Глава 18. Открытие состязаний

Первым делом я заметила ущелье. Оно лежало чуть в стороне, пока наполовину скрытое утренним туманом. Но не узнать извилистые ходы было невозможно. Не зря Вестейн заставлял меня зубрить карту.

Потом я разглядела золотые шпили на башнях возле огромных ворот. Морозный туман разошелся, обнажая еще десяток шпилей, разбросанных над сплетением проходов. На вершине каждого сиял следящий артефакт. Именно с их помощью зрителям предстояло наблюдать за соревнованиями.

Стужа заложила вираж, и клин байлангов послушно повторил ее маневр. Затылком я чувствовала недовольный взгляд Чейна. Вестейн все еще находился в кругу других кураторов, и вести псов предстояло Стуже. Собака была этим невероятно довольна.

“Ингольф злится”, — сообщила она, совершая еще один крутой поворот в воздухе.

Только после этого я заметила трибуны. Крытые ложи облепили склон горы. Над каждой развевались флаги. Отсюда аристократам предстояло следить за тем, как их отпрыски проходят испытание.

Старшие курсы пошли на снижение. Их звездный час настанет чуть позже. Сегодня с нами полетели только самые высокородные и азартные. Те, кто желал посмотреть на битву третьекурсников и сделать ставки. О суммах, которые здесь ходили, слагали легенды.

Перед нами простерся то ли широкий карниз, то ли огромный балкон, вымощенный плиткой и обнесенный каменной оградой. Именно туда один за другим садились старшекурсники. Я заметила группу встречающих, среди которых мелькнула фигурка в алом. Неужели Мегера? Наверняка явилась поддержать дочь. И убедиться, что Вестейн останется в Лабиринте…

Больше ни о чем подумать я не успела. Свейт занял свое место во главе клина, и мы начали спускаться. Я невольно вцепилась в поручни на луке седла. Сейчас начнется самое волнительное. Приветственное слово Правителей и жребьевка.

Байлангов пришлось оставить в стороне, у края площадки. Там нас уже ждали адепты, у которых байлангов не было. Пара учителей переместили их сразу на твердую землю. Я пристроилась за левым плечом Вестейна и покосилась на Чейна. Тот, в свою очередь, поглядывал на меня, но молчал. Вслед за кураторами отряды шагали к дальнему концу огромного балкона, где располагалось возвышение.

Рядом шагали отряды Багрейна и Крона. Ида держалась за плечом своего учителя, и на ее лице сквозило злорадство.

Кресла Правителей почти не отличались от тех, что я видела на балу. Первое, что меня удивило — присутствующая аристократия была в костюмах для полета. Все без исключения. Темно-коричневая с золотой окантовкой куртка Рихарда Найгаарда идеально оттеняла жемчужно-белый наряд его супруги. Герцогиня снова выглядела уставшей, под глазами залегли темные круги. Но вместо того, чтобы глядеть в пол, она откинулась на спинку своего кресла и со всей силы вцепилась в подлокотники. При этом смотрела она только на меня.

Это заметили все и тут же начали шептаться. Разумеется, ни шепотки, ни этот взгляд не укрылись от Найгаарда. Его лицо посуровело, и я сразу поняла, что мне не светит ничего хорошего.

Правитель Севера поднялся и произнес короткую и сухую речь. Я благополучно пропустила его слова мимо ушей. Стужа в этот момент заныла, что оставаться в строю байлангов ужасно скучно. Она жаждала оказаться поближе ко мне. Пришлось мысленно уговаривать ее повременить с нашим воссоединением.

Я снова обратила внимания на Правителя тогда, когда он объявил:

— Настало время жеребьевки. Надеюсь, все помнят правила? По одному адепту из каждого отряда.

Терять было нечего, и я уже собиралась шагнуть вперед. Но в этот момент Найгаард продолжил:

— Вызываются Чейн Ольсон, Ида Эллингбоу, Кальф Труэльсон.

Чейн легко толкнул меня плечом и одарил снисходительным взглядом. А затем вышел вперед. Мне оставалось наблюдать, как он идет к возвышению. Это что, попытка объяснить, что мне здесь не место?

Правящая герцогиня медленно встала и приняла из рук служанки поднос, на котором лежали какие-то свертки. Ее губы превратились в тонкую ниточку. Я поймала себя на том, что не могу оторвать взгляд от ее лица. А она, наоборот, перестала мной интересоваться и теперь смотрела только на Чейна.

Я так увлеклась наблюдением за герцогиней, что чуть не пропустила важный момент. Ида притормозила, преграждая путь долговязому Кальфу, и Чейн первым протянул руку к подносу. Он не думал ни мгновения и сразу взял средний сверток. А затем показал всем квадратный кусок ткани с вышитой на нем единицей.

Первые. Мы стартуем первыми. И судя по довольному лицу Найгаарда, для нас в Лабиринте приготовлено много славных, опасных сюрпризов. А еще я не сомневалась в том, что Чейн знал, какой сверток брать. Жребьевка постановочная.

