Глава 10. Часть группы, часть стаи

Я спохватилась, что дверь не заперта, и прислонилась к ней спиной. Никто не должен увидеть метку. Даже Вестейну я еще не удосужилась показать изменения, которые произошли после нашего первого поцелуя. Что же случилось теперь?

Последний виток бинта соскользнул с моего запястья, и я начала придирчиво разглядывать багровые линии на белой коже. Сначала мне показалось, что рисунок не изменился, и я хотела выдохнуть с облегчением. Но затем я вгляделась в одну из нижних веток древа и застонала в голос.

Вдоль тонкой багровой линии проступили маленькие листочки. Я поспешно начала наматывать бинты обратно. Как неудачно, что Стужа укусила меня за другую руку. Что же теперь делать, как скрывать метку? Я же не могу постоянно изобретать ранения для этой руки. Рано или поздно кто-то это заметит. Нужно что-то придумать…

Но пока в голову ничего не шло, придется поддерживать легенду с порезом.

С медитацией у меня никогда не ладилось. Сидеть на месте было слишком сложно, поэтому большую часть времени я провела, слоняясь из угла в угол. А перед закатом с облегчением покинула опостылевшую комнату и отправилась к загонам. Надеюсь, меня хоть после испытания покормят.

Там меня уже ждали. Куратор о чем-то тихо беседовал с ректором. Багрейн, Крон и еще несколько незнакомых преподавателей переглядывались за их спинами. Чуть подальше притулилась группа любопытствующих, в основном третий и пятый курсы. Я различила короткую белую шевелюру Хеймира и тонкую фигурку Тиры.

Свейт восседал на крыше сарая. Белые крылья тревожно подрагивали. Я почувствовала, что он тоже переживает за подругу.

Вас нельзя разделять, — мысленно обратился ко мне пес.

Я была с ним согласна. Осталось доказать остальным, что моя строптивица сможет жить на свободе.

В этот момент меня, наконец, заметили. Ректор кивнул на мое приветствие и приказал:

— Выводи байланга.

Я развернулась к загону, но меня остановил Крон.

— Подождите, — елейно произнес он. — Анна, что у тебя с рукой?

— Метка связи, — попыталась отмахнуться от него я.

— С другой рукой, — уточнил Багрейн.

Я покосилась на торчащий из рукава край бинта.

— Порезалась об осколок зеркала, скоро заживет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно.

— Если порез не зажил за два дня, возможно, тебе стоит обратиться к лекарю, а испытание перенести… — слащаво улыбаясь, предложил Крон.

От такой заботы я едва не поперхнулась. Несмотря на мое удивленное лицо, Крон явно собирался настаивать на переносе.

— С ее рукой все в порядке, — внезапно подала голос Тира. — Я обработала рану, ничего страшного. Через пару дней будет как новенькая.

Сначала меня прошиб холодный пот. Тира видела? Но я не заметила, чтобы бинты на моей руке кто-то трогал. Значит, врет и выгораживает меня? Интересно, с какой целью? Я же соперница Хеймира. Но судя по его спокойствию, действует она с молчаливого одобрения своего приятеля.

— Царапины не мешают моим адептам выполнять свои обязанности, — произнес Вестейн, и его голос был холоднее льда.

Ректор прервал перепалку:

— Леди Скау, выводите байланга.

Я поспешила выполнить его приказ и коснулась своей магией замка.

Стужа уже ждала меня за порогом, я чувствовала ее нетерпение. И такое же нетерпение источал Свейт. Кажется, моя связь с псом куратора тоже усилилась. Интересно, виной укус Стужи или поцелуй?

Сначала все было просто. Ректор выдал мне листок со списком заданий, которые должна была выполнить Стужа. Они оказались достаточно простыми. Во всяком случае, сесть, лечь или пойти в нужном направлении ей не составило труда. На собравшихся людей моя пушистая красавица смотрела снисходительно.

Когда она выполнила все пункты, я вопросительно посмотрела на ректора. Тот тряхнул головой и приказал:

— Веди ее на дальний плац.

Стужа последовала за мной беспрекословно, а вот я при виде площадки испытала лёгкое недоумение. Седло, которое по моей просьбе изготовили для байланга, осталось в сарае. Ее отпустят полетать?

Стужу простор заинтересовал. Собака застыла в нескольких шагах от обрыва, раздувая ноздри. Я чувствовала, что ей не терпится сорваться в полет. Но она даже крыльев не выпустила, показывая готовность подчиняться моим приказам.

Какое-то время на плацу царила тишина. Заинтересованных адептов стало больше, Багрейн смотрел на меня волком. А вот лицо Крона мне совсем не нравилось.

Первым заговорил Вестейн:

— Это неразумно. Мы давно не испытываем адептов подобным образом.

