Глава 20

Утро опять началось с переполоха. Правда, на этот раз Алевтина была ни при чем.

— Вы только гляньте, что они там натворили! — в дом забежал Семен с вытаращенными глазами. — Сволочи! Ничего святого нет.

— Что такое? — я нехотя встал и вышел из приемной, которая на время стала моей спальней.

— Идем покажу, — махнул он рукой и скрылся за дверью.

Натянув штаны, засунул ноги в сапоги и последовал за ним. Семен стоял на крыльце и смотрел себе под ноги, поэтому я чуть не налетел на него.

— Ты чего встал?

— Дальше не пойду.

На крыльце лежала окровавленная туша мертвого волка.

— Откуда здесь это? Кто это сделал? — выдохнул я, бросив обеспокоенный взгляд в сторону сарая, где жили наши лошади.

— Наверняка эти полудурки из Лика Истинного подсунули. Хотят таким макаром вас из города выгнать.

— Ну и методы, — я прошел мимо туши и торопливо двинулся к сараю.

К счастью, лошади были живы и здоровы. Взяв ведро, чтобы набрать чистую воду, вышел на улицу и увидел, как Семен выходит за калитку.

— Ты куда?

— Схожу за охотником. Пусть забирает. Нам на кой ляд этот волк?

— Правильно, иди, — кивнул я.

Пока я принес лошадям свежей воды и бросил сена, Семен вернулся с мужчиной, который жил с семьей через дом от нас.

— Волк-то здесь откуда взялся? — удивился охотник.

— Принесли, понятно же. Хотят нас запугать, да не на тех нарвались, — дерзко сказал Семен и огляделся, будто тот, кто принес волка, до сих пор где-то рядом.

Охотник склонился над зверем и внимательно его осмотрел.

— Мех у них сейчас негодный, весь облазит. Но да ладно, заберу, раз вам не надо, — согласился он.

— Забирайте, нам от него толку нет. Я видел у вас во дворе три собаки. Может, поделитесь одной, чтоб было кому дом охранять? — спросил Семен.

— Они уже ко мне привычные. Чужому человеку служить не будут, но могу щенка дать. Как раз недавно сука понесла помет в три лайки.

Семен повернулся ко мне, ожидая ответа.

— Щенок уже может сам есть? — уточнил я.

— Жидкое ест. Молоко, бульон с хлебным мякишем.

— Сколько стоит?

— Бесплатно отдам. Уже всех раздал, один кобель остался.

— Хорошо, мы его забираем.

Вдвоем с Семеном они утащили волка, и вскоре парень вернулся с пухлым серым щенком на руках.

— Ты только глянь, какой он, — с улыбкой сказал Семен, прижимая щенка к груди. — Сразу ко мне прибежал. Знает, к кому нужно идти.

Я подошел поближе, погладил щенка по голове.

— Как назовем?

— Не знаю… У меня в детстве тоже лайка была. Только ослепла и под колеса телеги с кирпичом попала, — погрустнев, ответил он. — Рада ее звали. А этого… Пусть будет Гром.

— Хорошее имя — Гром. Здравствуй, щенок Гром, — я взял его лапку и легонько пожал, одновременно обследуя щенка «вторым» зрением.

Он здоров и довольно упитан. Охранять будет еще не скоро, но я всегда любил собак, поэтому был рад нашему новому другу. Однако мне почему-то казалось, что мертвый волк — дело рук не прихожан Лика Истинного. Но кто же тогда решил нас запугать?

За завтраком мы принялись обсуждать случившееся, но Ерофей, как и Семен, думал на служителя храма.

— Ты сам видел, как он здесь орал и грозился. Сказал, что мы зло на какой-то сопке открыли. Вот и решил нас пугать, — сказал он, намазывая на хлеб толстый слой желтого сливочного масла. — Я вот думаю, надо бы вам с Семой дежурство устроить, чтобы поймать подлеца. А если он завтра нам еще какую-нибудь дрянь под дверь принесет? Или другую подлость сделает? Не-е-ет, надо быть начеку.

— Но почему волк? — задумчиво проговорил я, попивая горячий свежезаваренный чай. — Что они хотят этим сказать?

— Вот, мол, мы какие храбрые — против зверя пошли. А вас-то тем более прищучим, — сказал Ерофей и страшно вытаращил глаза.