Судя по окаменевшей спине Веста, он тоже заметил. Точнее, и не ждал ничего другого. Какой отряд идет следующим, я пропустила. Внутри клокотало возмущение, и все мои мысли были уже в Лабиринте. Самолюбие требовало оставить всех с носом. И Стужа меня горячо поддерживала. Ее нетерпение передавалось мне.

Найгаард шевельнул бровями, приказывая служанке унести пустой поднос, а затем радостно произнес:

— Итак, честь открывать состязания сегодня предстоит Лунной группе третьего курса. Надеюсь, адепты оправдают ваши ожидания, господин Ааберг, и покажут нам великолепные боевые навыки.

В голосе правителя Севера проскользнул сарказм. Вестейн шевельнул здоровым плечом и холодно ответил:

— Можете в этом не сомневаться.

Герцогиня посмотрела на него и нахмурилась. У меня мелькнула мысль, что она не в курсе темных делишек супруга, но я отогнала ее. Все это уже не имело значения. Теперь нам предстоял досмотр. Вспомнилось, что предупреждение Чейна касалось именно его. Интуиция подсказывала, что здесь можно ждать подвоха.

Маг, который должен был проводить эту процедуру, мне сразу не понравился. Старый, лысеющий, с одутловатым лицом. В его глазах светился азарт. Он явно был настроен найти хоть что-нибудь лишнее. Я мысленно перебрала компоненты снадобий. Запрещенки быть не должно, я учитывала это при подборе составов. Но из адептов мне предстояло подойти к старику первой.

Я внимательно наблюдала за тем, как он обходит вокруг Вестейна, размахивая артефактом, и недовольно поджимает губы. Неужели и правда рассчитывал найти хоть что-то? Дальше мне стало не до размышлений. Теперь старик повернулся и поманил меня к себе.

Я нацепила на лицо невинную улыбку и подошла к нему. Отделаться также быстро не удалось. Вокруг меня обошли три раза. На третьем круге артефакт мигнул. Я удивленно воззрилась на проверяющего. Но у меня же совершенно точно ничего нет, или?..

А в следующий миг тепло на пальце возвестило о том, что все-таки “или”.

Я не успела больше ни о чем подумать. В следующий миг над головами собравшихся раздался громкий хлопок. С неба посыпались искры. Артефакт в руках старика начал остервенело мигать. Кто-то из адептов сдавленно выругался. Не из нашей группы — куратор за такое жестко наказывал, лишний раз переписывать правила или мести лестницу желающих не было. Поэтому мои товарищи выдали только несколько удивленных возгласов.

Я вскинула голову и увидела, что в небе распускаются огненные цветы. Вторая половина моей магии, использовать которую я отвыкла за эти месяцы, шевельнулась внутри. Этот фейерверк был порожден именно магией хранителей, и сила глухо отзывалась на него.

Герцог издал сдавленный рык и повернулся в сторону. Я тоже посмотрела туда же и увидела зачинщицу безобразия.

Марта стояла в нескольких шагах от трона. Девочка была в скромном оливковом платье, и судя по надутым губкам, была этим очень недовольна. Золотые волосы рассыпались по плечам, золотистые искры гасли у нее на пальцах.

Стоило Найгаарду вперить в нее бешеный взгляд, как Марта с самым невинным видом хлопнула ресницами и пролепетала:

— Простите, герцог, это вышло случайно.

— Твоя магия помешала поисковому артефакту, — рыкнул Найгаард.

Но ее это совершенно не смутило. Судя по хитрому взгляду, наставления всех сортов эта девочка слышала каждый день и не по разу. Марта подняла глаза на герцогиню и взмолилась:

— Простите, Ваше Светлейшество. Пожалуйста, не отсылайте меня обратно! Я так хочу посмотреть состязания! Ну, не совладала с магией, бывает! В конце концов, здесь нет никого, кто мог бы меня ей учить… Но Борг и так три круга вокруг Анны прошел, что еще искать? Ясно же, что все в порядке. Так что никакой проверке я не помешала!

Теперь все глаза были обращены к девочке, и я покосилась на кольцо. Несмотря на то что серебристый ободок на моем пальце явственно потеплел, светится он не начал.

Но на всякий случай я сунула руку в карман куртки. Марта спасла меня своим фейерверком. Я была уверена, что камень в руках старика среагировал на кольцо, хотя артефакты не запрещены. Интуиция подсказывала, что это как-то связано с силой источника Аабергов. И с рисунком, который появился внутри кольца. Но сейчас это, во что бы то ни стало нужно скрыть.

Найгаард потерял интерес к своей воспитаннице и бросил на меня недовольный взгляд. А затем процедил:

— Думаю, проверку стоит повторить…

Но в этот момент герцогиня возвысила голос и хрипло произнесла:

— Достаточно. Следующий.

