ГЛАВА 28

Когда возбужденное повизгивание не на шутку разыгравшихся виаров перекрыл знакомый рев, Айра спрятала зубы и недовольно подняла голову.

«Достаточно!» — хмуро велел Викран дер Соллен, и стая неохотно отступила, потому что вожак не только остановил азартную игру, до которой сумасбродные волки были невероятно охочи, но и подошел слишком близко к откровенно настороженной волчице.

Айра чуть сузила глаза, но при виде перевертыша не сдвинулась с места. Даже когда он оказался на расстоянии удара. Маг же словно нарочно подставлялся, показывая свое открытое горло. Он словно дразнил. Провоцировал. Или же… издевался?!

«Ты неправильно строишь защиту, — рыкнул мастер Викран, ткнув ее в бок носом, а затем наклонился и требовательно подпихнул мордой под живот. — Подожми. Напряги. Подбери хвост».

Волчица инстинктивно ужалась, чувствуя идущую от него мощь. Даже приготовилась к тому, что крупный самец мстительно куснет ее в беззащитное брюхо, но нет — он лишь аккуратно поправил и под ревнивыми взглядами стаи тут же отступил, внимательно оглядывая результат.

«Теперь лучше, — кивнул небрежно и, отвернувшись, добавил неизменное: — Свободна».

Айра изумилась так, словно он только что предложил ей лапу и сердце. Однако дер Соллен неторопливо развернулся и двинулся прочь, не потребовав следовать за ним, не прокомментировав ее поведение и не наказав беспокойно переглядывающихся виаров, осмелившихся ему перечить.

Только напротив Керга на мгновение остановился и что-то повелительно рыкнул. Дождался, пока виар со стыдом опустится на землю, и неспешно скрылся в чаще, словно все остальное его не касалось.

«Что он сказал?» — поинтересовалась Айра, когда зловещий силуэт охранителя растворился в темноте.

Керг со вздохом поднялся с земли.

«Что я дурак. И что от будущего вожака он ожидал большего».

«Ясно, — с досадой отвернулась волчица, только сейчас поняв: изворотливый маг предвидел, что с нападением на самку ничего не получится. И нарочно это подстроил, гад. Ну и пусть. Полагаю, раз он больше ничего не сказал, значит, я тоже могу делать что хочу… — Керг, ты не покажешь мне берег?»

«Что?» — изумленно дрогнул виар.

«Я хочу глянуть на места, где еще не была. А до той стороны острова мне никогда не удавалось добраться: то вы под ногами крутились, то вампы, то Керу некогда… так ты покажешь?»

Оборотень шумно втянул ноздрями воздух.

«Конечно. Скольких из нас ты хочешь взять?»

«Тебя. Зачем мне больше?» — удивилась Айра.

Он недоверчиво сощурился.

«Ты уверена? Хорошо, — по могучему телу виара пробежала непонятная дрожь. — Стая останется здесь. Нас никто не потревожит».

Волчица пожала плечами и, махнув хвостом, двинулась следом за вторым вожаком, провожаемая разочарованными и завистливыми взглядами оставшихся.

Следовать за ними стая не осмелилась — порой слово самки значило даже больше, чем слово вожака, поэтому они лишь повздыхали, погоревали, а потом разбрелись по лесу, обсуждая, чем бы сегодня насолить закончившим занятие вампам.

Когда поляна скрылась из виду, а Керг придержал бег и поравнялся, Айра не придала этому особого значения — была слишком озадачена поведением наставника. Поэтому то задерживалась на мгновение, то бежала быстрее, смутно дивясь тому, как легко в волчьем теле сменяют друг друга эмоции и как они заметно отличаются от тех, что испытываешь, будучи человеком. Наконец она заметила, что виар в точности повторяет ее действия, и недовольно покосилась.

«Ты что делаешь?»

«Пытаюсь идти рядом», — пожал плечами Керг.

«Так иди как хочешь, а я догоню. Или ты догонишь, если я уйду вперед. Что ты как привязанный?»

Оборотень хмыкнул.

«Сразу видно, что ты в первый раз… Айра, когда волчица идет позади, это значит, что она полностью приняла и охотно подчиняется выбранному ею самцу. Если вперед пойду я, то стая может решить, что ты… э-э… ко мне благосклонна и готова позволить к себе… гм, прикоснуться».

Она изумленно застыла.

«Ты серьезно?!»

«Таковы правила».