— Но это лучший способ проверить, насколько Бешеная дорожит твоей ученицей и подчиняется ей, верно? — сказал Крон.

После этого ректор повернулся ко мне и приказал:

— Садись на нее. Спуститесь до скал, сделаете круг над главной башней учебного корпуса и вернётесь сюда.

Я удивлённо воззрилась на него и сообщила:

— Для этого нужно было взять седло.

— Никакого седла, — хищно улыбнулся Багрейн. — Если твоя собака захочет тебя удержать, то сделает это.

Вестейн одарил его холодным взглядом, и я поняла, что куратор в бешенстве.

"Удержу, — мысленно обратилась ко мне Стужа. — Полетим быстрее ветра. Не бойся".

Вместе с этими словами от нее пришла волна уверенности. Я одарила Крона и Багрейна нехорошей улыбкой и решительно направилась к своему байлангу. Думают, что я испугаюсь? Не дождутся!

Стужа присела, позволяя взобраться на ее спину. Шерсть подо мной оказалась теплой, и я с удовольствием прильнула к ней, пытаясь обхватить руками шею байланга. А затем подогнула ноги, изо всех сил сжимая коленями бока своей собаки. Стужа почти мгновенно отрастила крылья и оттолкнулась от земли. Вниз она скользила так плавно, что я почти не чувствовала движения. Только мелькание скалы, на которой стояла Академия, указывало на то, что мы не висим на одном месте.

Подъем оказался таким же плавным. С невероятным изяществом и грацией собака описала круг и начала снижаться. Почти у самой земли она попросила:

"Держись."

Ни возразить, ни остановить ее я не успела. Моя пушистая хулиганка приземлилась резко, окатив Багрейна и Крона снегом с ног до головы. При этом на Вестейна, который стоял рядом с ними, не попало ни снежинки. Мне показалось, что по губам куратора скользнула улыбка. Да и ректор подавил усмешку.

Я сползла со спины своего байланга и с надеждой спросила:

— Все?

— Не все, — рыкнул Крон.

Стужа приветственно завиляла хвостом, и я увидела, что к нам приближаются парни в сопровождении своих байлангов. Кажется, на этот раз нас ждёт групповое задание. И судя по взгляду Крона, тот возлагает на него определенные надежды.

Парни оказались своими, и это обнадеживало. Эйнар и Сигмунд несли упряжь с аметистами. Мастер не только вставил в ремни старые камни, но и добавил новых, так что седло выглядело не хуже того, что носила Ласточка или байланг Мегеры Эллингбоу. Стужа заинтересованно шевелила носом, но когда парни попытались подойти — оскалилась.

Я взвалила седло себе на плечо и обнаружила, что Свейт же стоит рядом со Стужей.

Куратор тоже держал в руках седло. Я вопросительно взглянула на него. Вестейн сухо приказал:

— Повторяй за мной.

С этими словами он забросил упряжь на спину Свейту и начал колдовать над ремнями. Я послушно повторяла все его действия. Стужа снова вела себя образцово и не шелохнулась, пока последняя пряжка была не застегнута, как положено. Куратор взлетел в седло, и Свейт направился к краю обрыва. Над плацем разнесся холодный голос куратора:

— Строимся!

Байланги начали занимать свои места, а я замешкалась. Крон шагнул ко мне и негромко сказал:

— Что встала? Осталось самое главное. Байланги — стайные животные. Твою собаку должна принять стая.

Я покосилась на ректора, и тот кивнул.

— И что мне нужно делать? — спросила я, поглаживая морду Стужи.

Ответил мне тоже ректор, и его голос прозвучал невозмутимо:

— Ничего. Здесь она должна разобраться сама. Садись в седло и вперед.

Я вскарабкалась на спину своей пушистой красотки, и она с той же невероятной грацией двинулась к остальным псам. Байланги уже выстроились привычным клином. И только в этот момент до меня вдруг дошло, что место в строю определяется вовсе не приказом куратора и не решением адепта, а иерархией стаи.

Я ждала, что мы скромно пристроимся в конце клина. Но моя собака была сделана из другого теста. Вскинув морду, Стужа гордо прошествовала мимо обескураженных псов, и никто не посмел заступить ей дорогу. То есть, почти никто.

Стоило моей собаке приблизиться к Свейту, как байланг, который стоял за ним, обернулся и тут же оскалился. Я узнала Ингольфа. Чейн усмехнулся и даже не подумал одернуть своего пса. Прежде чем я успела мысленно обратиться к Стуже, Вестейн осадил меня:

— Не вмешивайся.

Я бросила на его укоризненный взгляд и вцепилась в луку седла. Моя красавица и не подумала уступать. Стужа пригнула голову, и тоже показала зубы. Из ее горла вырвался угрожающий рык, шерсть на загривке встала дыбом.

