Глава 11. Идея

Вестейн

Тучи наползали с Севера, неумолимо скрывая луну. Но отсутствие света совсем не мешало разговору, который состоялся неподалеку от бывшего загона Стужи. Место было тем же, что и накануне. Только на этот раз Вестейн сам вызвал к себе Чейна.

Адепт выслушал куратора молча, с каменным лицом. Парень изо всех сил старался показать, что сегодняшнее происшествие не задело его. Но Вестейн знал, что это не так. Самолюбие его лучшего ученика уязвлено. И теперь придется наблюдать за ним и Анной.

Способность наживать себе неприятности у этой девушки под стать ее алхимическому дару. Можно сказать, что с этой способностью она в прямом смысле родилась. Точнее, ее рождение и стало первой неприятностью. Хотя можно ли считать неудачей то, что в такой ситуации герцог Скау решился признать девочку? Что двигало отцом Анны — чувства к новорожденной дочери или расчёт? Наследница Севера и Запада. Незаконнорожденная, но несущая в себе кровь двух правящих родов.

— Я все понял, куратор Ааберг, — заявил Чейн, старательно глядя себе под ноги.

Вестейн сухо кивнул и махнул рукой, отпуская адепта. Но тот не ушел. Вместо этого парень тихо сказал:

— Зря вы ее с собой тогда взяли.

Куратор бросил на него вопросительный взгляд, и Чейн добавил:

— На бал.

— Ты знал? — вскинул бровь Вестейн.

— Догадался почти сразу, — извиняющимся тоном сообщил адепт. — Мой двоюродный дед по матери — один из тех, кто в юности сходил с ума по Халле Лейф. В его личном кабинете висит портрет. Анна очень похожа на нее. И она дочь Правящей герцогини, верно? Говорят, Анитра Найгерд потеряла ребенка в тот же год, что мать родила меня.

— Не знаю, — вздохнул куратор.

И уже жестче приказал:

— Молчи об этом. Никаких сплетен в моей группе не будет.

— Да, куратор Ааберг. Я все понял.

С этими словами Чейн отвесил поклон и ушел. С неба упали первые снежинки. Свейт толкнул Вестейна носом в плечо, и страж рассеянно погладил белую морду пса. Он ощутил нетерпение своего питомца. Ночным бдениям возле домика Анны пришел конец. Теперь байланга больше интересовала Стужа. К счастью, собака все время на связи со своей хозяйкой. Поэтому без присмотра Анна не осталась. Теперь оба байланга ревностно охраняли девушку.

Вестейн подавил искушение сходить и самому проверить, чем занята его ученица. Но позволил себе лишь короткий взгляд в сторону в горы и повел своего байланга в загон. Свейт немного задержался перед воротами в жилище Стужи и послушно занял свое место. Вестейн убедился, что у байланга есть вода в подогреваемой миске, и ушел.

Пока куратор шагал по направлению в общежитие для преподавателей, снег усилился. В памяти всплывала метка, которую он увидел на руке Анны. То, что рисунок в точности повторял его собственный, оказалось неприятным сюрпризом. Как и то, что каждый поцелуй заставлял родовое древо проявляться все четче. В книгах ничего подобного описано не было. Сближаться смертельно опасно для них обоих, но удержаться становилось все труднее.

С этими мыслями он дошел до своей комнаты. Узкая полоска света из-под двери и след на магическом замке оповестили, что его ждет поздний гость. Ждать сюрпризов не приходилось — попасть сюда мог только один человек.

Йоран сидел в кресле у камина с бокалом в руках. Пламя отбрасывало рыжие отсветы на его волосы. Вестейн запер дверь и невозмутимо сказал:

— Не ждал тебя сегодня.

— А стоило бы, — фыркнул друг и опустошил бокал.

Вестейн бросил короткий взгляд на бутылку и напомнил:

— Завтра рабочий день. Ты выбрал не лучшее время для посиделок. И не самое лучшее место.

— Лучшее, лучшее, — проворчал Йоран. — В конце концов, кто-то должен удержать тебя от глупостей. По-крайней мере, напомнить тебе о последствиях.

Куратор ничем не выдал свое раздражение и опустился в кресло напротив друга. Затем Вестейн невозмутимо произнес:

— Никаких глупостей не будет.

Йоран фыркнул и саркастически улыбнулся:

— Еще скажи, что в твоей светлой голове не возникло никаких идей о том, как вернуть роду былую славу и отвоевать место, за которое боролся твой отец.

— Возможно, это единственный способ защитить ее, — холодно ответил Вестейн. — Найгаард не оставит Анну в покое. Мой отец не смог переиграть его. Теперь это должен сделать я.

— Тебя он в покое не оставит, как только поймет, что вас связало с девчонкой.

Йоран кивнул на повязку.

— Не поймет, — отрезал куратор.

Друг посмотрел на него с жалостью, но возражать не стал. Молча поставил бокал и сообщил:

— Говорят, Найгаард беспробудно пьет весь день, а после бала всех слуг выставили из королевского крыла. Но это не помешало их чутким ушам уловить отголоски скандала. Ты сказал, что герцогиня пыталась поговорить с Анной…

— Анитра Найгерд — кукла на троне, — резко сказал Вестейн. — Не думаю, что супруг теперь подпустит ее Анне. Скорее уж сделает все, чтобы они не встречались. Герцогиня — безвольная марионетка.