«А если я побегу?!»

Он неловко кашлянул.

«Это значит, что ты… ну, заигрываешь. Особенно если побежишь так, чтобы я смог догнать. Но поскольку ты, насколько я понял, к этому не готова, то я стараюсь соблюдать приличия и держаться так, чтобы никого не вводить в заблуждение. Не то Борже мне потом холку намнет и хвост откусит, попутно отучая от возможного разврата».

«Спятить можно! — волчица оторопело села. — Это что, всегда так?!»

«Да».

«Мне что, теперь ни к кому спиной нельзя поворачиваться?!»

«Можно. Но не тогда, когда остаешься с кем-то наедине и получаешь однозначные знаки внимания».

«Какие еще знаки?» — с нескрываемым подозрением воззрилась Айра.

Вместо ответа Керг подошел ближе и очень осторожно коснулся носом кончика ее уха.

«Вот так, — он легонько потерся подбородком о ее шею, вызвав непроизвольную дрожь. — И вот так. Или если я встану боком, коснувшись твоего уха губами…»

Айра беспокойно отодвинулась, чтобы он не вздумал демонстрировать еще и это. Потому что древние инстинкты действительно забушевали в ней с неодолимой силой. Да так, что рядом с могучим самцом девушка почувствовала ненужное волнение. Вернее, это волчица почувствовала и, кажется, была весьма не против получить больше. И это так отчетливо перекликалось с чувствами, вызываемыми эльфами, что Айра, опомнившись, поспешно отступила.

«А если я не хочу?»

«Значит, не подпускай близко, — со смешком отозвался виар. — А еще лучше — сразу обозначь дистанцию. Тогда никто не посмеет ее нарушить до тех пор, пока ты не разрешишь… Не бойся. Я же говорил: никто тебя не тронет. Таков Закон. Но поскольку ты его еще не знаешь, мне приходится объяснять, чтобы ты по недомыслию не смутила моих парней и не ввела их в заблуждение. Мы довольно вспыльчивые. И весьма бурно реагируем на подобные намеки. Так что если ты ошибешься, то кого-то придется покусать. Теперь понимаешь?»

Волчица осторожно отступила еще на шажок.

«Да. Так достаточно, чтобы это не выглядело приглашением?»

«Нет, — хмыкнул Керг. — Отойди на длину собственного корпуса, чтобы при необходимости ты могла вцепиться мне в бок… Вот, теперь правильно».

Айра помялась.

«Ты извини, если я что-то не так сделала. Я не имела в виду… не обижайся».

«Невозможно обижаться на ту, что способна дарить жизнь, — тихо проурчал виар. — Поэтому не тревожься: это только твой выбор. Никто не станет его оспаривать».

Она облегченно вздохнула.

Керг понимающе хмыкнул и, дождавшись, пока волчица соберется с духом, пошел дальше, старательно примериваясь к ее шагу. И милосердно молчал, пока она лихорадочно размышляла, запоминала нехитрые правила, время от времени настороженно косилась, проверяя, не слишком ли близко подошла, и только спустя полчаса, когда впереди раскинулось бескрайнее синее море, слегка успокоилась.

«Пришли, — кивнул виар на пустынный берег. — Что ты хотела посмотреть?»

«Тут вроде пусто, — удивилась Айра, разглядывая прибрежную полосу. — А почему сюда никто не заглядывает?»

«Ты посмотри на небо — скоро опять загрохочет. А мы не любим грозу. К тому же тут есть почти нечего. И зайцы не водятся. А крабов и каракатиц мы не уважаем».

Волчица внимательно посмотрела на небо, словно отделенное от острова невидимой завесой — там действительно собирались густые тучи. Молний еще не было, но негромкий рокот уже доносился, и Айра моментально поняла: Керг прав, скоро будет гроза.

Пробежавшись вдоль берега, волчица всмотрелась в бесконечно далекий горизонт, за которым не было видно даже намека на сушу. О чем-то надолго задумалась. Напряженно застыла, почти не дыша, но виар не стал ей мешать. Отойдя на приличное расстояние, он улегся прямо на песок и принялся терпеливо ждать, пока девушка решит, что делать дальше.

«А там что?» — Айра кивнула вправо, где маячила какая-то непонятная черная масса.

«Скалы, — зевнул виар. — Просто пустые скалы, в которых нет никакой охоты и в которых не живет никто, кроме мастера Викрана».

Волчица слегка вздрогнула.

