Глава 6

Мы с Ерофеем недоуменно уставились на женщину. Она не походила на сумасшедшую: ясный взгляд, спокойное выражение лица. Никаких травм и увечий с первого взгляда не видно.

— Э-э, скажите, любезная, а с чего вы взяли, что в вас вселился злой дух? — осторожно спросил Ерофей.

— Знаю, и все, — пожала она плечами. — Он разговаривает со мной. Говорит про людей гадости. Постоянно заставляет меня кому-нибудь навредить, пакость сделать.

— Как это «разговаривает»? Вы его слышите? — лекарь явно ей не верил, но не мог отпустить без оплаты.

— Конечно, слышу. Вот сейчас он говорит, чтобы я взяла вон тот чайник и облила вас кипятком, — она указала на шумящий чайник, который Ерофей недавно вытащил из печи.

Ерофей недовольно закряхтел, а я «переключил» зрение и осмотрел ее. На лице, шее и руках ничего необычного не увидел.

— Как давно в вас вселился этот злой дух? — продолжал лекарь.

— Уж с полгода будет.

— Как это случилось?

— А мне откуда знать? — женщина дернула плечом и поморщилась. — Опять он гадости говорит.

— Что говорит? — спросил я, пытаясь разглядеть хоть малейшее пятно болезни.

— Что старый хрен и сопливая малолетка ничего не смогут сделать.

Ерофей снова недовольно закряхтел, а я попросил:

— Снимите платок.

— Нет, он запрещает, — испуганно ответила она.

— Что будет, если вы ослушаетесь?

— Больно будет. Он меня мучает, — прошептала она.

Я смотрел на нее и понимал, что верю каждому ее слову. Либо все, что она говорит — правда, либо она сама себя в этом убедила и поверила. Других предположений нет.

— Мы не сможем помочь без осмотра, — строго сказал я.

— Не проси. Не могу я. Боюсь, — она отступила на шаг назад.

— Послушайте, любезная, — Ерофей терял терпение, поэтому от прежнего радушия не осталось и следа. Он явно был зол. — Или мешайте лечить, или проваливайте отсюда! У нас нет времени на уговоры.

Женщина приуныла и, судя по бегающему взгляду, попыталась принять решение. Я же не стал дожидаться вердикта, а быстро подошел и сорвал с ее головы темный платок.

— Что ты натворил?! Он будет злиться! — закричала она и попыталась закрыть голову руками, но я уже все увидел.

За правым ухом сидела сущность грязно-желтого цвета с длинными усиками, тянущимися ко второму уху. Что же это такое?

Выхватив платок из моих рук, женщина быстро обмотала им голову и с облегчением выдохнула.

— Все, теперь все. Успокойся, — непонятно кому прошептала она.

— Что произошло, прежде чем вы стали слышать голоса? — уточнил я.

— Ничего не произошло, — подумав, ответила она.

— А вы помните тот день, когда в первый раз услышали голос? — продолжал допытываться я, а Ерофей заинтересованно прислушивался к разговору.

— Разве ж такое можно забыть, — выдохнула она и опустилась на лавку. — Как сейчас помню: утром проснулась от его голоса. Думала, кто-то чужой в дом забрался. Все перевернула, даже на чердак лазила и в подвал спускалась, но никого постороннего не было, а он все насмехался надо мной.

— Как это? — Ерофей весь обратился в слух.

— Говорил: «ищи-ищи, только смерть свою найдешь» или «тупая баба даже с богом в голове остается тупой».

— С богом в голове? — спросил я.

— Да. Он себя богом называется. Вот и сейчас мне говорит, что я — овца тупая и у горе-лекарей ничего не выйдет.

— Прям так и говорит? — весело спросил Ерофей. Похоже, его эта ситуация начала забавлять.

Я же понятия не имел, что за болезнь поразила женщину. Не знаю, слышит она голос или это плод воображения, но в ее голове точно есть сущность. И чтобы помочь ей, нужно избавиться от желтой дряни.

— Он постоянно со мной разговаривает. Иногда такая безнадега на меня накатывает, что даже думаю в Ангару броситься. Сил нет терпеть, — она опустила голову и захлюпала носом.

— Любезная, не расстраивайтесь. Мы что-нибудь придумаем. Только хочу сразу предупредить, даже если помочь не сможем — заплатить придется, — строго проговорил Ерофей.

— Денег не жалко, лишь бы толк был, — кивнула она.

— Тогда подожди здесь. Мы с учеником переговорим и вернемся.

