Глава 42. Эмма. Знакомство с ведьмой.

На следующий день Закари глаз не спускает с Александра, пристально следит за каждым его движением. Побег приходится отложить. Тем более, что у Александра адски болит голова. Мысли путаются, воспоминания наслаиваются друг на друга и оставшуюся часть пути он просто лежит на дне повозки, пытаясь не думать ни о чем, хотя все равно думает об Арнелле. Но Арнелла это другое, о ней он, кажется, физически не способен не думать. О её коралловых устах (хотя казалось бы, какое отношение к губам имеет колония каких-то полипов?), о её пышной, как прически со старых портретов, груди (почему как причёски, откуда ты взял такое сравнение, Александр?), о рыжих, как матушкина лисья шуба, локонах.

Эмма старается к нему не лезть. Не потому что боится и не потому что считает, что стала думать о нем хуже за эти дни. Просто понимает, что никакой разговор не поможет сейчас. Чем можно утешить человека, который одурманен любовным зельем и не способен воспринимать мир таким, какой он есть? Поэтому она исправно интересуется его самочувствием, предлагает время от времени еду и воду, но с разговорами не лезет.

Эмма старательно отгоняет мысль о том, что будет, если ведьма не сможет или не захочет помочь. Нет! Они не уедут, пока госпожа Гарманн не вернет Александру рассудок. Разобьют лагерь на ее заднем дворе и с места не тронутся, пока она не согласится помочь. Потому что если не Гарманн, то кто? Идти к Лии и Морту Эмма отчаянно не хочет. Заманчиво, конечно, спрятаться под юбку сестры, но она уже слишком взрослая для таких вещей. И все же зачем родители возили ее к ведьме?.. Наверное, Эмма была больна. Конечно, больна, иначе почему бы они отправились с ней в такую даль. Странно, что память не сохранила почти ничего из того периода. А впрочем, что тут странного, детские воспоминания быстро тускнеют.

- Мы почти на месте, - мирную тишину разрезал спокойный голос Закари, вклинился в белый шум леса, вселил нетерпение и ожидание.  – За березовой рощей будет луг, а за ним Каменный лес. Лесная дорога достаточно широкая, так что мы проедем.

Каменный лес встречает их тихим поскрипыванием вековых стволов и веселым щебетом птиц. Древний лес носит такое название из-за каменных деревьев, произрастающих здесь. Очень похожие на сосны, они отличаются особым строением древесины – невероятно тяжелой и прочной. И, разумеется, невероятно ценной. Срубить каменное дерево можно исключительно зачарованным топором и только один раз в году – весной, когда его древесина становится немного мягче. 

По всем известным канонам и правилам домик ведьмы должен находиться в самой чаще самого дремучего и темного леса. Госпожа Гарманн то ли не была знакома с общепринятыми законами, то ли просто чихать на них хотела, но жилище ее находится не так уж далеко от края леса. Симпатичный маленький домик выкрашен в жизнерадостный голубой цвет, а во дворе разбита клумба.

Повозка остановилась возле калитки. Клара с удовольствием начала знакомиться с местной зеленью, а Закари, Эмма и Александр соотносили увиденное со своими ожиданиями. Пока совпадений не было ни у кого (даже у Эммы, которая смутно помнила только внутреннее убранство ведьминского жилища, но никак не фасад).

- Даа.. Эмма, а ты уверена, что она ведьма? – Закари профессиональным взглядом строителя (ладно, пока всего лишь ученика, но ведь плох тот ученик, который не мечтает стать мастером) осматривал симпатичный ладный домик. - Пока больше похоже на дачу какой-нибудь старухи, поселившейся подальше от города, чтобы наслаждаться жизнью на лоне природы и нянчить внучат.

- И не стыдно вам, молодой человек, так говорить о незнакомой женщине? Какая я вам старушка?

Закари оглянулся. Симпатичная женщина в тёмно-синем платье и белом переднике строго смотрела на него. На вид ей можно было дать и тридцать, и сорок, и, пожалуй, даже пятьдесят. Белоснежные седые волосы собраны в аккуратный пучок, тёмно-синие глаза похожи на глубокие озёра, таящие немало секретов, губы сжаты в суровую нить, но по тонким морщинкам вокруг глаз видно, что улыбка на этом лице частая гостья.

- Ну что, так и будем стоять? – немного смягчилась она. – Проходите в дом, раз уж пришли. Учтите, я ждала вас только к обеду, поэтому печенье ещё не готово.