«Это его дом?!»

«Мастер любит уединение, поэтому директор разрешил ему возвести небольшую башню. Ничего особенного: маленькая, черная, почти не отличающаяся от того камня, из которого выросла. Обычного входа нет, потому что учитель выточил себе дом прямо в скале. Окно одно и всегда освещается одной-единственной свечой. Есть балкон, обращенный к морю, но мастер никогда его не закрывает. Да и зачем его закрывать? Вряд ли на острове найдется безумец, который решился бы туда залезть».

«Для чего ему свеча?» — машинально спросила Айра, вперив напряженный взгляд в далекую скалу.

«Без понятия. Но она горит всегда, даже ночью. Издалека можно увидеть… слушай, может, пойдем обратно, пока дождь не начался? — осторожно предложил Керг. — Я ужасно не люблю мокнуть. А когда начинается гроза, то и вовсе передергивает всего, как от холода… бр-р-р».

Она задумчиво кивнула и послушно развернулась в другую сторону, а про себя подумала, что во время грозы наверняка никто не заметит карабкающегося по тем скалам маленького, проворного и очень ловкого крыса, которому не нужны никакие двери.

* * *

Следующим вечером в хранилище царил форменный бедлам: бесценные книги были разбросаны по полу, древние манускрипты раскиданы, помятые карты горами громоздились на столе, а разгневанный Марсо отчаянно сражался с крысом, вцепившимся зубами в замшелую рукопись в твердом намерении ее отстоять.

— Уф-ф-ф! — неожиданно раздалось от источника, и на бортик устало рухнула вынырнувшая из Ключа Айра. — Как же это трудно! Марсо, сколько я пробыла под водой?

— Минуту, — отвоевав наконец свое сокровище, сердито отозвался призрак. — А за это время твой наглый, бессовестный и абсолютно невоспитанный крыс чуть не сожрал мои расчеты!

Кер протестующе заверещал.

— Тихо вы, — поморщилась Айра, выбираясь из бассейна и закутываясь в теплую мантию. — Лучше скажите, какие у меня были размеры?

— Со слона!

— Марсо, не дуйся и скажи нормально.

— Боже… ладно: с огромную выдру, — перестал наконец вредничать призрак и, погрозив воинственно вздыбившему шерсть метаморфу, подлетел к бассейну. — Слушай, у меня тут возникла очень интересная мысль…

Сзади раздались гневный писк и треск разгрызаемого дерева.

— Ладно, не у меня, а у нас!

Треск стал еще яростнее.

— Тьфу! — окончательно расстроился Марсо, но тем не менее опустился на бортик, развернул свои расчеты и ткнул пальцем в одну из многочисленных формул. — Гляди, какую любопытную вещь мы нашли: у той скалы, где поселился Викран, есть собственное магическое поле… если, конечно, твой крыс не ошибся. Не знаю, чем это вызвано — свойствами ли самой скалы или же тем, что там стоит башня, но главное не в этом. А в том, что вокруг нее имеются довольно значительные природные возмущения, которые позволят тебе совершенно незаметно испортить первые два слоя защиты. А если кто и почует неладное, то спишет на очередное буйство природы. Это даст время зайти за первую колонну и избежать самого неприятного момента — преследования. Как раз по той причине, что во время грозы — а грозы тут, как правило, начинаются ближе к полуночи — в сетях очень непросто открывать и удерживать стационарные порталы.

Айра отерла мокрое лицо и нахмурилась.

— Что же в этом хорошего? Мне ведь тоже придется их творить?

— А ты «Искусство управления телепортами» помнишь? Знаешь разницу между кратковременными и стационарными порталами?

— Кратковременные требуют много сил, они очень малы и рассчитаны на небольшие расстояния, но при этом всегда стабильны, а стационарные…

— Вот именно! — поднял кверху палец призрак. — Стабильны! Понимаешь, что это значит?

Айра замерла.

— Что если я буду использовать множество крохотных портальчиков, мне не нужно будет бояться, что природные завихрения закроют их раньше времени… точно! Марсо, это же выход! Конечно, тогда мне придется делать их не по два на колонну, а гораздо больше, но с твоим источником… — она с неожиданной теплотой взяла с бортика небольшое колечко, — у нас должно получиться. Непременно должно!

Марсо слабо улыбнулся.

— Надеюсь, оно вместит в себя столько силы, сколько тебе нужно.