Алевтина, которая до этого со скучающим видом ела кашу, вздрогнула и отодвинулась от лекаря на самый край лавки.

Хм, странно. Если это прихожане Лика Истинного, то это даже хорошо, ведь лучше знать своих врагов. А если нет? Кому же мы еще успели дорогу перейти?

После завтрака Семен отпросился у меня и побежал следить за своей мачехой, а я решил пойти с Алевтиной на прогулку. Ей будет полезно пройтись.

Взяв ее за руку, вывел со двора и потянул в сторону Ангары. Утро было теплое, весенний паводок немного спал, поэтому на реке было много рыбаков.

— Ты когда-нибудь ловила рыбу? — спросил я.

Девушка не ответила, глядя на солнечные блики на воде. Мы свернули налево и теперь шли вниз по улице, которая вела к Ангаре.

— Есть у тебя любимые места, которые ты бы хотела посетить? — не отступал я, стараясь вывести ее на разговор.

Девушка пожала плечами.

— Ты бы хотела мне что-нибудь рассказать?

Алевтина остановилась и внимательно посмотрела на меня. Я видел, что с ней что-то творится, и замер, боясь спугнуть. Мне так и хотелось крикнуть: «Ну же, скажи что-нибудь!» Однако она как вспыхнула, так и погасла. Повернувшись в сторону реки, девушка продолжила путь. М-да, непросто с ней, но я сдаваться не намерен.

Мы дошли до реки, но близко подходить я запретил. Во-первых, вода ледяная, поэтому от нее издали веяло холодом. Во-вторых, я не был уверен, что Алевтина не учудит что-нибудь. Уж лучше пусть постоит и полюбуется поодаль.

Прогулявшись вдоль берега, мы вернулись домой. Прогулка ее вымотала, поэтому Алевтина легла в свою постель и тут же заснула. Я покормил скулящего Грома, которого Ерофей не принял и сказал, «чтобы отнесли блохастого туда, откуда взяли», но мы с Семеном отстояли нашего нового друга и даже выделили ему место на старом коврике у печки.

Прибираясь в приемной, услышал, как хлопнула входная дверь, и, выглянув из комнаты, заметил Семена.

— Ну что? Выследил мачеху? — спросил я, подметая веником сор с пола.

— Не-а, отец меня заметил, когда к дому подходил. Поговорили, и он меня подвез до нашего перекрестка.

— Куда ты думаешь, она ходит?

— Мне-то откуда знать? — развел он руками. — Только пахнет это скверно.

— Ты прав.

В это время в дверь постучали. Ерофей тут же вскочил с лавки, впопыхах надел халат и громко сказал:

— Войдите!

На пороге появился мальчик лет десяти. Он тяжело дышал от быстрого бега и выглядел встревоженным.

— Ты — знахарь? — ткнул он пальцем в сторону Ерофея.

— Я, — кивнул он. — Чего тебе, мальчик?

— Помощь нужна. Побежали! — махнул он рукой, но Ерофей не сдвинулся с места.

— Толком говори, что случилось?

— Друга моего бревнами завалило, лежит не дышит! — в сердцах воскликнул он и зарыдал, с мольбой глядя на него. — Побежали!

Ерофей же не шелохнулся и, обернувшись, посмотрел на меня. Ну конечно, кто ж еще может помочь, если не я?

— Показывай, — велел я и пошел за ним.

К нам присоединился Семен. Втроем мы пустились по дороге к нижней улице, пролегающей у самой реки.

Мальчика уже вытащили из-под покатившихся бревен. Из раны на голове текла кровь, сам он не дышал. Рядом навзрыд ревела женщина.

— Отойдите, дайте осмотреть ребенка, — я с силой отодвинул ревущую и склонился над мальчиком.

Способность духогляда показала все травмы, которые он получил: несколько ушибов, сломанное ребро, вывих стопы и разливающееся, словно густой кисель, красное пятно внутри головы.

Подняв рукав, я начал друг за другом рисовать руны. Как только вспыхивала и пропадала одна, на смену ей приходила другая. Я без оглядки на свой собственный ресурс тратил энергию на ребенка, пытаясь его спасти.

Присутствующие, затаив дыхание, следили за мной. Вскоре мальчик задышал, но в себя не пришел. Кровавое пятно в голове уменьшилось, но еще не пропало, а у меня совсем не осталось энергии.

