Глава 7. Девушка в алом

Вместе с болью накатило головокружение. Сознание словно разбилось вдребезги и теперь собиралось обратно, прочно сплетаясь с еще одним. Стужа разжала зубы, но боль не ушла, а проникла глубже, выворачивая душу наизнанку, растворяясь и утихая внутри. Это было одновременно восхитительно и пугающе.

Я осела в снег, пытаясь успокоить дыхание и пустившееся вскачь сердце. Со стороны толпы донесся слитный изумленный вздох. Звуки отдавались болью в голове, и я сжала пальцами виски, пытаясь привести себя в чувство и привыкнуть к новым ощущениям.

Собака зарычала, и теперь я не просто догадывалась, что она недовольна. Я знала, чувствовала, что ей не нравятся галдящие адепты. А неприязнь к той из них, которая рискнула подойти ко мне, Стужа подчерпнула в моем сознании.

Совсем рядом я услышала голос Тиры:

— Спокойно, спокойно, девочка… Твоей хозяйке нужна помощь. Да что вы стоите, приведите Ааберга!

Последнее она крикнула товарищам. Моего плеча коснулись тонкие пальцы. Собака щелкнула зубами, но не напала. Ее удержала я. Мысленно. И так удивилась сама, что едва не потеряла сознание.

— Все хорошо, — успокаивающе сказала Тира. — Не пугайся, сейчас отпустит.

В голове начало проясняться, и я с ужасом поняла, что кровь из ранок продолжает сочиться. И мало того, что у меня разорван рукав, так еще и теперь весь подол в пятнах.

Тира потеребила меня за плечо и добавила:

— Переодень повязку. Она укусила тебя не за ту руку, странно…

— Нужно остановить кровь, — пробормотала я, понимая, что снимать повязку ни в коем случае нельзя.

— Надень повязку, и кровотечение прекратится, — терпеливо повторила Тира.

Когда я в ответ не пошевелилась, девушка потянулась, чтобы помочь. Но этого Стужа не стерпела. На этот раз собака схватила девушку за рукав. Старшекурсница послушно замерла и повторила:

— Давай, Анна. Надень повязку на другую руку. И прикажи ей отпустить меня.

“Лучше я ее укушу!” — прозвучало в моей голове.

Но в этот раз Тира искренне пыталась помочь, и я мотнула головой. Зря — виски заломило с новой силой. К счастью, в этот момент позади раздался холодный голос Вестейна:

— Что за сборище? У вас нет дел? Там как раз лестницу некому подметать.

Ответом ему стал удаляющийся скрип снега. Я вздохнула с облегчением и обернулась.

Куратор остановился рядом со мной и уставился на мое запястье. Он явно верил своим глазам с большим трудом. Стужа выпустила рукав Тиры, и девушка шагнула в сторону, позволяя собаке обнюхать Вестейна.

“Нам он точно нужен? — с сомнением спросила Стужа. — Может, кого получше найдем?"

Я не смогла сдержать улыбку. Получилось, у меня все получилось!

Куратор не пошевелился и приказал мне:

— Вставай, Анна. До бала осталось мало времени. Тебе нужно переодеться.

Я нашла в себе силы подняться. А затем прижала раненую руку к груди и обреченно произнесла:

— У меня нет другого платья.

И даже из дома не попросить. Если отец узнает, куда я собралась — не пустит. Я нарушаю его прямой приказ. Под прикрытием куратора, но все же…

Вестейн нахмурился, но Тира бросила на меня оценивающий взгляд и сказала:

— Наверное, я могу помочь.

Куратор с сомнением посмотрел на нее, но девушка продолжила увереннее:

— У меня есть подходящее платье. Здесь, в комнате. А сегодня мне нужно быть в родовом замке, на церемонии, так что я могу одолжить его Анне.

Поколебавшись, Вестейн кивнул:

— Хорошо. Помоги ей собраться.

После этого он повернулся ко мне и добавил:

— Объясни своему байлангу, что ей нужно вести себя прилично в наше отсутствие. И запри ее снова.

Меня не спрашивали, хочу ли я принимать платье от Тиры. Но я и сама понимала, что отказываться глупо. Я все еще чувствовала толику ревности. Но послушно развернулась к Стуже и заглянула в ее золотистые глаза.

Собака ткнулась носом мне в шею, и я погладила ее правой рукой. После этого она послушно развернулась и, как ни в чем ни бывало, отправилась в сарай.

Тира побежала за платьем в свой корпус, а я рассказала Вестейну о том, что произошло. Пришлось разговаривать на ходу — я торопилась в комнату. Нужно разобраться с повязкой до того, как Тира принесет платье.

Куратор выслушал меня и усмехнулся:

— Похоже, грядущая разлука помогла Стуже определиться.