— Нам нужно, друг мой, — вдруг улыбнулась девушка. — Потому что я точно знаю, кто будет мне помогать и выдергивать из полуобморочного состояния, если что-то пойдет не так.

— Да ладно… рад, что оно хоть сейчас пригодилось и принесет тебе больше пользы, чем в свое время мне.

— Я вообще удивляюсь, что ты его сохранил.

— А я и не сохранил: когда стало ясно, во что я превратился, Альварис его, разумеется, забрал. Думаешь, часто в мире встречаются кольца, выточенные из цельного алмаза?!

— Алмаз — самый емкий из природных минералов, — Айра задумчиво погладила подарок друга. — Если изначально его размеры были достаточно велики, а маг обладал достаточным опытом, чтобы годами вытачивать из него такое кольцо…

— Я потратил на него двадцать лет, — с нескрываемой гордостью сообщил Марсо. — Так что по силе оно почти не уступит нашему Ключу.

— А где ты научился работать с алмазами? Это ведь не золото, не медь и вообще не металл… и грани нужно было не испортить, и силу его сохранить.

— Я ее не только сохранил, — злорадно хихикнул призрак. — Я сделал так, чтобы его мощь… в смысле, мощь целого камня… полностью перешла вот в этот маленький шедевр, над которым в свое время вместе со мной трудилась целая бригада гномов! Представляешь, сколько они с меня содрали?! И сколько я потом еще доплачивал, чтобы они покрыли это колечко тонким слоем золота?!

— Нет, — честно призналась Айра.

— Я истратил на это все, что заработал в должности придворного чародея, и все, что имел, будучи не самым слабым в Ковене магом. Зато кольцо позволило мне подобраться к Занду так близко, как не удавалось никому в мире.

— Как же ты вернул его обратно? — с интересом покосилась она.

Марсо сконфуженно кашлянул.

— Знаешь, я бы не хотел об этом говорить. Но мне пришлось потрудиться, чтобы заставить одного из наших, ну, неважно кого, сделать одно не слишком хорошее дело и принести мое старое кольцо, за клятвенное обещание не говорить кое о чем, что в свое время натворил этот неразумный тип.

— Ты его украл, — укоризненно посмотрела Айра.

— Не украл, а вернул свою собственность. Это разные вещи.

— А подставлять одного из преподавателей и потом требовать, чтобы он выкрал для тебя колечко — это что, не стыдно?

Марсо настороженно замер.

— Откуда знаешь?

— А кто еще мог зайти в кабинет директора и унести «твою собственность» так, чтобы лер Альварис этого не заметил? — вздохнула Айра. — Ладно, не возвращать же его обратно. Тот маг хоть поплатился за что-то стоящее?

— Более чем. Так что если бы он попался на краже, мне было бы не обидно.

— Даже так?

— Даже, — кивнул призрак. — Все, давай не будем ворошить мое темное прошлое, а подумаем над тем, как зарядить кольцо.

— А что тут думать? От источника и зарядим, — пожала плечами Айра.

— А ты умеешь это делать?

— Нет.

— Как здорово. И я не умею, — язвительно отозвался Марсо. — Так, может, Кера попросим? Он у нас такой умный…

Метаморф недовольно фыркнул.

— Марсо, ты не шутишь? — осторожно уточнила Айра. — Ты действительно не знаешь?

— Знаю, — буркнул он, моментально нахохлившись. — Но не умею. Поэтому учить придется тебя, и очень быстро, поскольку начинать надо со сложного, а ты еще и простое-то не осилила.

— Я уже научилась! — возмущенно вскинулась девушка.

— До настоящего мастерства тебе еще расти и расти. Но сегодня ты уменьшилась до размеров собаки, а это уже кое-что. Если немного поднажать, можно даже успеть к сроку.

Она насупилась.

— Я и так тренируюсь день и ночь. У меня в комнате сила льется рекой. Листик уже до потолка вымахал. Вот-вот пробьется на третий этаж. Или в подвал корни пустит. Так что я успею. Я быстро восстанавливаюсь. Главное — придумать, куда потом деть твой источник, потому что рук у меня не будет, в зубы его не возьмешь, а таскать на шее — нереально… и еще надо подумать над тем, как мне сбежать от дер Соллена на балу.

— Сбежать нельзя, — тут же отреагировал Марсо. — Когда закончится официальная часть и директор произнесет длинную нудную речь, поздравляя вас с очередным важным этапом в жизни, каждому ученику дадут разноцветную ленту. В ленте находится слабенькое поисковое заклятие. На случай, если кто-то все же испугается и решит спрятаться. Я имею в виду тех, кому грозит инициация.