— Кто готов поделиться с ребенком своими жизненными силами? — спросил я и обвел взглядом присутствующих.

— Бери! Все бери, только спаси, — взмолилась рыдающая мать и протянула руку.

Я принялся рисовать на ней руну «Переноса», но активировать не смог — исчерпал весь запас энергии. Получается, что даже использовать чужую энергию не могу. Руночерть задери это слабое тело!

— Как зовут мальчика? — обратился я к женщине.

— Савва. Савушка мой родной, — обливаясь слезами, сказала она и поцеловала руку ребенка, которую прижимала к груди.

— Савву я забираю с собой. Ему уже лучше, но надо еще полечить.

— Хорошо-хорошо, я согласная, — торопливо закивала она. — Только тоже пойду с вами.

Один из мужчин вызвался помочь и, подняв ребенка на руки, бережно понес к нашему дому. Семен увидел, что я еле держусь на ногах и меня пошатывает от усталости из стороны в сторону, поэтому перекинул мою руку через свое плечо и, придерживая за талию, повел к дому.

— Нельзя же так изматывать себя, — прошептал он. — А если помрешь?

— Не помру, — выдохнул я.

Когда зашли домой, я велел постелить на лавку в приемной свой старый, но мягкий тулуп и только после этого уложить ребенка. Пока они возились, я опустился за стол, чувствуя, что даже моргаю с трудом. И ведь даже не заметил, как «высохли» все мои каналы и энергоузлы.

Семен прав, таким образом можно и жизненных сил лишиться, и тогда… Не буду думать об этом, но надо что-то делать. Физические нагрузки присутствуют каждый день, но количество энергии не увеличивается, каждый раз доходя до определенного уровня и останавливаясь. Единственный случай, когда я вобрал в себя огромное количество энергии и во мне почти сразу появились новые энергетические потоки, был после убийства монстра под мостом. Почему так произошло, я не знаю, но пока я не нашел другого способа столь же быстро и эффективно увеличить свой внутренний резерв.

Хм… Где бы мне найти еще одного такого монстра?

Вскоре мальчик пришел в себя, чем порадовал свою горемычную мать. Однако я запретил ему вставать, подложив под голову плоскую подушку.

Алевтина, которая все это время крутилась у комнаты, с интересом заглядывая в нее, принесла кружку со сладким чаем и, зачерпнув напиток ложкой, вопросительно уставилась на меня.

— Да, дай ему попить, но немного, чтоб не поплохело, — разрешил я.

Девушка опустилась на корточки перед лавкой и принялась по чуть-чуть поить ребенка. Она делала это очень аккуратно, не проливая ни капли, и вытирала чистым полотенцем ему губы. Ей явно нравилось заботиться о больных.

— Мне что ж, на ночь его у вас оставить? — забеспокоилась женщина.

— Да, я пока не в силах его долечить. Пусть лучше у нас побудет.

— Одного его не оставлю, — упрямо заявила она.

— Можете с ним оставаться, — махнул я рукой.

Ерофей, который все это время наблюдал за происходящим, но не вмешивался, подошел ко мне и с раздражением прошептал:

— Не дом, а проходной двор какой-то. Сначала мальца поселил, потом полоумную девку оставил, щенка блохастого приволок, а теперь и этих двоих. Не многовато ли будет?

— Если вас что-то не устраивает, можете уходить, — сухо проговорил я.

Лекарь шумно выдохнул, поджал губы и, что-то пробормотав под нос, вышел из дома.

Весь день я провалялся на лавке в кухне. Семен с Алевтиной ухаживали за мной, но энергия восстанавливалась очень медленно. Ерофей всех больных отправлял домой и велел приходить завтра, поясняя, что у нас выходной.

Я же только к вечеру почувствовал себя лучше. Мальчику Савве Семен отдал мою книгу Пушкина с рисунками и положил с ним рядом щенка Грома. Мать кормила его с ложечки, но я по-прежнему запрещал ему вставать. Неизвестно, как поведет себя кровавое пятно в голове, поэтому пусть лучше лежит.

— Когда же вы нас домой отпустите? — осторожно спросила мать Саввы.

— Завтра. У меня не осталось сил, чтобы вылечить воспаление полностью, — признался я.

— Хорошо, как скажете. Я вам верю. Слышала много хорошего. Только вот десяти рублей у меня сейчас нет. Пять могу наскрести, а остальное…

— Какие десять рублей? — перебил я ее.

