ГЛАВА 29

Долгая церемония по поводу первого бала прошла, как обычно, скучно: с поздравительными речами, отчаянными зевками преподавателей, радостным нетерпением молодежи и торжественным вручением ленточек, которые первокурсники с гордостью нацепили себе на грудь.

Затем были шумные обсуждения, восторженные визги по поводу новых платьев. Тосты. Музыка. Танцы. А еще приветливые и предельно вежливые незнакомцы, впрочем, и незнакомки — тоже, многие из которых таинственным шепотом предлагали адептам покинуть зал и впервые в жизни показать запертым в четырех стенах первогодкам чудесные парки старшекурсников.

На торжественную часть Викран дер Соллен, как всегда, не пошел. Всеобщее лицемерие вызывало в нем слишком противоречивые чувства, которые он хотел бы держать в узде. Особенно в связи с тем, что порядок вещей и грядущая для части учеников инициация оставались неизменными уже много веков.

Нет смысла вмешиваться и портить приятный вечер. Незачем просвещать ничего не подозревающих адептов и напрашиваться на очередной жесткий разговор с директором.

Пускай…

Прислонившись плечом к незаметной в тени колонне, он устало прикрыл глаза.

Все будет так, как и много раз до этого. Правила инициации оставались неизменными много веков. И здесь не имеют значения чей-то страх, смущение, сопротивление… и даже его нежелание в этом участвовать ничего больше не решало.

Заслышав шум возле входа в бальную залу и поняв, что официальная часть подошла к концу, маг невольно поморщился: как всегда, никто из первогодок, кому следует пройти инициацию, не устоял перед возможностью заглянуть на бал к старшекурсникам. Сегодня им можно все. Сегодня они станут старше и поймут наконец, почему их так долго держали порознь.

Он безразлично проводил глазами стайку второкурсниц, за которыми увязалось несколько парней. С глухим раздражением отметил, что многие перестарались сегодня с вином. Неодобрительно покосился в сторону захмелевшего пятикурсника, устроившего с соседом спор, кто больше выпьет. А потом слегка подвинулся, чтобы промчавшийся мимо виар не снес его на полном ходу, и с неудовольствием подумал, что пацан зря оторвался от основной группы и задержался с отъездом в Сольвиар — тут и помимо него хватало суеты и сложностей.

Ну, хвала Всевышнему… все-таки нырнул в портал. Как остальные оборотни. Как все вампы и редкие среди обеих рас полукровки, которым здесь больше нечего делать.

Маг тяжко вздохнул.

Но вот, наконец, двери снова распахнулись, и в залу, слегка робея, вошли две девушки. Одна маленькая, темноволосая и с весьма смелым декольте, на которое обернулись стоящие возле дверей старшекурсники. Впрочем, ничего особенного в девушке не было: сила средняя и больше тяготеет к Воде, хотя и от Воздуха там тоже кое-что имеется.

Следом за первой девушкой в зал вошла миловидная адептка с милыми ямочками на щеках — Земля, как буквально кричала ее аура, пылающая всеми оттенками изумруда.

А вот появились и парни — достаточно рослые, крепкие и чувствующие себя гораздо увереннее, чем недоверчиво озирающиеся подруги. Первый — здоровый, как тур, но простоватый на вид паренек, которому явно неуютно в облегающем камзоле. Еще два помельче и постройнее: светловолосый и брюнет, будто нарочно вставшие так, чтобы их разноцветные шевелюры резко контрастировали.

Викран дер Соллен снова поморщился: на этот раз первый курс был слабым — всего пятеро из почти трех с половиной десятков. Но он еще в прошлый раз подметил, что взять там практически некого. Слишком много гонора, спеси, которую еще не успели сбить, слишком много самоуверенности и слишком мало контроля.

Он равнодушно отвернулся.

А потом вздрогнул от пронзительного вопля и с досадой понял, что собственный ученик его все-таки опередил и первым заметил, когда в дверях возникла еще одна девушка.

— Айра!

Маг со странным выражением проследил, как протолкавшийся сквозь толпу Бриер с восторгом оглядел бесшумно вошедшую подругу, но затем не выдержал — осторожно поцеловал в щеку и совершенно искренне воскликнул:

— Ты так красива, что просто… ух! У меня нет слов, чтобы выразить все, что я об этом думаю! Честное слово!