Ерофей махнул мне рукой и вышел из комнаты, я последовал за ним.

— Ну что там? — шепотом спросил он, когда я закрыл дверь.

— Что-то есть, — кивнул я.

— Взаправду? Не врешь? — удивился он.

— Не вру. Только пока не знаю, что это такое. Надо пробовать лечить.

— Ну так иди и пробуй, — лекарь распахнул дверь и зашел первым.

Женщина с мольбой смотрела на нас и утирала красный нос.

— Любезная, ваш случай очень необычный. Я бы даже сказал — единичный, поэтому раскошелиться придется. Я понаблюдаю, а мой ученик попробует понять, что с вами произошло.

Женщина кивнула и повернулась ко мне.

Первым делом попробую применить слабые руны. Те, что точно не навредят, но все же немного улучшат ситуацию.

— Дайте руку, — попросил я.

Она уже протягивала руку, как вдруг отдернула ее обратно и зажала уши.

— Что с вами? Может, воды?

— Он говорит, что ты подселенец и чтобы не смел ко мне прикасаться, — прошептала она, глядя мне в глаза.

Я замер, не зная, как реагировать. В голове пронеслась целая карусель мыслей. Во-первых, я в первый раз столкнулся с говорящей болезнью. Поэтому пришло в голову, что, может быть, это не болезнь вовсе, а тварь, похожая на ту, что жила в голове Федота и пыталась перебраться ко мне.

Во-вторых, откуда эта тварь знала, кто я такой? Ведь, по сути, она права. Я на самом деле подселенец в чужом теле. Правда, с той лишь разницей, что бывший владелец тела умер, выпив настойку из Золотого корня. И до сих пор неясно, каким образом я попал сюда, ведь умер совсем в другом мире.

— Дайте руку, — повторил я.

— Но ведь он…

— Если вы будете его слушаться никогда от него не избавитесь. Хотите и дальше жить с голосом в голове? — строго сказал я.

— Нет, не хочу, — выдохнула она и несмело протянула руку.

Я быстро нарисовал руну «Чистоты», которая в тот же миг пропала. Женщина замерла на мгновение, затем снова схватилась за уши, зажмурилась и рухнула на колени.

— Замолчи! Замолчи! Замолчи! — закричала она. — Я больше не могу это слушать! Сделайте что-нибудь, он сводит меня с ума!

Ерофей испуганно попятился к двери, я же схватил женщину за руку и нарисовал руну «Исцеления». Однако и она не помогла.

— Он кричит, что всех ненавидит! Что я недостойна жить! Он хочет, чтобы я умерла! — сквозь рыдания кричала женщина.

Платок сполз с ее головы, и я увидел, что сущность извивается как личинка на огне. Мне ничего не оставалось — лишь просто усыпить ее с помощью руны «Морис». Я нарисовал на запястье женщины волнистую линию, а в центре — небольшой круг. Едва руна вспыхнула, женщина перестала биться в истерике, растянулась на полу и заснула.

— Что ты с ней сделал? — настороженно спросил Ерофей, несмело приблизился к больной и приставил пальцы к шее.

— Усыпил, — я устало опустился на табурет. — Пока не знаю, как ей помочь.

— Тогда домой отправим. Пусть сама со своими духами разбирается, — лекарь удостоверился, что пульс есть, и успокоился.

— Вы же сами видели, что с ней происходит. Боюсь, для нее это плохо закончится.

— И пусть закончится. Нам-то что? Главное, что мы к этому не причастны, — он махнул рукой, опустился на колено и принялся ее будить. — Эй, любезная, просыпайтесь! Слышите меня? Давай вставай и домой иди!

— Оставьте ее в покое! — прикрикнул я, глядя на то, как он бесцеремонно трясет женщину за плечо. — Пусть поспит и успокоится. А я пока подумаю.

Ерофей махнул рукой и вышел из комнаты, пробурчав что-то невразумительное.

Я немного отдышался и решил действовать. Первым делом выбрал руну «Вытеснение тени». Ту самую руну, которая избавила меня и Федота от магической сущности.

Переложив женщину на лавку, я нарисовал руну на ее шее, прямо под извивающейся тварью. Руна пропала, но тварь осталась. Тогда я начертил ту руну, которую придумал для мальчика Вани. На этот раз сущность дернулась и начала менять свет на ярко-красный, а женщина принялась стонать будто от боли. Руночерть ее задери! Как бы хуже не сделать.

Думай, Аскольд, думай!