— Ну как же, за лечение. Ведь дядька ваш так сказал. Неужто еще больше попросите? — ужаснулась она и прижала руку к груди.

— Нет, не попрошу. Трех рублей будет достаточно.

— Но как же, ведь он сказал…

— Не важно, что он сказал. Здесь я все решаю.

— Поняла-поняла, — энергично закивала она головой и вернулась в комнату к сыну.

Семен, который неподалеку мыл посуду и слышал весь разговор, подошел ко мне и шепнул:

— Давно хотел тебе сказать, но как-то не решался...

— Что такое?

— Ерофей с людей деньги часто сверх меры берет. Слышал я, как он говорил, что первые деньги всего лишь задаток и еще столько же надо ему лично принести.

Я посмотрел в окно, в котором виднелся Ерофей. Он стоял у калитки и о чем-то разговаривал с незнакомым мужчиной, похлопывая себя по карману, в который он обычно деньги клал.

— Неудивительно. Он всегда был жадным до денег. А люди ему верят и деньги несут, потому что думают, будто он все решения принимает. Меня подводит мой юный возраст. Пожалуй, пришла пора расходиться.

— Как это «расходиться»? — не понял Семен. — Ведь тебе восемнадцати нет, а значит, опекун тебе полагается.

— Пусть и дальше считается моим опекуном, я не против. Только жить я с ним больше не буду. Надо только подходящее место подыскать, чтоб нам всем там место нашлось.

— Алевтина так с нами и останется?

— Конечно. Куда же нам ее девать?

Я посмотрел на девушку, которая выходила из приемной, держа в руках чашку, из которой снова поила мальчика чаем.

Ночь прошла сумбурно. Я часто просыпался, ворочался. Снились мне какие-то тяжелые сны. Тело просило о помощи, но я без энергии ничего не мог. Замкнутый круг получается: я не могу восполнить энергию, потому что у меня нет энергии на лечение.

Утро я ждал с нетерпением: едва запели соседские петухи, поднялся с лавки, которую любезно уступил Семен, улегшись на пол, и пошел в приемную.

Мать ребенка уже не спала, поэтому встала мне навстречу.

— Попробую доделать начатое, — пояснил я и присел на лавку рядом с Саввой.

Тот еще спал, поэтому я не стал его будить, а, осмотрев «вторым» зрением нарисовал руну «Исцеления». Руна вышла слабенькая, но сработала, что не могло не радовать.

— Ну как? Помогло? — прошептала она и с надеждой посмотрела на меня.

— Подождите, — ответил я, не мигая наблюдая за тем, как красное пятно в голове Саввы медленно рассасывается.

Наконец оно пропало, и мне вернулся долгожданный шар энергии, отчего даже стало легче дышать.

— Здоров ваш мальчик, — с облегчением выдохнул я и улыбнулся.

— В самом деле? Все прошло?

— Да, можете возвращаться домой.

Женщина, смеясь и плача одновременно, сначала крепко обняла меня, затем бросилась зацеловывать ребенка.

— Савушка, сынок мой дорогой. Мальчик мой золотой. Здоров. Здоров мой птенчик.

Мальчик проснулся, но сначала ничего не понял и почему-то зарыдал вместе с матерью. Семен радовался не меньше остальных, Алевтина улыбалась, а Ерофей даже не вышел из спальни.

Когда все успокоились, я проводил женщину с ребенком до калитки и напомнил мальчику, что на бревнах играть нельзя. Тот пообещал, что больше близко к ним не подойдет и заверил, что принесет мне летом целую корзинку земляники, которая каждый год растет у них за домом.

Сегодня было особенно много больных. Во-первых, потому что мы вчерашних не приняли. А во-вторых, о нас все больше людей узнавали. Теперь к нам за помощью приходили не только те, кто жил неподалеку в пригороде, но и различные состоятельные люди, и даже был один чиновник, который, прежде чем озвучить свою проблему, взял с нас слово, что мы никому не расскажем о том, что он к нам приходил. Чтобы люди его не узнали, он оделся в простую рабочую форму и перевязал лицо платком, будто у него зуб болит.

— Что же вас привело к нам? — с важным видом спросил Ерофей.

Он продолжал играть роль главного в нашем дуэте.

