глава 20

Дорогу до поляны Маша бежала, уже почти не глядя и только чудом не попадая в лужи. Еще и слышала шаги сзади. Оглядываться не надо было, чтобы понять, что господин ректор зол на нее. Она сама не могла понять, как умудрилась опять попасть в такую ситуацию. И самое неприятное, что проблема никуда не делась. Прикосновение холодной мокрой ладони она помнила так отчетливо, как будто это произошло наяву.

В первый момент она, конечно, оглушила тут всю округу своим визгом, но теперь-то до нее дошло, что это мог быть кто-то под невидимостью. Досадно было, что сразу не додумалась до очевидного и что визжала тоже.

До лагеря она добралась быстро. Рядом со следами костра лежала освежеванная тушка. Это значило, что господин ректор уже поохотился и принес добычу. А он, пока Маша пробиралась между лужами, успел нагнать ее и теперь, сердито топая, переступал через промоины. Ну да, ему хорошо, он в туфлях, а она босиком.

Перед особенно широкой лужей Маша остановилась. Не хотелось танцевать при нем, но и лезть в грязь не хотелось тоже. Зейраш Архан замер за ее спиной и спросил:

— О чем задумались, принцесса? Может быть, вас перенести?

Столько яда и сарказма было в его тоне, что она невольно выпрямилась и просто влезла в эту лужу. Ноги сразу утонули в грязи по щиколотку. Но не успела она сделать и двух шагов, как он рывком поднял ее на руки и перенес.

— Не надо было упрямиться, — бросил сухо, поставил ее и отошел.

Куда только делось что?! Ей привиделось, что он целовал ее ночью?!

Привиделось, и больше ничего!

Теперь она злилась на себя за свои глупые фантазии, а мужчина как будто начисто забыл о ней и занялся костром. Тот разгораться не хотел, ничего удивительного, все дрова были мокрые. Маша смотрела на него искоса. Хмурый, мрачный, каменное лицо.

Разве такой способен испытывать хоть что-то? Боже, какая она идиотка!

Однако надо было прояснить кое-что. Она прочистила горло и начала, стараясь говорить спокойно:

— Я хотела поблагодарить вас за вчерашнее.

Мужчина вскинул голову и застыл, глядя на нее.

— И заодно извиниться. Обычно я себя так не веду. И… — она все-таки запнулась.

Она хотела сказать, что вовсе не собиралась кидаться ему на шею. Просто была гроза. А у него кожа на лбу стала собираться в складки. Теперь ректор Архан походил на опасного черного тигра, но Маша уже было все равно.

— К вам это не имело никакого отношения.

Казалось, его черные глаза пополам ее разрежут. Наконец он выплюнул презрительно:

— Можете оставить свою благодарность при себе. И ваши извинения тоже.

И отвернулся от нее.

Это было как удар. Маша в первый момент чувствовала себя оглушенной, потом шок прошел, она овладела собой. Бросила, ни к кому не обращаясь:

— Очень хорошо.

Встала и хотела уйти. Он мгновенно оказался за ее спиной, схватил за руку, разворачивая к себе лицом, и рыкнул:

— Со мной нельзя играть, девочка.

Его страшные черные глаза были так близко, что она невольно застыла, не в силах отвести взгляд, словно парализованная. А он резко притянул ее к себе, впился поцелуем в губы и тут же оттолкнул:

— Не доросла еще.

Прежде, чем Маша сообразила, что происходит, ее рука сама взметнулась и влепила ему звонкую пощечину. Мужчина подался вперед и сжал кулаки. Ее саму сейчас, казалось, от злости разорвет. А он резко распрямил пальцы, с обеих его рук слетел огонь, мгновенно охватив не только заготовленные для костра мокрые ветки, но и тушку карликового оленя, и все вокруг в радиусе двух метров.

Запахло паленым мясом.

— Кажется, ваш завтрак горит, — проговорила Маша и отошла в сторону.

***

Она заговорила про «вчерашнее», и Зейраш замер.

Вот оно, наконец-то. Вспомнила! Его снова затопило жаркими отголосками возбуждения, а в груди что-то дрогнуло. Он мог бы сказать ей:

«Да, детка, я хорош. Ты еще узнаешь, насколько. А пока тебе есть за что благодарить. Мне стоило большого труда сдержаться и пощадить твою неопытность».

Но прежде он хотел выслушать ее. И тут она выдала такое, что Зейраш пришел в бешенство. Получалось, что эта сопливая девчонка его просто использовала?!