Айра слегка порозовела и осторожно спустилась в зал.

Викран дер Соллен отступил в тень, чтобы она его не заметила, а сам неотрывно следил из темноты, словно затаившийся в засаде волк.

Он не мог не признать, что Бриер абсолютно прав: сегодня Айра выглядела так, что на нее не зря оборачивались присутствующие. Удивительно ладная, со смело распущенными волосами, в которых яркой полосой блистает и переливается в свете тысяч свечей необычная лиловая метка. Сегодня она была невероятно красива. Настолько, что просто дух захватывало. Ее глаза горели, как звезды, на губах играла легкая улыбка. Грудь высоко вздымалась, выдавая волнение, но вспыхнувший на щеках румянец был настолько естествен, что даже старания подружек, наложивших на ее кожу вечерний макияж, не смогли его затмить.

Она была все в том же простом платье, в котором вышла когда-то от лера Лоура. Легкое и летящее, оно удивительно ей шло. Оно невероятно точно оттеняло ее глаза, делая их выразительнее. Единственное, что изменила в нем Айра, — немного укоротила, открыв изумительной формы голени, перехватила в поясе сиреневой лентой и довольно смело показала плечи. А когда поверх них легла тонкая, изысканная в своей простоте нить морского жемчуга, то забытая всеми девочка с окраин вдруг засияла так ярко, как никто и подумать не мог.

Кстати, цветная лента на ней тоже имелась: лиловая, мягко мерцающая в темноте, с наложенными изнутри и искусно спрятанными чарами.

— Отличное платье! — восхищенно выдал Бриер. — Не знал, что у Дидерии такие вообще есть!

«У нее — нет, — по губам застывшего во мраке мага скользнула невеселая улыбка. — А если и есть, то совсем не такие».

Но мальчишка прав: это было старое платье Айры… изящное, легкое, удобное и безумно дорогое… то самое, которое он привез ей из Лира и велел Лоуру передать. Надо же было хоть как-то загладить вину за первую встречу в Волчьем лесу?

Впрочем, Бриер об этом не знал. Она, разумеется, тоже. Так что данный факт не стоил лишних размышлений.

Маг все так же пристально проследил, как ученик увлек ее в самый центр зала, закружил в медленном танце, попутно рассыпаясь в комплиментах и одаривая спутницу белозубой улыбкой. На то, как восторженно смотрит он на ее лицо, как с тщательно укрываемым беспокойством отыскивает на коже следы недавних занятий — синяки и кровоподтеки. Но потом понимает, что хотя бы раз в жизни учитель проявил снисхождение и дал ей время, чтобы привести себя в порядок перед балом.

Заметив восторженный взгляд парня, Викран дер Соллен с неодобрением подумал, что мальчишка, кажется, начинает влюбляться. Плохо, конечно. Неправильно. Но это тема отдельного занятия, для которого сейчас не время и не место. Пусть старается, веселится и шутит, пусть отвлекает ее от напряженных раздумий. Правда, сегодня у него получалось из рук вон плохо: Айра была сосредоточена, собрана, как перед боем, улыбка ее выглядела не слишком естественной, а голос звучал слишком напряженно.

— Вы позволите, леди? — внезапно раздалось вкрадчивое за ее спиной, и она даже вздрогнула, явно не ожидая такого предложения.

Но потом все же обернулась и, согласно наклонив голову, закружилась в танце с новым партнером, потому что леру Леграну никто из учениц еще не отказывал.

Викран дер Соллен не слышал, о чем они говорили. Не мог угадать, что именно шепчет девушке загадочно улыбающийся эльф. Однако заметил, как в какой-то момент презрительно сжались ее губы, и с горечью понял, что его надежды окончательно рухнули.

Нет. Она не стала просить его об инициации. И, кажется, легко угадала подтекст его внешне невинных комплиментов. Иначе у нее не закаменело бы так лицо, не побледнели непроизвольно кончики стиснутых им пальцев и не блеснуло в глазах отвращение.

Мастер Викран сжал кулаки: высокомерного эльфа он не терпел вообще. За его слащавую улыбку, нарочито небрежно подвязанные волосы, тщательно отрепетированную манеру держаться, обволакивающий голос, томно поблескивающие глаза, излишне обтягивающие штаны, весьма скользкое отношение к инициации и то, что у него каждый год «случайно» возникали какие-то проблемы со щитом. Как раз тогда, когда в классе появлялась хорошенькая ученица, заслуживающая его пристального внимания.