— Понимаете, это и не болезнь вовсе, но я, если честно, очень стесняюсь этого. Особенно перед женским полом, — понизив голос, проговорил он и раскраснелся.

— О чем речь?

— Все дело в волосах.

Мы с Ерофеем посмотрели на его голову. Проплешины нет, волосы светлые, без седины.

— А что не так с вашими волосами? — нахмурив брови, уточнил Ерофей.

— Их слишком много, — еще тише пояснил он.

— Совсем нет. Осыпаются, что ли? — Ерофей привстал со своего места и слабо дернул мужчину за волосы.

— Да не эти волосы, — отмахнулся он, поднялся с лавки и начал раздеваться.

Когда снял куртку и начал расстегивать рубашку, я все понял. Тело мужчины сплошь покрывали светлые кучерявые волосы. На нем буквально не было ни сантиметра чистой кожи, не считая лица, шеи и кистей.

— И давно вы… такой? — спросил изумленный Ерофей.

— Лет с двенадцати или тринадцати.

— А почему же сейчас вас это начало смущать?

— Волосы всегда меня смущали, — признался он, обратно одеваясь. — Я их пытался брить, но только хуже становилось. При женщинах старался полностью не раздеваться, но в прошлом году черт меня дернул вместе с другом пойти в бордель, — он тяжело вздохнул и потер кончик носа. — А там выпивка, то да се. Короче, оказался я в комнате с одной довольно милой девахой. Та — хоп-хоп, меня раздела и как увидела голым — на смех подняла. Мне стало так плохо, что до сих пор переживаю и женщин чураюсь. А вдруг меня снова на смех подымут? — в его голосе слышалось отчаяние.

— Ну, с этим мы помочь не сможем, — покачал головой Ерофей, но тут же, обернувшись ко мне, уточнил: — ведь не сможем?

Я к этому времени уже осмотрел его на наличие болезней, но ничего серьезного не увидел.

— Вы здоровы, а справиться с волосами поможет настойка, — ответил я.

— Какая еще настойка? — насторожился Ерофей.

Обычно я не притрагивался к его настойкам, но вдруг в памяти вспыхнул небольшой эпизод, как какая-то женщина рассказывала мне о том, что настойка из куркумы, пастушьей сумки, перечной мяты и многолетнего гореца помогает от нежелательных волос. Я не знал, кто эта женщина, но всецело доверял ей. Воспоминание было мимолетное, будто вспышка, но почему-то всколыхнуло мою душу. Мне вдруг стало очень тоскливо.

— Какая настойка, спрашиваю? — с раздражением проговорил Ерофей.

— Та, что с куркумой, пастушьей сумкой…

— А-а-а, да-да, есть такая. А я уж и забыл про нее, — торопливо ответил он, взял с лавки бутылек и, удостоверившись в том, что это нужная настойка, протянул мужчине.

— Нет, дайте сюда, — велел я и, не дожидаясь разрешения, забрал у лекаря бутылек и нарисовал на нем руну, усиливающую свойства настойки.

Только после того, как руна вспыхнула, протянул бутылек мужчине.

— С вас три рубля, — с нажимом сказал ему Ерофей.

— Пока не поможет, платить не буду, — упрямо заявил мужчина, засунул в карман бутылек и двинулся к двери.

— Куда? — Ерофей вскочил со стула и ринулся к двери, преграждая ему путь. — Либо сейчас плати, либо возвращай настойку.

— Платить за непроверенное средство не собираюсь, — чиновник пробуравил его взглядом.

— Тогда все узнают, кто ты такой и с какой проблемой к нам заявился, — взъерепенился лекарь.

Они стояли друг напротив друга и пыхтели. Сдался чиновник.

— На, держи, но если не сработает…

Он не стал договаривать, бросил на пол три смятые купюры по рублю и ушел, сильно хлопнув дверью.

— Зря вы так с ним, — подал я голос.

— Ничего не зря. Не заплатил бы он ни рубля. Ищи-свищи его потом, — буркнул Ерофей, аккуратно разглаживая подобранные с пола деньги.

— Но ведь он какой-то чиновник. Как бы проблем у нас из-за этого случая не прибавилось, — осторожно проговорил я.

— Пусть только попробует, — он повернулся и пригрозил кулаком в сторону двери. Затем как-то странно посмотрел на меня и уточнил. — А ты-то откуда про эту настойку знаешь?