Сразу полезли в голову ревнивые мысли, вспомнились асуры, с которыми она обжималась в клубе. От этих мыслей в груди запекло огнем. Все демоны взревели в душе: «А так ли она вообще неопытна, как выглядит?!». Он разозлился. Просто разозлился на себя, что как идиот купился на невинное личико.

Очень хорошо? Ах, очень хорошо?!

Пусть дурачит, кого хочет! Своих слюнявых Нагов и асуров, готовых виться вокруг нее. А он мужчина. С ним, черт побери, нельзя играть!

И да, он хотел наказать ее.

Когда она отвесила ему пощечину, Зейраш думал, что его на части разорвет. А эта принцесска еще смотрела на него с вызовом. В тот момент был так зол, что готов был сжечь там к чертовой матери все. В итоге так и вышло.

Мясо спалил, настроение было испорчено.

В конце концов, он просто вышвырнул в кусты обгорелую тушку, развернулся и ушел, лишь бы не видеть ее.

***

Маше было ужасно обидно. Так вот значит, какого он о ней мнения?!

Зато сейчас уже не оставалось никаких сомнений, что ей ничего не приснилось. Он действительно целовал ее. Теперь, осознав все, она ела себя поедом, что позволила ему это.

Боже, какой это был ужасный осадок…

Она бы с удовольствием ушла оттуда куда глаза глядят, Но уходить было некуда. К тому же господин ректор же везде ее найдет! Маша так и стояла на одном месте, потом наконец опомнилась. Взглянула на свои выпачканные в грязи ноги. Попыталась очистить об траву, вышло не очень. Надо мыть. Мыть — это значит, идти к озеру или хотя бы найти поблизости лужу почище.

Лужу, вернее, промоину, она нашла и теперь топталась там, с трудом дыша от захлестнувшей ее горечи. Как уже надоела беспомощность! Во всем зависеть от этого грубого, бесцеремонного и циничного черного мага, который презирает ее.

Фууууу! Она зажмурилась, чуть не плача. Вспомнила, как млела в его руках и думала, что это сон. Дура! Настоящая дура. Идиотка!

Сжала кулаки и ударила перед собой волной силы.

Неожиданно получилось. Не так, как это было обычно, не было сверкающих разноцветных сполохов магии, к которым она привыкла. Но сила прокатилась волной по этому лесу и ушла, оставив после себя едва заметную рябь в воздухе. Маша некоторое время смотрела на свои руки, осмысливала новые возможности. Получилось — и хорошо!

Значит, надо работать над собой, и магия вернется.

Она стала, расставив ноги пошире, медленно выдохнула и начала комплекс упражнений. Обычный, его она проделывала каждое утро. Закрыть глаза, развести руки, медленно свести на уровне солнечного сплетения в замок. Вытолкнуть от себя энергию, собрать снова. Повторить еще раз.

Внезапный шум, рычание!..

У нее мороз подрал по коже. Маша опять чуть не взвизгнула, сразу же открыла глаза и оглянулась в ту сторону, откуда доносился звук. Кусты, в которые господин Архан уходя забросил обгорелую тушку животного.

В кустах кто-то невидимый жрал и чавкал, ветки тряслись.

О-о!.. Так здесь еще водятся хищники???! Это было жутко. Маша замерла на месте, вытянувшись в струнку. И только убедившись, что все окончательно стихло, на цыпочках побежала к шалашу.

И тут, как назло, на поляне объявился Зейраш Архан.

Возник внезапно, словно ниоткуда, мрачный и злой. Руки в крови, держал за шею какое-то убитое животное. Смерил ее недобрым взглядом и прошел к не успевшему еще окончательно погаснуть костру.

***

Сегодняшний доклад ракшаса Гаруд Амар слушал особенно внимательно. То, что пошел ливень, было с одной стороны хорошо. Катаклизмы всегда способствуют сближению, уж это он знал по опыту. Но после дождя всегда активизируется разная нечисть. И вот это было хуже.

— Смотри, — прошипел он, перегибаясь через стол. — Если с Машей что-то случится, если она сломает хотя бы ноготок, я выпотрошу и тебя, и твоего хваленного ректора!

— Нет, нет, Кашьяли, — нервно сглотнул тот, складывая руки молитвенным жестом. — Все хорошо, он контролирует ситуацию.

Бессмертный грозно посмотрел на него, потом мотнул головой:

— Пошел отсюда. Аша будет спрашивать, ты у меня не был!

Несчастный демон тут же исчез из кабинета. А за дверью привалился к стене, вытащил из кармана носовой платок и промокнул взмокший лоб. Потому что знал, Анастасия ДалгетХановна в первую очередь об этом и спросит.