Маг с глухим рыком отвернулся, чтобы не дать себе повода прямо здесь поступить с совратителем так, как он того заслуживал.

Да, он был готов к тому, что Айра попросит другого наставника. Сделал все, чтобы она так поступила. Использовал все свои знания, чтобы она этого не поняла. Не предупреждал ее ни о чем во время обучения, подводя под самые обычные упражнения такие условия, чтобы они выглядели, как незаслуженное наказание. Он до последнего надеялся, что судьба окажется к нему милосердной…

Но этого не случилось.

И тогда ему пришлось искать другой способ все исправить. Тогда он намеренно нарушил приказ учителя и сообщил ученице о грядущем бале, чтобы у нее было время узнать подробности у подруг и броситься к директору за помощью.

Он привел ее к виарам. Ненавязчиво показал, что в преддверии инициации способен быть совсем иным. Он стал терпеливым. Внимательным. И подходил настолько близко, что даже стая этого не одобряла.

Он пристально за ней следил. Вынудил озадачиться своим поведением, невольно сравнить себя с Леграном и надеялся, что тем самым испугает ее еще больше.

Он сделал все, чтобы так случилось. И чтобы его посчитали не только бездушным мерзавцем, но и льстивым подлецом. Он был готов стерпеть от проклятого эльфа даже гнусные улыбочки и заверения в том, что ученица осталась довольна проведенной инициацией.

Да. Он стерпел бы многое. Вернее, почти все. Но теперь, когда пальцы Леграна так крепко стиснули ее ладонь, когда он наклонился к ее шее, а второй рукой притянул ее за талию так, что Айре пришлось выгнуться, чтобы не дать ему коснуться губами своего виска…

Викран дер Соллен понял, что окончательно проиграл.

Он довольно долго стоял в тени, не желая смотреть на разукрашенный зал. Не видел ничего, кроме пляшущих в глазах разноцветных кругов, и уже почти не слышал. Ничего, кроме ее тревожно колотящегося сердца, стук которого набатом отдавался в его уставшей голове.

Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, когда она покинула залу. Не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как, отделавшись от поджавшего губы эльфа, она выходит вон, брезгливо отирая о подол касавшуюся эльфа руку. Не нужно слышать в голове настойчивый голос директора, советующий закрыть этот вопрос как можно скорее. Или искать убежавшую в парк ученицу, потому что ее образ и так был способен вести его за собой, а посторонние звуки гасились бешеным стуком ее испуганно колотящегося сердца.

Она знала…

Маг сжал челюсти.

Она все знала. И не могла не бояться того, что долгий вечер когда-нибудь закончится. Где-то здесь. С ним. Сегодня. Почти что сейчас…

Проклятье! Как же сильно бьется ее сердце! А перед глазами так и дрожит красная ниточка, по которой ее легко отыскать в любом месте, в любой щели, в любой норке, куда она попытается спрятаться, чтобы избежать неминуемого позора.

Всевышний… за что ты так с нами?! За что терзаешь меня и ее?!

Он зажмурился, отчаянно пытаясь не видеть магический указатель, но это было выше его сил. И уж, конечно, выше сил удаляющейся от него девушки.

Вот она вышла в парк, словно безразлично прогуливаясь. Вот неторопливо бредет по дорожке, вдыхая чарующие ароматы ночи и рассеянно посматривая по сторонам. Вот кивает кому-то, кто уже гуляет в обнимку с обретенной подругой. Пригубляет вино, в которое заранее добавлена саранелла.

Мало кто может после этого устоять, не бросившись в объятия заботливого кавалера. Редко кто сознает, что это влечение возникло не само по себе. Вот и ее сердце начинает биться быстрее, а на щеках с новой силой вспыхивает румянец.

Но это отнюдь не приносит радости.

Ни ей, ни ему.

Вот она гладит свесившийся со стены игольник, прижимаясь к нему щекой в надежде на защиту и помощь. Затем со вздохом отстраняется, понимая, что над этим роком Шипик не властен, а потом медленно отступает в тень и проскальзывает под вьюнком в оранжерею.