— В голову пришло, — пожал я плечами.

Его мой ответ устроил, поэтому не стал допытываться.

В обед, когда я вышел из дома немного размять ноги и отдохнуть от череды больных, на дороге напротив нашего дома остановилась знакомая карета. Дверь распахнулась, и из нее сначала вышел молодой человек — братец Полины. А следом за ним из кареты показалась сама Полина.

— Степа, здравствуй! — радостно помахала она рукой. — Поехали с нами!

— Здравствуй, Полина. Куда? — я вышел за калитку и пожал руку братцу, которого звали Сергей.

— Пообедаем. В нашем городе открылось новое заведение. Называется ресторан. Мы с Сергеем очень хотим на него посмотреть, заодно отведать их блюда. Говорят, у них отменный повар, приглашенный из самого Петербурга.

— Я бы с радостью, но у меня прием, — я кивнул на людей, которые с недовольным видом прислушивались к нашему разговору.

— Так мы же ненадолго. Поедим, а потом тебя снова домой привезем, — настойчиво проговорил Сергей и положил руку мне на плечо. — Соглашайся. Не все ж работать. Отдыхать тоже надо, а то и так худой, как спица.

— Езжай, — проскрипела старуха, сидящая на скамейке у забора. — Мы уж подождем, нам спешить некуда. Столько лет со своими болячками живем — еще чуток проживем.

Несколько человек тоже поддержали эту идею, поэтому я согласился. Крикнув Семену, стоящему на крыльце, что поехал на обед, я забрался в карету.

— Это Полина настояла на том, чтобы взять тебя с собой, — пояснил Сергей и кивнул на улыбающуюся сестру.

Полина просто светилась от счастья и с нежностью смотрела на меня. Интересно, это потому, что я спас ей жизнь, или я ей просто нравлюсь?

— Ты очень интересный человек, — сказала она. — Никогда таких не встречала. Ты не только видишь болезни, но и успешно их лечишь. Просто невероятно. Ты мне расскажешь, как это делаешь?

— Обязательно, но только когда буду сыт и доволен, — усмехнулся я и приложил руку к животу, который призывно заурчал при мыслях о еде.

— Я угощу тебя всем, что захочешь. Любой каприз, — сказала она.

— Не надо, я сам хорошо зарабатываю, поэтому могу вас угостить.

— Замолчите оба! — шутливо повысил голос Сергей. — Сегодня гуляем за мой счет. На правах старшего заявляю.

С ним никто спорить не стал.

Вскоре карета остановилась, и мы вышли на улицу.

Ресторан находился в самом центре города рядом с площадью. Здание было новое, деревянное и одноэтажное. На окнах белели резные наличники. Высокое крыльцо обрамляли фигурные перила, а с двух сторон от двери находились лепные узоры.

Сергей первым поднялся на крыльцо и распахнул дверь. Внутри послышался звон колокольчика, на который прибежал мужчина в белой рубашке и черном жилете.

— Добро пожаловать в ресторан «Ангара», — чуть склонив голову, поприветствовал он.

— Я что-то не заметил вывеску с названием, — ответил Сергей, осматриваясь.

— Вывеска еще не готова, но будет со дня на день. Плотники обещали. Прошу за мной.

Мы прошли внутрь. С потолков свисали хрустальные люстры со свечами, стены украшали зеленые бархатные ткани, на полу — длинные цветастые ковры, заглушающие наши шаги.

В дальнем углу стоял рояль, за которым наигрывал тихую мелодию пожилой музыкант. В воздухе витали ароматы весенних цветов из ваз на столах, терпкий запах воска от свечей и различной еды.

— Выбирайте, куда хотите сесть? — спросил официант.

— Я хочу у окна, — сказала Полина, которая восхищенно осматривала новое заведение.

Мы сели за стол, и официант предложил перечислить то, что мы можем заказать.

— Если вы не против, начну с холодных закусок, — деловито проговорил он.

— Нет, не против. Перечисляй, — махнул рукой Сергей, вальяжно развалившись на мягком стуле с высокой спинкой.

Вообще он показался мне избалованным, но веселым парнем, который избежал тягот и лишений обычных крестьянских детей. Однако не зазнавался и на равных общался со мной.

— Соленая икра, — принялся перечислять официант, — буженина, соленые грибы, пирожки с разными начинками.