***

Что касается самого ДалгетХана Умранова, то тот, видя, что обычные методы не работают, решил все-таки задействовать тещу. И для начала он хотел поговорить с Софией Карловной наедине. А вышло так, что разговор как-то сам собой перерос в сеанс.

Далгет сначала из вежливости заговорил о здоровье. Ее, Александра Романовича. А потом уже хотел перейти непосредственно к цели своего визита. Задал вопрос, слушал и неловко повел плечом и поморщился.

— Спина? — тут же спросила София Карловна.

— Да, — сдержанно кивнул Далгет.

— Угу, угу, — кивнула теща. — Давай-ка на кушетку. Разомнем.

— Кхммм, ну что вы, София Карловна, неудобно, — он попытался вежливо отказаться.

Но не тут-то было.

— На кушетку, — строго сказала теща. — Посмотрю спину, а заодно и поговорим.

Далгет вздохнул. Снял пиджак и собирался улечься, но тут услышал:

— Нет, нет, голубчик. Трансформируемся и так.

Он замер на секунду, не понимая, как она собирается уложить здоровенного Нага на крохотную кушетку, потом сказал:

— Хорошо.

Похоже, он зря беспокоился. Одно нажатие скрытой кнопки, и кушетка разъехалась в длину и в ширину и стала значительно больше. Как раз под его рост.

— Прошу, — проговорила теща, показав рукой на это лежбище, а когда он улегся, подошла, встала сбоку и спросила: — Где болит, конкретнее.

— Поясница и воротниковая зона. И вообще, кхаммм, — Далгет поморщился.

— Понятно. Сейчас я помну тебе спину ногами, сразу станет легче. Не волнуйся, Александру Романовичу я часто такой массаж делаю. А ты расслабься и рассказывай. Итак, что у нас?

— Я… — начал он.

И вытаращил глаза, потому что по его спине шел крокодил. Чтобы не вскочить сейчас же, понадобилась вся его выдержка.

— Угу, продолжай.

Крокодил говорил голосом его тещи и топтался по его спине.

— Мне не нравится этот Зейраш Архан! — проговорил Далгет.

— Он и не должен нравится тебе, — спокойно продолжила София Карловна, топчась по его спине. — Здесь нормально? Да? Хорошо. Он должен нравится Маше.

— Он груб и неотесан и совершенно не умеет обращаться с женщинами! — Далгет аж привстал.

— Лежи, голубчик. Что ж тут удивительного? Он же ракшас-найррит, демон-разрушитель, да еще с вампирской кровью. При его врожденных качествах он еще весьма сдержан и прекрасно владеет собой. И потом. Ты видел его магию? Видел, на что он способен?

— Видел, — с досадой проговорил Далгет.

— А ты представляешь, что будет, если он станет нашим врагом? Или того хуже, захочет мирового господства? Его же остановить будет невозможно.

Об этом Далгет тоже думал, и получалось крайне неутешительно.

— Вот для того, чтобы адаптировать подобных индивидуумов, существуем мы, апсары. Можно сказать, в этом наша миссия.

София Карловна в очередной раз потопталась по его спине, в позвоночнике что-то хрустнуло и вдруг встало на место.

— Ну что, стало лучше?

— Да, — проговорил Далгет, с удивлением обнаружив, что давнее защемление прошло.

— Вот и отлично.

Она уже стояла рядом, в корректном костюме и с аккуратной прической. Однако Далгет был по-прежнему злился, стоило ему вспомнить, что чертов ректор там наедине с его дочерью.

— Если он посмеет!.. — грозно начал он.

— Не волнуйся, — улыбнулась пожилая апсара. — Все будет хорошо. Машенька у нас умница, я в нее верю. Так что ты собственно хотел?

— София Карловна, расспросите пернатого, только осторожно, — сказал глава клана Черных Нагов. — Мне кажется, Гаруд Амар знает, где они находятся.

— Хорошо, — женщина скрестила перед собой руки. — Расспрошу.

***

Ректор зажарил на костре мясо, молча принес несколько сочных кусков и положил на широком листе лопуха перед ней. Маша долго не прикасалась к ним, потом съела. Не потому что хотелось (хотя ей хотелось есть до умопомрачения), а потому что ей понадобятся силы.

Весь оставшийся день они не разговаривали. Вообще.

Но вот наконец наступил вечер. Стало темнеть.

Зейраш Архан замер мрачной статуей у входа шатер, демонстративно скрестив на груди руки. Ждал ее. А Маша не хотела, не хотела — и все. Потом, вспомнив, как кто-то рычал и чавкал в кустах, все-таки заставила себя подойти и первая залезла в шатер.