Я не мог усидеть на месте и принялся слоняться по комнате. Похоже, этот мир населен куда более опасными существами, чем волки или даже тот монстр под мостом. В своей прошлой жизни я использовал преимущественно руну «Исцеления». Она прекрасно избавляла от мелких ран, воспалений, небольшой простуды и прочих несложных болезней. Бойцы моего пограничного отряда часто обращались ко мне за помощью после ранений или прочих увечий, и я из раза в раз рисовал руну «Исцеления».

В этом мире, как показала практика, нужно иметь под рукой куда более сложные и сильные руны. Есть одна древняя, но мощная руна под названием «Ксанор». Она действует на энергию мысли и духа. Но плохо то, что на нее уходит много сил. У меня столько нет и в ближайшее время не будет. Однако есть один вариант.

Я вышел из комнаты и подошел к Ерофею, который сидел за столом и с шумом пил горячий сладкий чай.

— Я знаю, как избавить женщину от болезни, но мне понадобится помощь, — твердо сказал я.

— Чего надо? — лекарь угрюмо посмотрел на меня.

— Мне нужна ваша жизненная энергия.

— Че-го? С дуба рухнул? — он вытаращился на меня и так громыхнул кружкой по столу, что расплескал горячий напиток.

— Иначе я не смогу ей помочь, — помотал головой.

— Ну и пусть катится на все четыре стороны вместе со своими чертями! Еще не хватало ради какой-то нищей бабы…

— Либо вы мне помогаете, либо я больше с вами не работаю, — я говорил спокойно и смело смотрел ему в глаза, всем видом показывая, что исполню свою угрозу.

— Куда ж ты денешься? — недовольно поморщившись, спросил он.

— Куда угодно. Город большой. Найду местечко.

Ерофей шумно задышал, раздувая ноздри и поджимая губы, но я не собирался отступать и продолжал сверлить его взглядом.

— Ну ладно, твоя взяла. Чего от меня надо?

— Пойдемте в комнату. Я все объясню.

Лекарь нехотя встал из-за стола и пошел вслед за мной. Женщина до сих пор спала беспокойным сном, дергая то ногой, то рукой, и невнятно бормотала.

Ерофей с недовольным видом плюхнулся на табурет рядом с ней, а я встал между ними.

— Дайте вашу руку, — велел я Ерофею.

— Зачем это?

— Вы будете помогать или мне вещи собирать? — я посмотрел на него из-под насупленных бровей.

— Кормил, поил, за сына держал, а он… Шантажист хренов. На, держи! — он протянул руку.

Для того, чтобы воспользоваться жизненной силой лекаря, я нарисовал на его руке руну «Энвар», или по-другому руну «Переноса». Она будет служить каналом для безопасного перенаправления жизненной энергии.

Как только руна вспыхнула, ко мне перекинулась нить жизненной энергии Ерофея в виде тонкой светящейся белым полоски.

— Ты что натворил? — лекарь вдруг схватился за грудь. — Сердце так и скачет.

— За все надо платить. Терпите.

Склонившись над женщиной, я нарисовал на ее шее за ухом руну «Ксанор». Центральным элементом руны служит треугольник, направленный вершиной вниз и символизирующий нисходящий поток разрушительной энергии. Вокруг треугольника нарисовал три стрелы, а у основания — горизонтальную черту, обозначающую границу между миром духов и материального.

— Ну что? Долго мне еще терпеть? Сердце же не казенное, — пробурчал Ерофей.

Я ничего не ответил. В это самое время руна разгоралась все сильнее и сильнее, напитываясь не только моей энергией, но и жизненными силами Ерофея.

Пух-х-х! С еле слышимым лишь мне звуком руна пропала, а я склонился над женщиной, глядя на мерзкую тварь, которая уже походила на темный сгусток крови.

— Ну же, — выдохнул я.

Вся надежда на руну. Если она не сработает, то придется отправить женщину домой. Больше энергии нет, и я не смогу ей ничем помочь. А за ночь неведомая сущность может довести ее до плохого конца.

— Что ж ты молчишь? Скажи уж что-нибудь, — Ерофей начал раздражаться.

— Погодите. Еще немного и…. Все! — я с облегчением выдохнул и провел трясущейся рукой по лицу.

Тварь взорвалась на мелкие ошметки, которые просто испарились. Женщина здорова. А я получил свою награду.

— Что «все»? Получилось? — оживился лекарь.

— Да. Она здорова, — губы сами расползлись в довольной улыбке.

