялся и направился к выходу.

– Ты злишься? – спросил призрак, заставив меня ненадолго задержаться.

– Нет.

– Мне жаль.

Я обернулся и спокойно на него посмотрел:

– Нет. Тебе не жаль. Так же, как и мне, впрочем.

– Почему ты так решил?

– Потому что я наблюдал за тобой все это время. И заметил, что ты и вчера, и сегодня не проявил ни одной полноценной эмоции. Одни отголоски. Жалкие подобия настоящих чувств. И то, вероятно, выставленные напоказ. Специально, чтобы мы прониклись.

– Может, я просто скрываю их, чтобы не выдать себя раньше времени? – ничуть не смутилась тень.

Я едва заметно улыбнулся.

– Думаю, ты такой же, как я, поэтому эмоции тебе недоступны. Ты ничего не чувствуешь. Ни боли. Ни страха. Ни сомнений. Если бы это было не так, то за столько лет одиночества ты сошел бы с ума. Но отсутствие чувств оберегает твой разум от безумия. Вот только если меня таким создали, то ты, скорее всего, отказался от эмоций осознанно. Я прав?

Тень помолчала, а потом все же неохотно наклонила голову.

– Мы с тобой похожи гораздо больше, чем можно было бы ожидать. Но я, как и ты, со временем пришел к выводу, что совсем без эмоций жить плохо. Это мешает понимать других. Не дает толком разобраться. Но что самое главное, это не позволяет мне в полной мере себя осознать. Поэтому в последние годы я снова пытаюсь вспомнить. Вернуть то, от чего когда-то отказался. Но у меня не всегда получается, поэтому возможны некоторые… ошибки.

Я отстраненно подумал, что в каком-то смысле это даже забавно – встретить на просторах империи такое же, как я, ущербное существо. С другой стороны, он прав. Некстати проявленная эмоция – как волнение на поверхности большого и холодного озера. Незамутненный эмоциями ум – намного более точный и удобный инструмент, нежели разум, который смущают какие-то страсти. Именно поэтому я и впрямь не испытывал ни обиды, ни злости, ни желания отомстить. Более того, я прекрасно понимал притихшего призрака. И поэтому же, выйдя в соседнюю комнату, вскоре вернулся, а затем расстелил на столе карту Дамана:

– Покажи, где находится второй камень.

Тот тяжело, по-стариковски, вздохнул. А потом расправил полупрозрачные плечи и закружил над картой в поисках нужного места.