Вот снова куда-то идет, медленно оглядывая высокие стены. Ненадолго возвращается в корпус первогодок, словно желая взглянуть, каким же он стал после ее ухода. Для чего-то ненадолго спускается в подвал, но лера Ваилона там нет — именно сегодня он взял выходной и на пару дней умчался к жене в деревню.

Потом она проходит тем же путем, а следом за этим из хранилища доносится странное возмущение… маг чувствует колебания источника и с новым вздохом понимает, что удивительно серьезно отнесшийся к его просьбе Марсо надолго усыпил повзрослевшего и окрепшего метаморфа.

Потому что иначе нельзя. Потому что иначе он не позволит прикоснуться к хозяйке. А уничтожить его сейчас… нет. Альварис не простит, поэтому пришлось искать другой выход.

Странно даже, что Марсо так легко согласился. Хорошо, что он сразу подумал об источнике и предупредил, что иначе не справится. Хорошо, что он так много узнал за свой трудный век, и просто невероятная удача, что сварливый дух все же относится к обездоленному полукровке даже немного по-родственному.

Вот снова перед внутренним взором мага появилась тонкая ниточка Айры — теперь она медленно удалялась от корпусов, безошибочно направляясь в сторону портала, который он недавно ей показал.

На знакомой поляне она тоже ненадолго остановилась, будто надеясь отыскать друзей. Но виаров в академии уже не осталось — всех их отправили в Сольвиар. То же самое творилось и во владениях вампов — пустота, тишина и тоскливое одиночество, которое просто некому нарушить.

Она быстро поняла, что никого не дождется. Печально вздохнув и дотронувшись до камня Борже, медленно побрела прочь, равнодушно оглядывая густые кусты и усыпанные золотыми листьями деревья.

Она гладила их взглядом, ласкала руками, что-то тихонько шептала в тишине, будто прощаясь. И словно предчувствуя, что сегодня умрет, терпеливо говорила с каждым живым существом, с каждым мигом и с каждым воспоминанием, в котором когда-то ей было тепло и уютно.

Словно случайно она вышла на берег, над которым уже начали собираться грозовые тучи. Медленно направилась вдоль кромки прибоя, рассеянно изучая потемневший от туч горизонт.

Скоро будет гроза — они знают это оба. Но даже она — ничто в сравнении с тем, что творилось в их связанных против воли душах.

Поднявшийся ветер налетел на нее внезапно, заставив слегка покачнуться и вызвав тревожный перестук ее сердца. Он едва не порвал подол тонкого платья, словно пытался о чем-то предупредить. Но Айра, не поняв, не замедлила шага и упорно шла вперед, словно не понимая того, что творит.

Начавшийся дождик ласково оросил ее бледное лицо. Прохладные капли засверкали в распущенных волосах, переливаясь в свете звезд, как настоящие. Но она только ускорила шаг и уже уверенно направилась в сторону скалы, маячащей на горизонте подобно неподвластному ветру упрямцу.

Маг замер, уже зная, для чего она пришла на этот берег.

«Она знает, — он обреченно прикрыл глаза. — Все знает и сдается. Я обрек ее на это. Я убил ее и почти уничтожил».

Айра без всякого удивления посмотрела на фасад его одинокого жилища.

Запрокинув голову, она довольно долго изучала виднеющийся в темноте балкон, на котором холодный ветер неистово рвал плотные шторы. Какое-то время неотрывно следила за горящей свечой, которой чудом не коснулись его порывы, а потом безошибочно отыскала вход и очень медленно, как на казнь, зашла внутрь.

Он видел, с каким трудом она делала каждый новый шаг. Почти чувствовал, как ее рука медленно скользит по перилам. Отчетливо слышал, в каком бешеном галопе зашлось ее сердце, и с отчаянием понял, что выхода нет.

Ведь если бы она убежала, если бы скрылась и спряталась, даже если бы рискнула повторить безумный прыжок, целясь ему точно в горло, он бы понял.

Он бы все сделал, чтобы ее не найти. Бестрепетно встретил бы злой взгляд наставника и ровно сообщил поутру, что не смог ее догнать.

Он бы с радостью выдал эту глупую ложь. Выдержал бы даже злорадный взгляд Леграна и позволил ему испросить соизволения закончить с ней самому. Да… он бы все выдержал. На все бы решился. Но не тогда, когда она сама пришла в его спальню и, остановившись на пороге, тихо уронила в пустоту:

— Вот и все.

