ГЛАВА 24

Оказалось, что это невероятно трудно: вести за собой друзей, ориентируясь только на внезапно проснувшееся чутье. Одновременно идти, говорить, слушать ответы и при этом пытаться удержать перед внутренним взором крохотную путеводную ниточку.

Как только Вэйр отвлекался, она тут же истаивала, причем с такой скоростью, что ему потом приходилось подолгу сосредоточиваться, пытаясь ее поймать. Иногда даже возвращаться назад, чтобы быть уверенным в том, что не ошибся. А потом со всех ног бежать дальше, стремясь уйти как можно дальше от смертельно опасной бухты.

Он много раз падал, часто оступался, особенно ближе к вечеру, когда усталость наваливалась с такой силой, что юноша едва мог переставлять ноги. А еще его стали мучить головные боли — настойчивые, тупые, бесконечно грызущие затылок, а иногда ломящие и буквально раскалывающие виски.

Сперва он списывал их на недоедание и переутомление, которое час от часу ощущалось все явственнее. Воды было мало, нести ее оказалось не в чем, но хотя бы раз в день он находил в себе силы вытянуть на поверхность крохотный водяной ключик. Правда, после этого приходилось по полчаса отдыхать, но это было единственное, что одновременно сжирало и поддерживало его силы.

Спустя пару дней стало ясно — голова болела тем сильнее, чем чаще Вэйр обращался к магии. К примеру, если он долго следил за подземной рекой, боль возвращалась лишь к вечеру. А если вспоминал карту подземных источников, то мог свалиться в обморок. Как в тот раз, когда он сделал это впервые и вскоре рухнул без чувств, напугав этим Даста и Миру.

Южанин после этого целый час волок его на себе, двигаясь на ориентир в виде двузубой скалы. Он больше не напоминал о разговоре, который едва не стал причиной конфликта. Держался по-прежнему ровно, обиды не выказывал. А если и была в его голосе какая-то отстраненность, то ее только Вэйр и улавливал. Но радовался уже тому, что этого не понимает испуганно жмущаяся к ним Мира.

Миру южанин, кстати, не прекратил опекать, однако стал менее разговорчив. Взять девушку на руки не отказывался, но стремился делать это без прежнего энтузиазма. Словно слова мальчишки все же тронули его за душу и заставили крепко задуматься. А то, может, и прийти к выводу, что такая девушка вряд ли согласится принять здоровенного битюга с кривой мордой, покрытым шрамами телом, лысым затылком и недоброй ухмылкой, в которой не хватало пары зубов.

Она была слишком хороша для этого.

В то же время по ночам, когда Вэйр обессиленно падал на землю, отказываясь взять даже набранную девушкой горсть ягод, южанин исправно обходил ближайшие кусты, чтобы убедиться, что там никто не притаился. Искал в траве птичьи гнезда. Подолгу смотрел на лежащего без памяти мальчишку, мысленно сравнивая его и себя. А потом с досадой отворачивался, неохотно признавая, что даже старый шрам не портил парня так, как испортила его самого эта жестокая и несправедливая жизнь.

Вэйру же приходилось туго. Его тянуло вперед с такой силой, что иногда он просто не имел возможности сопротивляться. Буквально проваливался в странное забытье и бездумно брел в этом дурмане, слыша в ушах тихий плеск моря, полузабытый рев водопадов, грохот разбивающихся о скалы волн и пронзительные крики чаек над старым утесом, под которым не так давно обрел второе рождение.

Порой он шел так целеустремленно и одновременно пугающе, машинально переставляя одеревеневшие от усталости ноги, что Мира тревожно окликала его по имени. Но почти сразу отшатывалась, видя в его глазах не знакомую голубую лазурь, а бездонную черную бездну, в которой бушевали настоящие штормы.

Когда его звал Даст, Вэйр ненадолго останавливался, словно колебался и раздумывал: а стоит ли? Но потом, откуда ни возьмись, появлялись две широкие ладони, властно брали его за плечи, разворачивали на себя, а грубый голос неуклонно разбивал оковы странного наваждения.

— Стоять! Садись! Ешь!

Иногда ему в рот насильно засовывали что-то сладкое, резким окриком заставляя жевать. Порой давали глотнуть прохладной воды из родника. Потом, наконец, оставляли в покое, но именно с этого времени Вэйр начинал потихоньку оживать. И Даст, подметив это, приводил его теперь в чувство хлопками мокрых ладоней по щекам, внутренне опасаясь, что однажды даже это не сумеет вырвать парня из заторможенности.

Однако больше всего южанина беспокоило другое — Сольвиар. Точнее, его коренные жители, на следы присутствия которых он то и дело натыкался опытным взглядом следопыта.