На самом деле приказ куратора в это раз пришелся мне по душе. Может быть, это на меня влияли мысли байланга. Но сейчас мне как никогда хотелось обставить Чейна. Хотя умом я понимала, что такого удара по самолюбию парень не простит. К тому же Ингольф был крупнее Стужи. Это не могло меня не волновать.

Несколько тягостно долгих минут байланги смотрели друг другу в глаза. Никто не хотел уступить. В конце концов, это надоело Свейту. Пес обернулся и коротко рыкнул. Ингольф тут же спрятал клыки и медленно, с таким видом, будто делает величайшее одолжение, отодвинулся в сторону, позволяя Стуже занять место рядом. Когда она шагнула вперед и оказалась ближе к Свейту, пес рыкнул, но не напал.

На лице Чейна было такое искреннее недоумение и возмущение, что я едва не рассмеялась. Но пришлось затолкать улыбку поглубже, потому что в этот момент Свейт распахнул крылья и первым сорвался в полет.

Следом взлетела Стужа, Ингольфу пришлось держаться на полкорпуса дальше. На этот раз мы выиграли. Но теперь стоит ждать новых пакостей от Чейна. В то, что золотое пятно на лбу его чему-то научило, я не верила.

Лететь на своем байланге в составе группы оказалось захватывающе и прекрасно. Связь со Стужей как будто становилась еще сильнее и крепче в полете. С ней было на удивление спокойно, хотя кое-чего мне все же не хватало. Кое-кого рядом. Но я постаралась подавить сосущую пустоту внутри. Нам нужно держаться друг от друга подальше, подальше…

Клин описал круг над плато и красиво приземлился. Я спешилась вслед за куратором и подошла к ректору. Крон и Багрейн успели стряхнуть снег и теперь мрачно смотрели на меня. Они явно не ждали, что Стужа сумеет отвоевать себе место. Тем более, место рядом со Свейтом. Хотя идиллия, которую я застала с утра в загоне, явно говорила о том, что байланги друг другу понравились. Правда, Стуже почему-то не нравился Вестейн, и я пока не могла понять причину.

Ректор оглядел меня с ног до головы и удовлетворенно кивнул:

— Что ж, думаю, проблем быть не должно.

Багрейн тут же вскинул голову и попытался возразить:

— Но Бешеная покалечила двоих в Лабиринте! Если она возьмется за старое? Мы не можем подвергать опасности дочь Правящего герцога Запада!

Тут настала моя очередь вытаращить на него глаза. Надо же, вспомнил, что моя жизнь чего-то стоит!

— И других адептов тоже, — поддержал его Крон. — В обычном загоне байланга держит только воля всадника. А у леди Скау еще слишком мало опыта, чтобы управлять взрослым байлангом.

Вестейн бросил на Крона Ледяной взгляд, но ректор задавил перепалку в зародыше:

— Поэтому за ней присмотрят старшие байланги. Между загоном моего байланга и Свейта как раз есть один пустой. Думаю, два опытных вожака вполне способны удержать одну прекрасную даму.

От Стужи пришла волна радости. Общество Свейта было ей приятно. Похоже, следить придется не за ней, а за тем, чтоб Свейт не ночевал в загоне своей прекрасной дамы.

На это ни Крон, ни Багрейн не нашли что возразить. Толпа начала расходиться, а Вестейн поманил меня за собой со словами:

— Идем, покажу тебе новое жилище Стужи.

Я едва ли не вприпрыжку помчалась за куратором. Байланги спрятали крылья и шагали следом бок о бок.

Загон оказался большим и просторным. Мне показалось, что у Котика и Кнута места поменьше. В дальнем конце вместо сарая стоял большой навес, под которым собака сможет переждать непогоду. Пока Стужа с интересом обнюхивала новый дом, Вестейн захлопнул ворота и остался внутри. Когда куратор приблизился ко мне сзади, по коже побежали мурашки. Он склонился к моему уху и прошептал:

— Тира видела метку?

— Нет, — ответила я не совсем уверенно. — Думаю, нет, не должна была.

— Хорошо, — выдохнул он. — Нужно как-то замаскировать ее, что-то придумать.

Я развернулась и заглянула ему в глаза. И после этого также тихо сообщила:

— Боюсь, сделать это будет не так легко…

Поколебавшись, я начала обреченно разматывать бинты..

Я не была уверена в том, что делала. Мне все еще ужасно не хотелось, чтобы Вестейн узнал, что произошло с меткой. Но я понимала, что укус Стужи лишил меня способа скрывать ее, как прежде. Нужно было придумать новый. И в одиночку это сделать сложнее.