На нее посмотрели с таким удивлением, будто заговорила стена. Дважды повторять не пришлось. Прежде чем кто-либо успел возразить, я быстрым шагом направилась к куратору и заняла место за его спиной. Сигмунд оттолкнул Чейна и встал перед Боргом, ожидая проверки.

Найгаард быстро справился с удивлением и нахмурился. Но возражать не стал и повторной проверки не потребовал. Кольцо на моем пальце медленно остывало, Сигмунд встал рядом со мной.

— Все хорошо? — встревоженно шепнул он.

Я прикрыла глаза в ответ и продолжила наблюдать за досмотром. К счастью, больше ни к кому старик не придрался. Найгаард мрачно наблюдал за тем, как Борг обходит адептов с артефактом в руках, и молчал. Его супруга как будто стала еще бледнее, черты лица заострились, а тени вокруг глаз стали глубже. У меня впервые мелькнула мысль, что Правительница Севера нездорова.

Наконец, с церемониями было покончено, и мы прошествовали к байлангам вслед за куратором. Оказалось, что перед взлетом нас ждала еще одна формальность — несколько минут для общения с родственниками. Парни разошлись, чтобы выслушать последние наставления от своих родителей. Разумеется, отец и не подумал явиться на это мероприятие. Поэтому мне оставалось лишь переминаться с ноги на ногу возле куратора и поглаживать теплый бок Стужи. Я украдкой посмотрела в сторону возвышения. Правители направлялись к своим байлангам, чтобы переместиться в ложу. Меня внезапно кольнула обида. Могла бы и посмотреть в мою сторону. Зачем защищала? Мать, называется…

Я повернулась к Вестейну с твердым намерением задать ему какой-нибудь дурацкий вопрос и поговорить о чем угодно. Лучше глупая болтовня, чем наблюдать за этим праздником жизни и чувствовать себя здесь чужой. Но в этот момент от толпы отделилась фигурка в оливковом платье. Марта помчалась в нашу сторону, подхватив подол. Девочка замерла перед Вестом, сдула со своего лица пару золотистых волосков и звонко произнесла:

— Удачи тебе, очень дальний дядя Вестейн.

— Я не… — начал было куратор.

Но затем осекся и процедил:

— Спасибо, Марта.

Я видела, что его так и распирает отчитать девчонку. Но Вестейн прекрасно понимал, что она только что спасла меня от неприятностей. Я ободряюще улыбнулась Марте и сказала:

— Спасибо.

— Что поделать, — довольно сообщила она, — с магией у меня некоторые проблемы.

— А вот с актерским талантом их точно нет, — прошептал Вест за моей спиной.

Я не была уверена, что его слышала Марта. Девчонка продолжила улыбаться и доверительно сообщила:

— Говорят, ты снова ранен, дядя Вестейн. Ты уж присмотри за ним, ладно?

Последние слова были обращены ко мне. Я кивнула, а Марта добавила:

— И заходи ко мне, как будешь во дворце. Тебя наверняка пригласят на бал в честь начала весны. Если я не взорву что-нибудь неположенное, то герцогиня Анитра может разрешить мне присутствовать на балу.

Тут я вспомнила про огненные цветы в небе и спохватилась:

— Твоя мать была из младшей ветви Мюссонов?

— Из Лассалей, — серьезно ответила девочка.

Тут все встало на свои места. Я вспомнила, что род почти угас. Вот почему никто не заботится о юной хранительнице, которую растят стражи. Я мысленно пообещала, что постараюсь ей помочь, и распрощалась с Мартой.

Адепты начали возвращаться, а Вестейн негромко сказал:

— В седла!

“Наконец-то, — удовлетворенно сказала Стужа. — Эти человеческие мероприятия ужасно тоскливые".

Азарт собаки передавался мне. Я чувствовала нарастающее волнение.

“Спокойнее, — передал Мистивир. — Они еще пожалеют, что связались с Аабергами”.

Стужа расправила крылья, и я шепнула:

— Я не принадлежу… к этому роду.

“Пока не принадлежишь,” — самодовольно поправил меч и замолчал.

“Ты наша,” — вмешался Свейт.

А я подумала, что претендентов на присутствие в моей голове в избытке. Два байланга, древний меч… Мне бы их уверенность. Чувства будто крепли с каждым днем. Но пропасть, которая разделяла нас с Вестейном, не становилась меньше. Положение учителя и ученицы, принадлежность куратора к опальному роду, планы отца, идущие вразрез с моими желаниями…

Байланги поднялись в воздух, и я постаралась отбросить непрошенные мысли. Это оказалось легко. Мы приближались к входу в ущелье, который перегораживали золоченые ворота. Несмотря на то что в нашем отряде байланги были у всех, войти в Лабиринт нам предстояло своими ногами. Традиции стражей здесь были незыблемы.

Поэтому у ворот клин байлангов приземлился, и мы спешились. Вестейн и Свейт первыми прошли сквозь кованые золотые створки. Мы со Стужей последовали за ними. Стоило нам оказаться внутри ущелья, как собака прислала мысль:

“Я должна тебя кое о чем предупредить.”