- Вы нас ждали? – отмерла наконец Эмма, соотносившая размытые воспоминания с реальностью. Ведьма нисколько не изменилась за прошедшие годы.

- Разумеется, ждала, голубушка. Проходите в дом. Только сначала, будьте так любезны, развяжите этого очаровательного молодого человека, - она царственным кивком указала на Александра. - И лошадь можете распрячь. Вы тронетесь в обратный путь не раньше завтрашнего утра.

Улыбаясь по-матерински нежной, но непреклонной улыбкой, ведьма увела Эмму и Александра в дом, оставив Закари разбираться с Кларой.

- Садитесь, юноша. Чай скоро будет готов. Устраивайтесь пока поудобнее. Путешествие было тяжёлым для вас.

Александр сам не понял, как оказался в низком удобном кресле с белоснежным котом на коленях. Кот сверлил его бутылочного цвета глазами, недвусмысленно намекая, что ждёт от человека поглаживаний. Он беспрекословно подчинился (и тут его сложно осудить, мало кто смог бы сопротивляться коту госпожи Гарманн). 

- А вы, моя дорогая, - обратилась госпожа Гарманн к Эмме, -  можете пока заняться печеньем. Тесто уже готово, плита разогрета.

- Вы предвидите будущее? – спросила Эмма, послушно раскатывая тесто.

- Ох, ну что вы, моя милая! – весело рассмеялась ведьма. - Разве можно предвидеть будущее? Слишком уж нестабильная это штука. Непостоянная, как хорошенькая девица, меняющая кавалеров.

- Тем не менее, вы знали о нашем приезде и ждали нас, - прохладно заметил Закари. Он стоял на пороге, прислонившись к дверному косяку и с интересом разглядывал интерьер дома госпожи Гарманн.

Изнутри ее жилище больше похоже на домик ведьмы, хотя и несколько отличается от привычных представлений обывателей. Обычная кухонная утварь соседствует здесь с колдовскими котлами, на соседних полках чинно стоят баночки со специями и флаконы с какими-то неведомыми ингредиентами. Пучки ароматных трав свисают с потолка – то ли ингредиенты для зелий, то ли для обычного травяного чая.. Яркий солнечный свет прорывается сквозь большое окно и освещает выкрашенное в бледно-голубой цвет помещение. Небольшая кухня плавно и незаметно переходит в гостиную – пара мягких уютных кресел, одно из которых занял Александр, небольшая кушетка, столик из светлого дерева и шкаф со стеклянными дверцами, а за ними книги, книги, книги. Множество томов: толстых и тонких, новых и потрёпанных.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Можешь сесть куда-нибудь, где тебе будет удобно, мой милый. В ногах правды нет, - ласково улыбнулась ведьма, заливая кипятком из большого пузатого чайника маленький чугунный заварничек. – Хотя не сказала бы, что в чем-то другом она есть. Прелесть правды в том, что она везде и одновременно с тем нигде, так что в частях тела можете ее не искать. Впрочем, полагаю, ты хочешь услышать не философствования выжившей из ума старушки из лесного домика, а ответ на свой вопрос? – лукаво усмехнулась она.

- Прошу прощения, если мои слова вас как-то оскорбили, - покаянно склонил голову Закари. – Со мной сыграли злую шутку образы из детских сказок и отсутствие опыта общения с дамами вашей профессии. Возможно, поэтому я ожидал, что госпожа ведьма окажется пожилой дамой.

- Ах, голубчик, я уже давно не обижаюсь на замечания относительно возраста. Просто некоторые вещи, - подмигнула она Эмме, - Ни в коем случае нельзя спускать мужчинам с рук, иначе они совсем утратят чувство меры и тогда мир погрузится в хаос. Точно не хочешь сесть? – уточнила она у Закари и, не оборачиваясь бросила замешкавшейся Эмме: - Милая моя, формочки для печенья возьмите в шкафчике слева от вас.

Госпожа Гарманн, грациозно передвигаясь по кухне, достала изящный чайный сервиз из костяного фарфора и расставила чашки на серебряном подносе.

- Ну вот, чаю нужно ещё немного времени, чтобы завариться, а я как раз успею ответить на парочку вопросов. Чай ни в коем случае нельзя торопить, это всё равно что торопить собирающуюся женщину – бесполезное и даже опасное занятие. Настоящим чудесам, а что есть чай, как не чудо?, нужно время. Мой дорогой, как ваша голова? Вам уже немного лучше? – поинтересовалась она у Александра.