И я поняла, что он прав. До меня долетали отголоски её чувств. Собака была довольна тем, что между нами теперь есть связь. Она будет знать, где я. И сможет помочь. Что же вызвало ее беспокойство? Непонятно. Разве что… она могла слышать наш разговор с Чейном.

— Получается, она укусила меня, чтобы не терять из виду? — задумчиво произнесла я.

— Ты ей понравилась сразу, но кое-что её смущало, — ответил куратор и многозначительно посмотрел на повязку. — Так что она всего-навсего смирилась и сделала то, что хотела сделать еще в первый день.

Мы расстались у поворота тропинки. Я взбежала по ступеням и влетела в ванную. Действовать пришлось быстро. Сначала я разбила ручное зеркало. Капнула кровью на самый крупный осколок, промокнула следы клыков чистым бинтом. И только после этого ополоснула руку и натянула повязку. Боль тут же утихла. А я начала бинтовать другое запястье. То, на котором расположилась метка.

Инсценировка ранения вышла кривой и глупой, но лучше я ничего не придумала. К тому моменту, когда Тира появилась на пороге моей комнаты с алым свертком, древо Аабергов было надежно скрыто под слоями бинтов.

Но старшекурсница их сразу же заметила и спросила:

— Что это?

— Зеркало разбила, — бросила я, принимая из ее рук платье.

Времени оставалось все меньше и выбирать не приходилось, поэтому я безропотно натянула на себя ворох алого шелка, а затем подошла к зеркалу и удивленно замерла. Потому что наряд удивительным образом мне шел. Широкие рукава надежно скрыли бинты, а белый цветочный узор верха гармонировал с моими волосами.

Тира довольно улыбнулась и сказала:

— На тебе оно даже лучше смотрится. Это традиционный наряд для зимнего бала, так что…

В этот момент дверь отворилась, и на пороге появился Вестейн. Выражение лица куратора было мне высшей наградой. На несколько мгновений он застыл, не в силах отвести от меня взгляд. Настроение тут же поднялось.

Справившись с собой, Вестейн повернулся к Тире и укоризненно спросил:

— Почему такой цвет?

Я удивленно воззрилась на куратора. А с цветом-то что не так?

Тира покаянно развела руками:

— Простите, моя бабуля любит традиции. Наряд на зимний бал может быть только красным. Но Анна же адептка и дочь герцога Скау. Зная вашу приверженность правилам, никто ничего не подумает.

Куратор покачал головой:

— Ты недооцениваешь фантазию высшего общества. Пока я дойду до трона и представлю ее, они подумают и придумают такое, что тебе и не снилось.

— Но как только вы представите ее Правящей герцогине и кронгерцогу Найгаарду, все встанет на свои места, разве нет? — удивленно спросила Тира.

Тут девушка взглянула на садящееся солнце за окном и спохватилась:

— Мне пора. Скоро проснется родовой источник.

После этого она повернулась ко мне и шепнула:

— Если будут проблемы, смело обращайся к Хеймиру. Он твой должник.

С этими словами девушка вышла из комнаты. Прежде чем Вестейн шагнул следом, я спросила:

— Что не так с цветом платья?

Куратор захлопнул дверь и повернулся ко мне.

— Ничего, предрассудки… — попытался отпереться он.

В этот момент от постели донеслось дребезжание. Я повернулась и увидела, что Мистивир снова катается по полу и дрожит от смеха.

— Заткнись, — процедил куратор.

Меч замер на несколько секунд и снова начал дребезжать. Похоже, он что-то сказал Вестейну, потому что куратор бросил:

— Это не твое дело.

Тогда я многозначительно взмахнула забинтованной рукой со словами:

— Один предрассудок у меня уже есть. Что означает красный цвет? Или дело в рисунке?

Вестейн посерьезнел.

— Двести лет назад, — безжизненным голосом начал он, — конец зимы был сезоном свадеб. На балу представляли будущих невест правящей чете. Затем алый стал цветом зимнего бала, его стали носить все девушки. В последние годы и этот обычай отходит в прошлое. Все меньше юных леди надевают алое. Но Тира из очень традиционной семьи…

Он сделал выразительную паузу. Наверное, мой обескураженный взгляд был достаточно красноречив, потому что куратор поспешил добавить:

— Тира права. Никому и в голову не придет. Вот только из-за положения Аабергов, девушка в алом рядом со мной — плевок в лицо общественности. И, вероятно, мне его припомнят. Но на твоей репутации это не скажется.

— Мне жаль, — сказала я, глядя ему в глаза.

Вестейн ободряюще улыбнулся:

— Ты так хорошо выглядишь в этом платье, что мне — почти нет. Идем, в учебном корпусе ждут только нас.