— Я буду икру, — сказал Сергей и вопросительно посмотрел на нас с Полиной.

— Из этого перечня я ничего не буду, — мотнула головой девушка, и все уставились на меня.

— Буженину.

Таким образом мы выбрали супы, основные блюда, гарнир и напитки.

Когда весь стол был заставлен едой, мы принялись есть и разговаривать. Полину и Сергея очень интересовали мои способности. Они спрашивали, уточняли, перебивали друг друга.

— Как ты отличаешь сущность-подселенца от сущности-болезни? — с набитым ртом спросил Сергей, внимательно глядя на меня.

— Вообще их очень сложно отличить, но я уже определил несколько различий.

— Каких же? — заинтересовалась Полина.

— Сущности могут выбираться из тела жертвы, у некоторых есть глаза. А еще я их будто нутром чувствую. Сложно описать.

— А тебе не бывает страшно от того, что ты видишь?

— Никогда. Пусть они меня боятся, — решительно сказал я, обгладывая кости запеченной утки с яблоками.

Вскоре нам принесли десерт, состоящий из куска пирога со сладкой начинкой, варенья и медовых пряников.

— Каким ты видишь свое будущее? — попивая медовуху, спросил Сергей. — Какие у тебя планы?

— Вообще-то я бы хотел получить медицинское образование, — признался я. — Однако мне не хватит знаний для поступления.

Вдруг глаза Сергея загорелись, он даже подпрыгнул на месте и плеснул медовуху на ковер.

— А давай я тебя подготовлю к экзаменам? У меня как раз свободное время до осени. А потом вместе поедем в Москву. Соглашайся!

— Ну не знаю, — замялся я. — Неудобно как-то отвлекать. К тому же я не уверен, что у меня найдется время, чтобы…

— Соглашайся! — воодушевленно сказала Полина. — Я тоже тебе помогу. Вместе будем готовиться. Я ведь тоже поступать собралась.

— Ну, раз вы готовы тратить свое время на мое обучение…

— С превеликим удовольствием, — прервала меня Полина.

— А я отнесусь к твоему обучению, как к эксперименту, — поддержал Сергей. — Мне самому интересно, как быстро можно обучить человека, если у него есть только самые базовые знания.

— Ты сомневаешься, у меня и базовых нет. Никаким наукам не обучен. Только читать уменю и считать, — горько усмехнулся я.

— Тем лучше! Еще интереснее, — Сергей с довольным видом откинулся на спинку стула и допил медовуху.

Еще полчаса мы обсуждали, как и где будет вестись обучение и в какое время. Договорились начать прямо с завтрашнего дня, чтобы не тратить время понапрасну.

Они подвезли меня до дома и попросили не опаздывать завтра на первое занятие.

Остаток дня я принимал больных, а сам только и думал о подвернувшемся шансе. Пожалуй, с их помощью я освою необходимые дисциплины и попробую поступить в медицинскую академию. Как только диплом появится у меня на руках, я больше не буду опасаться власти, чиновников и даже служителей «Лика Истинного», ведь тогда они не смогут выступить против меня.

— Ну и день сегодня, — пробормотал Ерофей. — Столько людей еще не было.

Я хотел сказать, что ему не отчего было уставать, ведь вся его работа состояла в том, чтобы сидеть на стуле и изображать лекаря, в то время как я тратил энергию на способность духогляда и руны. Не всегда удавалось вылечить человека полностью и получить шар энергии, поэтому я был наполовину пуст, что сказывалось на самочувствии. Однако в это самое время ко мне подошел Семен.

— Ты только глянь на волосы Алевтины, — понизив голос, сказал он и указал на девушку.

— А что такое? — я повернулся к девушке, которая сидела на лавке у стола и гладила щенка, лежащего у нее на коленях.

— Там же одни колтуны. Если не расчесать — срезать придется, — предупредил он.

— Нет, девушке волосы резать нельзя. Неси расческу.

Семен быстро нашел гребешок, а я подошел к девушке и, предупредив ее, что ничего плохого не задумал и хочу лишь расчесать, принялся аккуратно распутывать ее волосы. Никогда этого раньше не делал, поэтому старался быть аккуратным, чтобы не дернуть и не сделать больно. Вдруг зрение само по себе переключилось, и на затылке девушки я увидел то, чего ранее не замечал.

— Что же это такое? — прошептал я, всматриваясь в ее голову.