То мелькнет на влажной земле след огромной волчьей лапы. То зацепится за куст клок серой шерсти. Иногда на стволах величиной в два-три обхвата он подмечал следы когтей и все больше убеждался, что виары — не выдумка. Что они здесь. И, может, уже идут по их следу, надеясь на славную охоту.

Даст все время ощущал, что они не одни в этом лесу. Ему не нравился выбранный Бэйром маршрут. Однако мальчишка шел целеустремленно, никуда не сворачивая. И, кажется, не догадывался, что они бредут по территории существ, от которых при одном только упоминании следует бежать без оглядки.

К концу третьего дня им удалось преодолеть перевал и перебраться через окружающие злополучную бухту горы. В этот же день Вэйра, наконец, отпустила странная одурь. И, как только южанин объявил привал, парень, вместо того чтобы рухнуть ничком, самостоятельно присел на поваленную корягу, устало отер лицо и совершенно обычным голосом сказал:

— Все. Мы дошли. Утром будет река.

Мира обрадованно вскинулась и бросилась парню на шею. Но Вэйр только облизнул пересохшие губы, закрыл глаза и медленно сполз на землю.

— Спокойно, это просто сон, — негромко сказал Даст, когда девушка испуганно ахнула и заметалась над ним, как заботливая наседка. А затем подошел и осторожно обнял, боясь повредить своими лапищами ее хрупкие косточки.

— Не бойся, цыпленок, — едва слышно шепнул он в розовое ушко. — Все будет хорошо. Мы вернем тебя домой.

— А ты? — так же тихо прошептала она. — Куда ты потом отправишься?

— Не знаю.

— Ты поможешь Вэйру?

Даст удивленно посмотрел на притихшую девушку, а потом непроизвольно обернулся на спящего парня с изможденным лицом, которому был слишком многим обязан.

— Его скоро найдут и сразу отправят в Лир. Все же он здорово пошумел, когда топил корабль. Но, с другой стороны, портал… вдруг его не заметят?

— Было бы хорошо, — тихонько вздохнула Мира. — Вэйр хороший. И славный. Такой же, как ты.

Даст замер, когда замерзшие пальчики коснулись его груди. Непроизвольно напрягся, вспомнив разговор с Бэйром, и едва не убрал ее руки, но вовремя понял, что уставшая девушка просто уснула — прямо так, сидя на старом пне, в его крепких объятиях, где всегда было тепло, надежно и хорошо.

Он какое-то время еще сидел, обнимая ее, как ребенка, но потом неохотно отстранился. Несколько мгновений изучал ее безмятежное лицо, затем подхватил на руки и бережно уложил поближе к Вэйру, чтобы не замерзла. А потом посмотрел, как естественно они смотрятся вместе и отвернулся.

«Нет, — повторил про себя. — Она не для такого, как я».

* * *

Торжествующий волчий вой пропорол лесную тишину уже под утро, когда поднявшееся над горизонтом солнце осветило восточный краешек неба, на деревьях начали просыпаться птицы, а безмерно уставший за эти дни Даст стал клевать носом.

От волчьего рыка он подскочил на ноги, спросонья не сразу сообразив, что произошло, а затем кинулся к спящим попутчикам и рявкнул:

— Вэйр, вставай! Мира!

Однако юноша уже успел открыть глаза и ошарашенно уставиться на притулившуюся под боком девчушку. Перевел непонимающий взгляд на друга, собираясь что-то спросить, но повторившийся вой заставил его побледнеть. А потом поспешно вскочить, с тихим проклятием схватившись за поясницу, рывком поднять с земли выроненную Дастом дубину и досадливо бросить:

— Бери девчонку на руки и бежим! У реки им нас не достать!

Южанин без лишних церемоний подхватил с земли испуганно вскрикнувшую Миру и могучим туром вломился в кустарник, где мгновением раньше исчез очень вовремя пришедший в себя мальчишка.

— За мной! — крикнул Вэйр, на мгновение обернувшись. — Я чувствую путь! Мы должны успеть!

Южанин сомкнул челюсти, стараясь не думать о том, сколько времени понадобится оборотням, чтобы их настичь, и прибавил ходу. Про себя поразившись тому, насколько лучше выглядел парень и как же шустро он мчится по нехоженому лесу, каким-то чудом угадывая дорогу.

— Быстрее! — крикнул Вэйр, заметно оторвавшись от Друга.

Даст сцепил зубы и поднажал, прижимая к груди беззащитную девчонку.

«Не дам, — зло подумал он, перехватывая ее поудобнее. — Никому не отдам. Только через мой труп!»