— Снять этот поводок как-то можно?

— Нет, — качнул головой призрак. — По ленте Викран отыщет тебя в любом конце острова.

— Только он? — вдруг недобро прищурилась Айра.

— Да. Лента будет зачарована на него. Скорее всего, он сам же это и сделает, чтобы быть полностью уверенным, что ты ничего не почувствуешь.

— А если я ее сброшу?

— Он сразу узнает.

— Тогда, может, подсунуть ее кому-то в карман?

— Она настроена на твою ауру и как только окажется рядом с тем, для кого не была предназначена, тут же подаст знак.

— Вот демон… что же делать?

Призрак надолго задумался.

— Не знаю. Признаться, я до сих пор не верю, что Викран согласился провести инициацию.

— Зато я верю, — насупилась Айра.

— Нет, — задумчиво обронил Марсо. — Я знаю Викрана давно. Он жесткий, порой жестокий и очень требовательный человек. Он умеет поставить себя так, что ему сложно возразить. Он силен, презирает смерть и не боится рисковать, даже если это будет грозить ему увечьями или гибелью. Он многого требует от учеников. Больше всех их гоняет. И наказывает за малейший проступок, потому что избрал именно такой способ обучения, но он не подлец. Он не станет никого принуждать. А прошлое не позволит ему скатиться до уровня Леграна. Викрану ведь только поэтому и не предлагали на обучение девушек, чтобы не вставал вопрос об инициации. Он — одиночка, Айра. Вот уже семь лет одиночка. Никаких привязанностей, никаких увлечений, никаких женщин. Он всегда один.

Айра мрачно посмотрела на размышляющего вслух призрака.

— Что ж он тогда вдруг изменил себе?

— А вот это, милая моя, меня и тревожит. Как ты думаешь, он способен нарушить слово?

— Почему бы нет? — вскинулась девушка.

— А клятву, данную себе на пороге смерти? Когда душа пуста, сердце сгорело дотла, а единственное твое желание — это покой, в котором больше нет никакой боли? Думаешь, это так просто — пережить Эиталле? Полагаешь, он мог бы лгать, видя перед собой ее окровавленное тело и понимая, что это по его вине она так жутко погибала? Мог бы не исполнить данную на ее крови клятву?!

Айра до боли прикусила губу.

— Я… не знаю.

— Он когда-нибудь тебя обманывал? — настойчиво спросил призрак.

— Нет.

— Он нарушал свои обещания? Хоть один раз за все время?

— Нет! — резко отвернулась она. — При чем тут это, Марсо?! Какое это имеет значение?!

Призрак подлетел ближе.

— А такое, девочка моя, что Викран никогда бы не сделал это без очень веской причины. Он бы не нарушил свое слово. Не замарал бы ее память. Не коснулся чужой женщины… тем более когда она против. Да даже если бы была согласна… Вряд ли. И веской причиной, чтобы согласиться на это, для него могло стать только одно — прямой приказ директора. Один из тех приказов, который Викран привык исполнять, невзирая на собственные желания.

— Я не понимаю…

— Я уверен, Викран не хочет проводить твою инициацию, — тихо сказал Марсо. — В этом он весь — гордый, упрямый и настойчивый. Он изначально не хотел, чтобы ты стала его ученицей. Но директор велел, и ему пришлось подчиниться. Возможно, даже потому, что в обмен на требование Викрана Альварис мог потребовать от него такого же условия. Скажем: беспрекословного повиновения. Поверь, Альварис — вовсе не такой добрый и отзывчивый, каким мог показаться с первого взгляда. Он хорошо знает, как добиться своего. Он предусмотрителен и очень расчетлив. А где-то даже циничен, потому что в нашей профессии иного не бывает. В чем-то они с Викраном даже похожи. Собственно, именно поэтому он и выбрал себе такого ученика. Вот только Викран, в отличие от Альвариса, слишком дорожит своей честью, чтобы низводить себя до уровня похотливого мерзавца.

Айра растерянно опустила плечи.