Обреченно глядя на куратора, я сунула бинт в карман и задрала рукав. Вестейн изменился в лице. Интересно, я когда-нибудь услышу, как он ругается?

В следующий миг Вестейн взмахнул рукой. Магический замок вспыхнул, когда его магия сплелась с моей, накрепко запирая ворота. Несколько мгновений куратор рассматривал древо на моей руке. После этого он закрыл глаза, выдохнул и снова открыл их. Словно надеялся, что герб его рода исчезнет с моей кожи.

Я и сама не против, но увы…

Вестейн рывком натянул мне рукав, скрывая метку, и начал вглядываться в мое лицо. Я резко отвернулась, пытаясь одновременно разобраться в своих чувствах и не наделать новых глупостей.

— Что все это значит? — глухо спросила я. — Чем это мне грозит?

Сердце стучало, как бешеное. Стужа в этот момент вспомнила о своей неприязни к куратору, повернула голову в нашу сторону и оскалилась. Собака продолжала работать благоразумием, которого нам обоим не хватало. Снег скрипнул, оповещая меня, что Вестейн отступил в сторону.

— Неприязнью герцога Найгаарда, — ответил он. — Это ни к чему тебя не обязывает, если ты об этом.

Равнодушие в его голосе было напускным, я это чувствовала.

— У него и без этого есть повод меня ненавидеть, — ответила я.

— У него и без этого есть повод от тебя избавиться, — поправил Вестейн.

— Спасибо, успокоил, — саркастично ответила я.

— И он попытается сделать это в Лабиринте, — добавил он.

Я обернулась и обнаружила, что куратор сжал кулаки. А холод на его лице сообщил мне о том, что Вест едва сдерживает бешенство. Но стоило ему заметить мой взгляд, как он тут же собрался и сказал:

— Я решу эту проблему. Пока рассказывай всем, как сильно ты порезалась. Я надеюсь, Тира и правда ничего не видела. И держись подальше от Хеймира Лейфа.

Я кивнула, и куратор продолжил:

— С завтрашнего дня ты тренируешься вместе со всеми.

После этого он хотел шагнуть ко мне. Но из-за моего плеча высунулась оскаленная морда Стужи, и Вестейн вынужден был отступить. Я попыталась мысленно успокоить байланга и погладила белую морду собаки. Но она только ткнулась носом в мою щеку и заворчала. Чем же ей не угодил Вест?

Куратор такое отношение собаки принял спокойно. Он принял все гораздо спокойнее, чем я ожидала, и в мою душу закрались подозрения.

— Вест… — протянула я, словно пробуя на вкус этот вариант его имени.

Возражений не последовало, и я продолжила:

— Ты не удивился тому, что увидел.

— Удивился, — процедил он.

— Не настолько сильно, — настойчиво сказала я.

Куратор несколько мгновений смотрел мне в глаза. А затем покосился на дверь загона и сорвал повязку со своей руки. На белой коже красовалась точно такая же метка, как у меня, до последнего листочка на нижней ветке.

Вытаращив глаза, я смотрела на его запястье. И самое удивительное — изнутри понималось какое-то странное чувство удовлетворения, к которому я совершенно не была готова.

“Ты наша, мы — твои,” — подтвердил Свейт.

На всякий случай я сделала шаг назад. Вестейн неспешно натянул повязку и тихо сказал:

— Никто не должен об этом узнать. Я что-нибудь придумаю.

С этими словами он развеял магию на воротах и ушел, оставляя меня наедине со своим байлангом и новыми обязанностями. И голодом, который снова напомнил о себе. Надеюсь, хотя бы ужин мне полагается?

Только в этот момент до меня дошло, что я добилась своего — теперь меня берут в Лабиринт и мы со Стужей будем тренироваться вместе со всеми! От собаки пришла волна гордости. Она была довольна тем, что ее оценили по достоинству. Я уловила в ее мыслях нотку пренебрежения к другим псам, презрение к Ингольфу и много радости из-за того, что Свейт теперь будет жить рядом.

Лелея надежду, что моя гордая красавица останется на месте хотя бы из-за Свейта, я отправилась в общежитие. Там меня ждали горячие поздравления друзей, скупые — остальных адептов и презрительный взгляд Чейна. Я ответила ему тем же и занялась ужином. В тот момент он интересовал меня больше, чем все остальное.

Остаток вечера прошел спокойно. Я даже каким-то чудом собралась с мыслями и быстро выполнила все домашние задания. А затем отправилась спать.

Утром я проснулась в прекрасном настроении. Несмотря на новые факты моей родословной. Стужу приняли другие байланги, мне разрешили участвовать в состязаниях. А там… посмотрим еще, кто кого! Какое-то время я лежала и глядела в потолок. Поэтому не сразу заметила, что кольцо, подаренное Бакке, светится.