Скоро жутковатый вой повторился снова, а за ним зазвучали еще голоса: один… два… три… десять. Потом неподалеку раздался восторженный рык, означающий, что место стоянки обнаружено, а затем вдогонку беглецам донесся столь жуткий рев, что Даст мгновенно понял — нашли. Теперь уже точно нашли их след и теперь мчатся вдогонку, роняя слюни и горя желанием добраться до добычи как можно скорее.

Они бежали, как ветер. Сквозь чащу, кусты, повисшую в воздухе паутину, навязчиво липнувшую к одежде. Неслись ураганом, на ходу перепрыгивая через мохнатые валежины, сбивая в кровь голые пальцы, но при этом совершенно не чувствуя боли.

Наверное, страх придал им силы. Или же волки решили поиграть напоследок, однако до реки, которая действительно оказалась поразительно близко, им позволили добраться беспрепятственно.

Вэйр первым вылетел из леса, кубарем прокатившись по травяному склону, и достиг долгожданного берега. Суматошно оглядевшись, он с облегчением убедился, что каменистые склоны надежны, и ловко запрыгнул на какой-то валун.

Внизу бушевала знаменитая Белая река, которая бурлящей полосой отделила территории виаров и вампов. На одном берегу — пологий склон, покрытый редкой желтоватой травой, за ним — крутой обрыв, под которым свирепо пенятся высокие пороги. Затем — широкая полоса яростно бурлящей воды, брызгами почти достающая до застывшего наверху парня, а за ней — голые скалы, острые зубья и никакого моста, по которому можно было бы перебраться на другую сторону.

Волки снова подали голос, по-прежнему не выходя из леса.

«Играют, — с отвращением понял Даст, следом за юношей вылетая из леса. — Играют с нами, как с мышами!»

Словно в ответ, за его спиной раздался торжествующий рев сразу на три луженые глотки, в котором чувствовалось ликование. Затем послышались тяжелое дыхание и стремительно приближающийся треск. Наконец позади мчащегося во весь опор южанина выросла крупная серая тень.

Даст побледнел, понимая, что все уже кончено, и…

— Вниз! — неожиданно гаркнул Вэйр, разворачиваясь и вскидывая руки над головой. — Вниз! Живо!

Даст, не успев понять, что к чему, ничком рухнул на землю, накрывая своим телом испуганно вскрикнувшую девушку и пропуская над собой могучее тело, покрытое густым темным мехом. Успел мысленно поразиться, насколько же огромен настигший его оборотень. А потом что-то случилось, и южанин на мгновение будто выпал из обычного времени. Словно кто-то могучий заставил весь мир замереть, а сам бесшумно отошел в тень, позволив потрясенному и оглушенному нахибцу наблюдать за происходящим со стороны.

Со своего места он видел, как у Вэйра вновь потемнели глаза. Как их снова наполнило бескрайнее синее море, готовое смести обнаглевших тварей, словно песчинку с белого берега.

Он видел, как за спиной юноши стремительно поднялся знакомый водяной вал, а потом всем махом обрушился на присевшего от неожиданности волка, играючи отшвырнув его назад и бросив на троицу ошалело замерших на границе леса оборотней. После чего легко откатился назад, мгновенно вымочив присутствующих до нитки. И лишь потом неохотно сполз обратно в реку, оставив после себя речной мусор и широкие влажные лизуны, в которых в судорогах билась рыба.

Даст подскочил на ноги и опрометью кинулся к Вэйру, прекрасно понимая, что только рядом с ним будет чувствовать себя в безопасности. Самородок он или нет, но управляться с Водой у него получалось прекрасно. А уж на громадных оборотней он смотрел с такой яростью, что волки ощутимо попятились, расширенными глазами глядя, как за его спиной снова вырастает огромный водяной вал.

«Прочь! — мысленно рыкнул Вэйр, не слишком понимая, что делает. — Пошли вон! Это не ваша добыча!»

Он стоял, слегка покачиваясь на широко расставленных ногах. Готовый к чему угодно. Даже к тому, что волки снова набросятся. К тому, что разочарованно завоют и попытаются обойти с флангов. Даже к тому, что они, испугавшись, подожмут хвосты… Но совсем не того, стоявший впереди волк вздохнет и, взглянув на молодого мага, вдруг спросит:

«Слышь, ты, хватит нас мочить. Предупредил бы сразу, что маг, мы б тогда по-серьезному подошли. Без спешки. А ты как дитя малое — сразу бежать… разве ж это дело?»

Вэйр пошатнулся от неожиданности, но волк только фыркнул.

«Да не сердись ты, лер. Парни просто расшалились. Сам знаешь, как оно бывает: охота, погоня, дичь… Ну что? Будем говорить? Только не поливай нас больше, ладно? А то мы щекотки боимся».