— Тогда я ничего не понимаю, — прошептала она. — Мы с Кером пришли сюда из Занда. Пробудили Иголочку. Всколыхнули прошлое дер Соллена. Заставили его снова вспомнить, страдать… Он должен нас ненавидеть! За то, что такой же игольник, как моя Иголочка, когда-то убил его единственную любовь. За то, что я не позволила отомстить ему за это. И за то, что мы с Кером навязались на его голову. Он был так жесток с нами, он причинил нам столько боли и сделал так много для того, чтобы… — Она вздрогнула. — Чтобы и я начала его ненавидеть… Господи, Марсо, я думала, что сойду с ума от ненависти!

— Наверное, в чем-то ты права, девочка моя, — вздохнул Марсо, присаживаясь рядом. — Викран действительно многое пережил. Но даже теперь он не дает себе ни мгновения отдыха, чтобы память не вернулась и не начала терзать его снова. Я видел, каким он был, Айра. Я вижу, каким он стал после Занда. Я понимаю, что даже это очень хорошо для того, кто пережил гибель Эиталле. И точно знаю — ни один из его учеников не относится к нему иначе, как с искренним уважением. А это чувство, согласись, у строптивых адептов еще надо заслужить.

— Тогда почему?! — Айра зажмурилась почти до слез. — Почему он так со мной поступил?! Зачем он вообще на это согласился?!

— Если бы я знал ответ, я бы тебе сказал. Но поверь моему опыту: Викран скорее ушел бы из академии, чем провел инициацию. И не стал бы готовиться к ней, как Легран. Для этого он слишком горд. И честен. А сама инициация доставит ему не больше радости, чем тебе. Для него это предательство. Как нарушение обещания, данного Эиталле. Это словно себя самого предать и уничтожить все то, что делает его таким, каков он есть.

— Но он сделал все, чтобы я его ненавидела! Разве он не понимает, что я скорее позволю отдать себя на растерзание Леграну, чем… — Айра неожиданно осеклась и ошеломленно застыла. — Да нет, не может этого быть!

Призрак непонимающе нахмурился.

— Айра, в чем дело?

Девушка в прострации опустилась на бортик бассейна и невидяще уставилась перед собой, торопливо перебирая в памяти все, что успела узнать, понять, выстрадать и пережить.

Короткие оговорки Бриера насчет растяжки, его болезненную гримасу всякий раз, когда он вспоминал этот трудный день, нервный смех, с которым он смеялся над воплем, который издал, несмотря на предупреждение учителя, бесконечные зачеты, задания, поединки…

Бриер сказал, что наставник живет на войне и требует от учеников того же. Викран дер Соллен вообще много требует и жестко пресекает попытки оспорить свое право на лидерство. Но, по словам того же Бриера, он никогда не переступает черту, за которой его перестанут воспринимать как сурового и опытного вожака.

Да, Бриер не раз признавался, что обучение далось ему нелегко. Со смехом говорил, что у другого учителя его жизнь непременно была бы гораздо спокойнее, потому что таких нагрузок, как у мастера Викрана, нет больше ни у кого в академии. Но при этом совершенно серьезно заявлял, что не желает иного. Он уважал и признавал правоту учителя, когда тот после очередной растяжки или короткого боя с легкостью доказывал: вот видишь? На самом деле ты можешь лучше…

А Викран дер Соллен всегда делал лишь то, что считал нужным. Говорил столько, сколько полагал необходимым. И нередко помогал ученикам восстановиться, если нагрузка оказывалась чересчур велика, хотя нет, неправильно. Айра не могла этого не признать — за все время обучения он доводил ее лишь до той грани, где она смогла бы справиться сама. Правда, в отличие от Бриера, он не предупреждал ее о своих намерениях заранее. Да и скидок на возраст и пол никогда не делал. А ведь мог бы…

Проведя этот странный, непонятный и совершенно перевернутый с ног на голову день, она понимала — действительно мог бы. К примеру, сказать насчет «дыбы». Если уж ее никак нельзя было избежать, то стоило хотя бы объяснить, подбодрить, успокоить — это ведь так естественно! В конце концов, он мог бы сделать это осторожнее. Мог бы помочь словом. Заранее подготовить их с Кером к трансформации, чтобы не было страшно, а безумная боль, от которой он не мог их избавить, не стала сильнее вдвойне.

Однако наставник не старался, чтобы его понимали. Ему это было не нужно. И учеба эта тоже была не нужна. Хотя делать что-то наполовину он, видимо, не умел. Поэтому обучение Айры и стало таким сложным.

Но в то же время она видела, каким он может быть. Увидела, что он умеет объяснять без боли. Способен учить нормально и причинять ровно столько мук, чтобы их можно было вынести.