«Пора», — тут же зазвучал в голове охранителя властный голос наставника, и Викран дер Соллен наконец сдвинулся с места.

Он так же неторопливо покинул пышущий весельем зал. С тяжелым сердцем миновал недвусмысленно обнимающиеся парочки. Привычно сделал вид, что не заметил, как при его появлении объятия мгновенно оказались разомкнутыми, а адепты уселись так, словно и не целовались сейчас с поистине безумной страстью.

Он много раз проходил вот так мимо, когда эти дети считали, что спрятались достаточно хорошо. Много раз подмечал пышущие алыми сполохами ауры и слышал томный шепот в кустах, за которыми специально для таких вот важных ночей устанавливались резные скамейки. Он не обращал на них внимания прежде, потому что адепты достаточно молоды, чтобы любить. Поэтому всегда проходил мимо, оставляя в счастливом неведении относительно того, что на самом деле этот запрет был намеренно создан так, чтобы его нарушали.

Люди должны любить. Им свойственно это чувство. Они должны мечтать и испытывать какие-то эмоции. Так что пусть любят. Пусть творят безумства. Хотя бы в эту ночь, когда они точно разрешены. Пускай хотя бы они сегодня живут.

Оставшись один, он долго вслушивался в бесконечно одинокое трепетание слабого мотылька в груди. До последнего тянул время, моля небеса, чтобы она одумалась, но так и не дождался — Айра была там. Ждала его. Вот только не было в ее ожидании ничего, кроме болезненной обреченности и бесконечной тоски. Она смирилась со своей судьбой. Ощутив всю горечь поражения, больше не смогла бороться. Она наконец сдалась…

И маг, недрогнувшей рукой очерчивая в воздухе портал, не мог не думать о том, что это по его вине она не испытывала ничего хорошего.

Он с тяжелым сердцем повторил за ней трудный путь до собственной башни. Постоянно чувствуя ее запах, нарочито медленно поднялся по лестнице. Открыл первую дверь — она не была заперта, затем вторую, замер на мгновение перед проемом в холодную спальню и ненадолго прикрыл глаза, прислушиваясь к неистовому грохоту в собственной груди, которому вторил такой же бешеный галоп ее испуганного сердца.

«Как птица, — подумал он с горечью. — Оно бьется, как птица в клетке».

А потом коротко вздохнул и вошел внутрь.

Там было темно. Прохладно и ветрено, потому что дверь на балкон никто и не подумал закрыть. В густом мраке почти не угадывались очертания мебели, не виднелись полы, которые он намеренно оставил каменными и неудобными. Здесь не было света, кроме того, что мертвенно-желтой полосой лился с балкона. Не было звуков, кроме сумасшедшего грохота двух сердец. Не было движения и не было запахов, кроме одного — тревожного, будоражащего кровь аромата взволнованной девушки, которой вот-вот предстояло стать женщиной.

Викрану дер Соллену потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте.

Он слышал ее сердце. Видел упавшую на пол ленточку, в которой больше не было смысла, и с отвращением отвернулся. Но потом с содроганием понял, что видит еще и платье, которое она небрежно сбросила, чтобы остаться в этом плену обнаженной. Полностью покорная и сломленная. Помнящая боль от его сильных рук. Проигравшая ему уже тысячи раз, а теперь смирившаяся с еще одним унижением и уже больше не чувствующая боли. Просто потому, что мертвые не испытывают мучений. А она… сегодня ночью она и правда готовилась умереть.

Викран повернулся к постели, страшась увидеть ее больше, чем собственную смерть. Едва не застонал, когда сердце рванулось из груди так, что едва не пробило грудную клетку. Прерывисто вздохнул, с ужасом понимая, что ему не оставили выбора, но потом всмотрелся внимательнее…

И с внезапным холодком понял, что комната пуста.

Маг на мгновение замер, лихорадочно осматривая углы и думая о том, мог ли Марсо не справиться с метаморфом. Едва не попятился к двери, отлично понимая, что в тесноте собственной спальни ему не справиться с разъяренной волчицей. Наконец шумно втянул ноздрями соленый воздух и на долгое время застыл, анализируя ощущения, но потом облегченно выдохнул и вытер со лба холодную испарину: волком здесь не пахло. Айра пришла сюда одна. Человеком.