— Погоди-ка, а ты больше у меня ничего не забираешь? — Ерофей снова приложил руку к груди, прислушиваясь к сердцу.

— Нет. Как только руна пропала, связь оборвалась.

— Вот и хорошо. За это она нам должна хорошо заплатить, — Ерофей поднялся с табурета и принялся трясти женщину за плечо. — Эй, любезная, просыпайтесь. Нет больше вашего злого духа.

Она глубоко вдохнула и открыла глаза. Увидев над собой Ерофея, резко села и быстро огляделась.

— Где это я? — испуганно спросила она, но тут же сама все вспомнила и с облегчением выдохнула. — Как же я так заснула? Ничего не помню.

— Мне пришлось вас усыпить, чтобы справиться с вашим злым духом. Теперь его нет. Нам удалось от него избавиться.

— Да ты что! Правда, что ли? — она прижала руки к ушам, потрясла головой, прислушиваясь. — Молчит. Неужто нет его больше?

— Не беспокойтесь. Вы больше его не услышите.

Тут в разговор вмешался Ерофей:

— Любезная, мы ведь на вас очень много сил потратили. Надо бы и вам раскошелиться, — лекарь потер пальцы и многозначительно посмотрел на нее.

— Да-да, конечно. Сколько?

— Пять, — выпалил Ерофей и уставился на женщину, следя за ее реакцией.

Сначала она молчала, потом что-то тихо подсчитала, сгибая пальцы, и кивнула.

— Сейчас два могу дать. Завтра кое-что на базаре продам и остаток донесу.

— Только смотри, чтоб без обмана, — строго сказал Ерофей. — А то сделаем так, что злой дух снова начнет изводить тебя.

— Вы и такое можете? — поразилась она, переводя взгляд с меня на Ерофея и обратно.

— Можем-можем, мы все можем, — уверенно сказал Ерофей.

Женщина отдала все деньги, которые у нее были с собой: два рубля и тридцать две копейки. Затем еще раз уверила, что завтра остаток принесет, с жаром поблагодарила нас и ушла.

Лекарь пошел ее провожать, а я опустился за стол. От усталости не хотелось даже двигаться. Даже с учетом того, что шар энергии вернулся, я на женщину потратил всё, поэтому до полного восстановления далеко.

Ерофей вернулся в дом со свертком, который я оставил в сенях, когда вернулся с покупками.

— Ты что ж такое дорогое покупаешь? Еще столько! Деньги считать не умеешь? Признавайся, сколько потратил? — он положил передо мной три большие рыбины и банку с икрой, которую мне подарили Щегловы.

— Не покупал. Подарок.

— Ага, и за что ж такие дорогие подарки раздают? — с сомнением спросил он.

— Помог, — дернул я плечом, открыл банку и принялся ложкой есть икру.

Вкусно, но еще вкуснее было бы с краюшкой свежего хлеба и сливочным маслом.

— Ладно, принес — значит, надо есть, а то испортится, — Ерофей с удовольствием втянул носом аромат свежей рыбы. — Вот эту рыбину иди почисти от чешуи и в печь засунь. Горячая еще, запечется. А я вот эти две засолю в кадушке.

Я нехотя встал, взял нож и вышел из дома. На улице было темно, но еще многолюдно. Где-то горлопанили песни, по дороге прохаживались влюбленные парочки, компания молодых людей сидела у забора соседнего дома и играла в карты.

Почистив рыбу, смыл остатки чешуи водой и зашел в дом. Ерофей за столом нарезал рыбу кусками, складывал в кадушку и обильно посыпал солью. Я осмотрел все три котелка и понял, что они маловаты для такой большой рыбины. Поэтому прошелся по кухне и за печью нашел противень, сполоснул его от пыли и, смазав сливочным маслом, положил туда рыбину. Пока нарезал лук большими кольцами, лекарь посыпал рыбу солью и накрошил сверху молодую зелень, которая росла на грядках бывших хозяев дома.

Засунув противень в печь, кочергой обложил его горячими углями со всех сторон и закрыл дверцу. Вскоре по всему дому разнесся аромат печеной рыбы.

За все это время мы с Ерофеем не проронили ни слова. Обычно лекарь орал на меня, угрожал или обзывал, но теперь, когда я запретил ему со мной так обращаться, ему и сказать было нечего.

Вкусно поужинав, мы легли спать. Я так устал, что заснул тотчас. Сон был глубоким и спокойным.