Оставив меч подрагивать от смеха, мы вышли из комнаты. Комплимент куратора и его восхищенный взгляд грели душу. Отголоски мыслей Стужи успокаивали. Собака была довольна, что мы теперь “на связи”. Черный меховой плащ скрыл платье, оставляя на виду только край подола.

К счастью, в алом я была не одна. В том самом зале, где я так удачно приземлилась на руки Вестейну в первый день, собрались адепты и кураторы. Ида тоже была в алом и уже крутилась вокруг Чейна. Еще две девушки выбрали платья винного цвета, и трое — темно-красного. Так что я немного успокоилась.

Остальные адептки вертелись вокруг Хеймира, и господин возможный наследник Севера интересовал их гораздо больше, чем я. Правда, стоило Хеймиру подмигнуть мне, я тут же заработала пару убийственных взглядов. А вот Крон и Багрейн алчно смотрели на кусок алого подола, который выглядывал из-под моего плаща. Эти явно стали подозревать нас еще больше.

Стоило мне занять место среди Адептов, как преподаватели образовали круг и повернули портальные кольца. Когда вихрь перемещения стих, мы стояли в огромном холле. Тут царила суета. Гости прибывали каждую минуту, слуги только и успевали принимать меховые плащи и шубки. Адепты тут же разошлись в разные стороны. Я вертела головой, но рассматривать гобелены и статуи мне не дали. Над ухом я услышала шепот Вестейна:

— Отойди к большой вазе, проход справа. Я жду тебя там.

С этими словами куратор растворился в толпе. Я неспешно передала свой плащ подбежавшему слуге и огляделась. Ваза оказалась приметной. Высотой мне до макушки, с вычурным южным орнаментом. Наверное, подарок от кого-то из Южных герцогов. Во дворце моего отца стояло нечто подобное. Сестрица Амалия знала наизусть, кто и когда подарил этот раритет роду Скау, но я не была настолько хорошей дочерью.

Умело лавируя в толпе, я подбиралась к своей цели. Проход я заметила сразу и, улучив момент, юркнула в него. Разумеется, едва не влетела в грудь Вестейна, и он даже не сопротивлялся. Позволил мне отстраниться самой, и только после этого глухо проговорил:

— Идем.

Мы шагали по коридорам замка плечом к плечу и молчали. Наконец, мы оказались в широкой галерее. По обеим сторонам коридора висели портреты. Картина, перед которой остановился Вестейн, висела примерно посередине. Я встала рядом с ним и обомлела.

Сказать, что девушка на портрете была похожа на меня — значит, не сказать ничего. Я не сразу начала понимать, что черты лица все же отличаются от тех, которые я привыкла видеть в зеркале. Сходство усиливал алый наряд. На незнакомке было удивительно похожее алое платье. Изящная ладонь лежала на морде прекрасного белого байланга. А на пальце сверкало то самое кольцо, которое я и не подумала снять.

Сердце колотилось, как бешеное, пока я искала глазами табличку или подпись. Хоть какой-то намек на то, кто передо мной. Но их не было, поэтому я повернулась к Вестейну и дрожащим голосом произнесла:

— Кто это?

Он заглянул мне в глаза и попросил:

— Сначала успокойся.

Я почувствовала, что у меня дрожат пальцы, и сжала кулаки. А затем повторила чуть громче и настойчивей:

— Кто это? Я должна знать!

Но вместо того, чтобы ответить, Вестейн перехватил мои запястья и встревоженно сказал:

— Что ты делаешь? Прекрати!

— Ничего… — начала было я, но осеклась.

Только в этот момент я вспомнила, что мое сознание теперь тесно сплетено с другим. И там, в загоне Академии, Стужа металась вдоль сети, пытаясь выбраться и помочь. И как назло, у меня не хватало сил, чтобы ей приказывать.

— Что происходит? — севшим голосом спросила я.

— Ты зовешь ее, — торопливо пояснил куратор, не выпуская моих рук. — Сначала это происходит инстинктивно, обычно не раньше третьего дня после установления связи. Первый год адепты учатся контролировать свои чувства и регулировать связь с байлангом. Сейчас вы подстегиваете страх друг друга. Успокойся, тогда она перестанет. Если Стужа вырвется из загона… Ректор дал приказ уничтожить байланга при любой угрозе для адептов.

Он явно рассчитывал, что это образумит меня. Но стало только хуже. Сердце едва не выпрыгивало из груди.

— Я не знаю, как успокоить ее сейчас, — отчаянно прошептала я. — Скажи, кто это, может, тогда…

— Будет только хуже, — процедил он.

— Вест!

Я упрямо смотрела ему в глаза и пыталась усмирить бушующий внутри ураган из собственного волнения и страха Стужи. И тогда куратор сдался.