Но тогда где же она?!

Мастер Викран снова обшарил глазами спальню и снова убедился, что она абсолютно пуста.

Не понимая причин, опять прислушался к себе, неотрывно слыша ее безумно колотящееся сердце. А затем зацепился взглядом за стол и, помертвев, буквально впился глазами в сброшенную ею ленту. Ту самую, лиловую, которую она зачем-то оставила так, чтобы он непременно увидел. Которая до сих пор ритмично пульсировала, отдаваясь в его ушах неистовым грохотом. А рядом виднелась записка. Короткая, резкая, написанная твердой рукой и с полным осознанием происходящего: «Не стоило».

Маг на мгновение замер, не сразу поняв, что происходит. Отбросил прочь ленту-обманщицу, прислушался снова, тщетно пытаясь уловить слабое биение ее сердца. А потом с приглушенным возгласом бросился на балкон и, холодея от ужаса, уставился в небеса, лихорадочно отыскивая вдалеке крохотную серую точку.

…Она летела, сложив крылья, навстречу своей судьбе. Доверившись удаче, мчалась прочь, с каждым мгновением набирая скорость и мгновенно создавая перед собой короткие вспышки порталов.

Он в панике увидел полыхающие над утесом воронки от прорванной ею защиты. Безошибочно нашел место, куда она ринулась, едва свободной птицей слетела с его балкона. Глухо выругался, когда понял, что и платье было сброшено поэтому. Едва не проклял идиота Марсо, отпустившего к ней метаморфа, а потом со злым восхищением уставился на молодую соколицу — полную сил, стремлений и неистового желания вырваться.

Он смотрел неотрывно, долго, не замечая хлещущих по лицу струй косого дождя. Смотрел со странной гордостью, чуть ли не с завистью сознавая, что на этот раз она его все-таки обманула. Готовилась к этому долго, втайне пробовала силы и втайне же обучала своего дивного зверя, сумевшего подарить ей такую невероятную власть над собственным телом.

Летела… она действительно летела. Уверенно, быстро и явно не в первый раз.

Где она училась? Когда тренировалась? Что за мастер создал ее новое тело?

Викран дер Соллен не знал, но чувствовал: она прекрасно понимала, что делала. Ее сердце билось по-прежнему часто, но при этом удивительно ровно, словно придавая ей сил. Она не оглядывалась, не сомневалась и уже ничего не боялась. И сделала тот единственный выбор, которому намеревалась следовать до конца. До полной свободы или смерти.

Он не мог оторвать от нее взгляда. Шатаясь от жутковатого в своей ясности осознания, холодея от подступающего ужаса, все равно не мог не смотреть, судорожно сжимая кулаки. Не мог не восхищаться и одновременно переживать. И оставался неподвижным ровно до того момента, пока не понял, что она камнем падает в бушующее море.

У мага просто сердце оборвалось, когда Айра стрелой вошла в воду.

На мгновение его обожгло диким ужасом, но почти сразу стало ясно — она не утонула, а, едва коснувшись воды, претерпела мгновенное изменение. После чего под воду ушла уже не птица, а серебристая нерпа, которая, умело изогнувшись, создала перед собой еще один портал, проскользнула в него по самому дну, безупречно точно отыскав самое слабое место в защите острова. С легкостью преодолела мощный магический щит и, набрав ускорение, снова устремилась наверх.

Маг неверяще замер, когда она, разогнавшись до предела, резко вынырнула. Но не остановилась и не рухнула обратно, как должна была, а буквально подпрыгнула над водой. После чего молниеносно перекинулась снова и устремилась наверх уже соколицей, у которой при смене облика даже не успели намокнуть крылья.

Он в полной оторопи следил за тем, как она неистово бросается вперед сквозь едва уловимые щели в защите. Как уверенно пробивает крохотные, но невероятно мощные порталы, позволяющие не терять скорость и одновременно избегать повисшие там и тут охранные клубки. Если заденет, ее мгновенно испепелит и развеет по морю прахом — но она летела. По-прежнему летела, неумолимо набирая высоту. А потом без колебаний пробивала следующую стену и тут же камнем падала вниз, чтобы все с той же потрясающей легкостью преодолеть то, что архимаги Ковена столько веков возводили вокруг затерянного в море острова.

Соколом… нерпой… и снова соколом…

Она неуклонно двигалась дальше.