Но почему он не сделал всего этого раньше?!

Айра устало прикрыла веки и с силой сжала виски.

— Скажи мне, Марсо, — наконец бесцветным голосом спросила она. — Как бы ты поступил, если бы тебя заставили делать что-то очень неприятное? Что-то, чему отчаянно противится душа? Что ты искренне презираешь или даже ненавидишь? Что-то, что способно оскорбить тебя больше, чем плевок в лицо, но чего ты при всем желании не смог бы избежать?

— Ну… мне пришлось бы поломать голову, — невесело хмыкнул призрак. — Придумать какой-нибудь способ выкрутиться. Например, сбежать, как ты. Или уничтожить помеху.

— А если сбежать нельзя? Если помеху нельзя уничтожить?

— Ну… в этом мире нет ничего, что нельзя было бы уничтожить.

— А что, если эта помеха — нелепая, невесть откуда взявшаяся и ничего не умеющая девчонка, которую тебе навязали силой? — прошептала Айра. — Сумел бы ты от нее избавиться?

Марсо разом помрачнел.

— Нет.

— Смог бы ее убить?

— Нет. Я же не чудовище.

— Хотел бы нарушить клятву, которую держал много лет?

— Нет, конечно! — воскликнул призрак. — Так я ж про это и толкую! Нельзя винить Викрана за то, что ты самим своим присутствием приперла его к стенке! И что Альварис — мерзавец, которому нет дела до того, что вы терпеть друг друга не можете!

Айра на мгновение прикрыла глаза.

— Марсо, а ты смог бы, не найдя другого выхода, довести меня до отчаяния? Сделать так, чтобы я в конце концов закатила истерику и побежала жаловаться директору? Смог бы сделать так, чтобы я расписала эти ужасы как можно красочнее? Так, чтобы лер Альварис ужаснулся и понял, что не того учителя выбрал для дурехи, у которой оказалось слишком мало выносливости, чтобы выдерживать тот темп, который ты задаешь всем своим ученикам? Скажи, Марсо… в этом случае меня оставили бы тебе?

Призрак вздрогнул.

— Если бы ты попросила — возможно. А если бы потребовала другого учителя, то тебя бы перевели и, несомненно, отдали Леграну. С его Землей и настойчивым стремлением к инициации… таковы правила, ведь ученики тоже имеют возможность выбора. Но, поверь, для Викрана это была бы такая пощечина, что он потерял бы уважение всего коллектива.

— А если тебе наплевать на мнение коллектива? — помертвевшим голосом спросила Айра. — Если для тебя не имеет значения ничего, кроме прошлого и тех снов, в которых ты клятвенно пообещал быть кому-то верным?

— Айра…

— Ты бы смог заставить ненавидеть себя так, как и сам ненавидишь уже много лет? Смог бы сделать это ради того, чтобы не нарушать клятвы? Смог бы сделать так, чтобы у директора тоже не осталось выхода? Точно так же, как он поступил с тобой, навязав ученицу, для которой вскоре потребуется полноценная инициация? Скажи, Марсо? Ты бы пошел на то, чтобы буквально убить меня известием о грядущем бале? Заранее это сделать, вопреки правилам? Смог бы ты каждый день смотреть в мои глаза и с нетерпением ждать: когда же… ну когда я злорадно усмехнусь и скажу, что с завтрашнего дня ты больше не сможешь меня мучить? Что я ухожу к другому учителю — более мудрому, понимающему и не такому мерзавцу? К тому, кому из чувства мести охотно отдалась бы во время инициации? А если бы этого не случилось, то рискнул бы ты начать трансгрессию? Посмел связаться с боевым метаморфом? — она прерывисто вздохнула, мучительно пытаясь разобраться, а потом внезапно поняла самое главное и содрогнулась. — Очень злым на тебя метаморфом, Марсо? Рискнул бы ты его провоцировать?!

Призрак жутковато побледнел и тихо выдохнул:

— Господи…

А Айра тихо закончила:

— И подумал бы ты о том, что, быть может, лучше умереть от его когтей, чем предать ту, для которой когда-то жил? Ведь после ее смерти твоя собственная жизнь потеряла всякий смысл.

— Насчет себя — не знаю, — беззвучно прошептал призрак. — Не уверен, что дошел бы до конца. Но Викран… Святые небеса! Если ты права, то он действительно безумец!