Утром я проснулся раньше Ерофея, но не спешил вставать, а обдумал вчерашний день. Я заметил, что могу накапливать ограниченное количество энергии. Десять энергетических шаров полностью заполнили мои узлы и меридианы, поэтому остальные шары просто растворялись.

Для того, чтобы копить больше энергии, я должен подготовить свое тело, заняться его физическим состоянием. Тогда станут образовываться новые узлы и меридианы, в которых будет циркулировать моя энергия.

Откинув одеяло, встал и, умывшись, вышел на улицу. Вокруг снова все утопало в молочном тумане. Где-то вдалеке мычало стадо коров, которых пастух подгонял на пастбище. Со стороны Ангары слышался продолжительный гудок судна.

Заправив штаны в свои новые мягкие сапоги, я вышел за калитку и не спеша побежал. Сначала тело двигалось медленно, лениво, будто каждый мускул был налит свинцом. Но чем дольше я бежал, тем легче становилось. Вскоре, разгоряченный, я уже несся вдоль домов, шикая на собак, которые с лаем бросались мне под ноги.

Когда добрался до конца улицы, с меня стекал пот, сердце стучало в ушах, лицо пылало, и я никак не мог надышаться. А ведь пробежал от силы всего метров семьсот. Слабое тело, очень слабое. Нужны каждодневные тренировки.

Обратно я уже не бежал, а быстро шел. Прохожие настороженно смотрели на меня. Кое-кто даже спросил, не пожар ли. Похоже, местные не привыкли к тому, что кто-то бегает просто так, для тренировки тела. Оно и понятно, ведь им хватало физических нагрузок в жизни.

Добравшись до дома, первым делом покормил лошадей и налил в поилку свежей воды. Уже направляясь к дому, увидел у калитки того рыжего паренька, который подходил ко мне на площади.

— Здорово! — махнул он мне рукой. — Можно зайти?

— Заходи, — кивнул я и пошел к нему навстречу.

— Ты мне работу обещал. Помнишь? — несмело проговорил он. — Вот я и пришел.

— Хм, — если честно, то я совсем забыл о нем. — Что же ты умеешь делать?

— Все! Могу огород вспахать, дрова рубить, печь топить, за скотом смотреть. Даже петухам головы рубил и овец стриг. В общем, что скажешь — то и сделаю.

Парень с такой надеждой смотрел на меня, что мне стало неловко отказывать ему. К тому же сам обещал взять на работу.

— Ладно, пошли в дом.

Ерофей уже встал и, сонный и взъерошенный, возился у печи.

— У нас новый работник, — сказал я и указал на паренька. — Тебя хоть как зовут?

— Семен. Семен Петров. Можно просто Сема или Сеня. Кому как нравится, — с готовностью ответил он.

— Какой еще работник? — недовольно протянул Ерофей. — На кой черт нам работник? Ему ведь платить придется.

— Я много не возьму. Пять рублей в месяц, — быстро ответил Семен.

— Помогать по хозяйству будет, — пояснил я и велел: — Ну-ка, Сема, покажи, на что ты способен — растопи печь и завтрак приготовь. Все продукты либо здесь на полке лежат, либо в сенях в кладовке.

— Понял, щас сделаю.

Парень быстро подошел к печи, поправил дрова, засунул внутрь березовую кору и поджег. Мы с Ерофеем опустились за стол и наблюдали за действиями нашего нового работника. Двигался он на удивление уверенно, будто бывал у нас не раз и знал, что где лежит. Уточнив, что мы хотим на завтрак, он взбил яйца с молоком и, перелив в чугунок, засунул в печь. Затем замесил тесто, подлил в него подсолнечное масло, высыпал горсть изюма, вылил в сковороду и тоже поставил в печь.

Вскоре мы уже наслаждались вкусным завтраком. Семе я предложил сесть за стол и поесть с нами, но он ответил, что «негоже челяди с господами за одним столом сидеть», поэтому положил в тарелку кусок омлета и опустился на лавку у печи.

Когда после завтрака Семен помыл посуду и пошел воду в баню носить, Ерофей тоже оценил работника.

— Ну ладно, пусть остается, — сказал он, наблюдая за расторопным парнишкой из окна. — Но больше пяти рублей платить не будем. Мал еще.

Я уже хотел поехать покататься на Гнедой по городу и заодно найти книжный магазин, чтобы купить свод законов, но, как только вывел лошадь за калитку, увидел, что по дороге в нашу сторону идет длинная процессия, которая мне сразу не понравилась. Толпу мужчин и женщин возглавлял крупный пузатый мужчина в длинной черной сутане — служитель «Лика Истинного».