Сокол… и снова сокол…

Небо! Да где она взяла столько сил?!

Нерпа… нырок, поворот и опять на поверхность…

Как она не сошла с ума от боли?!

Взмах, стремительный росчерк крыла…

И она с хлопком прорывает еще один слой.

Вот уже третий, четвертый, пятый… словно ведет ее кто-то, с безукоризненной точностью рассчитывая каждый новый портал. Кто-то мудрый, опытный, умелый. Кто-то, кто взял на себя труд поддержать ее безумный выбор. Кто-то, кому она полностью доверилась и кто безоглядно доверился ей. Кто-то, умеющий просчитать за краткие мгновения полета сотни формул, десятки траекторий, просмотреть тысячи сценариев и выбрать из них наиболее безопасный. С учетом сетей, поправки на ветер, стремительно тающих сил, которых не могло… никак не могло быть так много!

Но откуда-то они у нее были, и именно это могло вогнать в ступор даже многоопытного и всезнающего лера Альвариса. Если бы, конечно, он мог сейчас ее видеть.

Вот вспышка… портал… нет, сразу тройка порталов!

И она пролетает их так, словно творила с детства. Никакие книги в этом не помогут, никакой наставник и никакой великовозрастный дурак… если, конечно, она не отыскала где-нибудь молодого архимага, который каким-то чудом смог тренировать ее еще и в этом.

И снова портал, и она снова взлетает…

Ей нельзя ошибиться и ни на волосок отклониться от выбранной траектории. Даже опытный маг не рискнул бы проделать то, что сейчас творила она. Осуществить двойную трансформацию… на ходу. На лету. На бешеной скорости падающей к воде соколицы.

Но Айра не ошиблась ни разу.

Викран неверяще моргнул, когда неистовые вспышки закончились так же внезапно, как и начались. Едва не смял пальцами кованые перила, боясь даже подумать, почему это произошло, и страшась увидеть крохотные искры, означающие, что она все-таки сгорела. Но потом услышал бесконечно далекий, полный безумного ликования крик, увидел исчезающую в росчерках молнии птицу и понял: прошла. Она действительно прошла.

Единственная.

Неповторимая.

И никем не покоренная.

Он устало прикрыл веки и медленно опустился на корточки, чтобы предательская дрожь в ногах не вынудила его упасть на колени. А потом увидел трепещущий на ветру бумажный листок, порывом ветра сброшенный со стола, негнущимися пальцами подобрал и уставился на него так, словно все еще не мог поверить.

«Не стоило…»

Что ты хотела сказать этим, Айра? Что имела в виду, когда тратила бесценные секунды на это послание? И что же такое ты вдруг поняла, что вместо тысячи мстительно брошенных слов написала лишь одно-единственное?

Может, не стоило причинять тебе ту страшную боль? Не надо было быть наивным слепцом, чтобы не узнать тебя в той волчице? Не узнать твои руки, неповторимый запах, волосы и особенно глаза… твои загадочные, теплые и такие необычные глаза, которые за прошедшие годы ничуть не изменились?

Может, не стоило этого забывать?

Или, наоборот, не надо бы все это помнить?

Но могла ли ты знать мое прошлое, Айра? Понять, через что я прошел и через что бы не переступил больше никогда? Могла ли найти столько сил, чтобы хотя бы на миг перестать меня ненавидеть? И предположить, что все это сделано лишь по одной причине… ради тебя. Чтобы не было этой ночи, не было боли, страха и того отчаяния, с которым ты решилась сегодня прыгнуть в бездну?

Хотя мог ли я сам тогда подумать, что все так получится? Мог ли предоставить тебе достойный выбор и не бояться, что ты откажешься им воспользоваться? Мог ли найти для тебя выход? Тот самый, который ты каким-то чудом сумела найти самостоятельно? И мог ли надеяться, что когда-нибудь, пусть даже через сто веков, ты подаришь мне долгожданное прощение?

Скажи же мне, Айра.

Ответь.

Ведь кроме надежды у меня ничего не осталось.

Викран дер Соллен остановившимся взглядом перечел короткую записку и горько прошептал:

— Ты права… значит, действительно не стоило.

А потом внезапно рассмеялся — тихо, глухо и безнадежно. Так, как смеются безумцы, которым больше нечего терять.

Конец третьей книги