- Благодарю, я действительно чувствую себя лучше, госпожа Гарманн.

- Просто Эстер, мой милый! – она подплыла к Александру, мягким движением тонкой руки отвела прядь волос с его лица, коснулась мягким поцелуем лба. – Вижу, что ещё болит. Ну ничего, после первой же чашки чая вам полегчает, уверяю.

Александр лишь вежливо улыбнулся. Головная боль действительно перестала сверлить его череп, но до полного облегчения было ещё далеко и в этот момент ему казалось, что оно и не наступит никогда.

- Да, мой милый, это колдовство самого отвратительного вида, отсюда и головная боль, но не переживай, мы с этим разберемся. Итак, - лавируя по кухне и доставая из висящих пучков трав то один, то другой стебелёк, обратилась она к Закари, -  Вас, мой дорогой, интересовало будущее. Ах нет, - перебила она сама себя, - Разумеется, нет! Вы хотели знать, откуда мне известно о вашем приезде, верно?

Он лишь молча кивнул в ответ.

- Это был всего лишь один из вариантов развития событий. По крайней мере, до того момента, когда Эмма обратилась к вам, Закари, - рассказывает она, растирая ароматные травы и добавляя их в одну из чашек. - Тогда-то я и поняла, что вы все же навестите меня. Тем не менее, в пути вы все не приняли те решения, которые задержали бы вас, а потому прибыли раньше, чем я ожидала.

- Я всё ещё  не очень-то понял, как это работает, госпожа Гарманн, - упрямо гнул свою линию Закари.

- Просто Эстер, золотце моё, - ласково пропела ведьма. - Вы могли приехать, а могли и не приехать ко мне. Это были ваши решения, - объяснила она. – Ваше будущее принадлежало и принадлежит только вам. Я знаю лишь варианты, и то не все.

Противень с печеньем отправился в духовку, чай, будто бы сам собой, разлился по чашкам и гости внезапно обнаружили, что сидят в объятиях мягких кресел и пьют ароматный напиток, а по кухне плывет восхитительный запах имбирного печенья.

- Александр, пейте чай, вам от него непременно станет лучше, - мягко увещевает ведьма и обращается к Эмме. – Итак, моя дорогая, вы заметили, что с милейшим Александром что-то не так и вспомнили, что у вас есть старая знакомая, работающая ведьмой.

- Ну, я не то чтобы.. – начинает объяснять Эмма.

- Ах, да! Конечно, - понимающе кивает Эстер и белоснежные пряди, выбившиеся из тугого пучка, шевелятся в такт ее движениям. – Это совсем другой вариант. Прошу прощения, я иногда путаюсь. Разумеется, вы едва помните свой предыдущий визит в мой дом.

- Я помню вас, - признается та. – Немного. Помню ваш голос, вашу кухню и её запахи.

- Ты была ещё совсем крошкой, когда родители принесли тебя ко мне. Хотя и очень непоседливой. Перевернула мой горшок с опунцией лечебной. О! Печенье почти готово. Едва не упустила его! – ни на мгновение не теряя своего царственного изящества, она спешит на кухню. – Не люблю ту версию, в которой печенье сгорело. Там всё всегда идёт наперекосяк, - объясняет она, выкладывая выпечку на тарелку. – Итак, вернёмся к вопросу, который вас интересует в первую очередь: Александр околдован и вы хотите его расколдовать.

- Это ведь возможно? – волнуясь, спрашивает Эмма. Она закусывает нижнюю губу и очень старается не теребить края одежды.

- Разумеется, моя милая. Почти любое колдовство можно отменить. Хотя тут есть и исключения. Например, я не уверена, что смогла бы снять твои чары. Я славно потрудилась над ними и вряд ли смогу повернуть все вспять. Они получились такими тонкими и изящными, так слились с тобой, что уже не отцепишь.

- О каких чарах идёт речь? – настороженно спрашивает Закари.

- Чары изменения внешности, конечно, - по-прежнему глядя на Эмму, ответила ведьма. Она делает глоток чая, молчит несколько секунд и мягко продолжает: – Нельзя ведь было допустить, чтобы кто-то узнал о том, что ты не родная дочь своих родителей. Съешьте печенье, моя дорогая.

И ведьма как ни в чём не бывало подвинула поближе к Эмме блюдо с печеньем.