Йоран подпер подбородок кулаком и кивнул:

— Кажется, стальная хватка Халлы Лейф обошла стороной ее дочь только для того, чтобы перейти к внучке.

— Нет там еще стальной хватки, — отмахнулся куратор и откинулся на спинку кресла. — Пока лишь умение находить неприятности на свою голову.

Йоран посерьезнел и подался вперед:

— Я тут слетал домой и побеседовал со своей любимой бабулей. И она поведала мне кое-что интересное.

Вестейн скептически хмыкнул и спросил:

— Та самая бабуля, которая не помнит, что ела на обед?

— Госпожа Дюрфинна не помнит только последние лет пять, — оскорбился друг. — До этого ее память ясна, как горный ручей.

— И о чем же поведал тебе этот горный ручей? — обреченно спросил Вестейн.

Йорна заговорщицким тоном сообщил:

— Что ровно за три месяца до того дня, когда в документах записано рождение Анны Скау, герцогиня Анитра родила мертвого ребенка.

Какое-то время в комнате царила тишина. Наконец, Вестейн задумчиво протянул:

— Три месяца. Альбин Скау — герцог, и спокойно мог прибавить три месяца к рождению дочери. Так что нам это ничего не дает. Никаких доказательств. Но, вероятно, Найгаарду этого будет достаточно.

— Родство можно проверить иначе, — напомнил Йоран и откупорил бутылку. — По родовому источнику и совместимости с артефактами.

Вестейн покачал головой:

— Найгаард этого не допустит.

— Именно. И ты не делай глупостей, Вестейн. Ради памяти твоего отца, не усложняй мою задачу. Я должен сохранить твою шкуру в целости и сохранности.

Вестейн не стал спорить. Но в душе уже понимал, что ради своего рода, ради памяти отца должен сделать совсем другое. А еще… ради Анны Скау.

Анна

Голубовато-белый свет окутывал черные камни. Я придирчиво рассматривала серебристый ободок на пальце и пыталась понять, что делать. Бакке утверждал, что это родовой артефакт, и я не смогу им пользоваться. Но в этот момент до меня вдруг дошло, что это магия моего рода.

На мгновение кольцо стало ледяным. А затем свет погас, и я перестала ощущать магию. Подарок алхимика снова выглядел простым украшением.

Я села на постели и придирчиво оглядела кольцо, а затем поправила бинты на руке. Кожа под ними чесалась, больше всего хотелось содрать их с себя. Но надо же скрывать метку. Но другого способа у меня пока нет.

Тут мой взгляд упал на чемодан, и я поняла, что выспалась и пришла в себя от потрясений. Мысль, которая пришла мне в голову, была такой простой. Почему я не подумала об этом раньше? Правда, исполнить мою задумку будет не так легко.

Руки чесались сразу же схватиться за горелку и колбы. Но впереди меня ждал учебный день. Пришлось довольствоваться учетом запасов. Я уже потратила очень много ингредиентов, а метка на руке порождена магией. Сварить то, что скроет ее, будет сложно. И сначала мне придется кое-что достать.

Кольцо больше не подавало признаков жизни, и я побежала на завтрак. Супчик сегодня казался особенно противным, и я с трудом заставляла себя глотать зеленую жижу. Чейн время от времени бросал на меня странные взгляды. Я не сомневалась, что он что-то задумал. И не собиралась оставаться в долгу.

Пятый курс мы встретили по пути на словесность. В душе вспыхнули сомнения и остатки неприязни к Тире. Но после недолгих колебаний я догнала девушку. И Хеймира, с которым они были неразлучны. Мы обменялись приветствиями, и юноша прищурился:

— Судя по твоему лицу, ты решила чего хочешь.

— Нет, — ответила я. — У меня есть одна личная просьба к Тире.

Брови парня поползли вверх. Его подруга тут же мне улыбнулась:

— Я слушаю, Анна.

Хеймир навострил уши, но я решительно произнесла:

— Давай отойдем на минутку.

Разочарование и любопытство смешались на лице парня. Но Тира легко согласилась и наградила своего приятеля извиняющейся улыбкой. Тот пожал плечами и пошел вперед, позволяя мне увлечь свою даму сердца в сторону от потока спешащих на занятия адептов.

Свою просьбу я прошептала ей на ухо:

— У тебя есть притирания с юга? С прошлой весны оттуда привозят такой чудесный крем в тон кожи, с магическим эффектом…

Девушка удивленно воззрилась на меня и ответила:

— А тебе сколько нужно?

— А сколько есть? — алчно спросила я.

— Ну… Одна банка, невскрытая. Хватит?

— Хватит, — поспешно кивнула я.

Старшекурсница улыбнулась и ответила:

— Приходи в мою комнату после ужина, отдам. Это все?

Я торопливо закивала и попросила:

— Не говори никому об этом, хорошо?

— Договорились, — спокойно улыбнулась она.

Я снова ощутила укол ревности и помчалась догонять своих. Так, один компонент почти достала. Еще парочку придется выбивать с боем. Буду давить на жалость и сентиментальные чувства без зазрения совести.

Как только уроки закончились, я отправилась в алхимическую лабораторию. Внутри поселился легкий трепет. Наверняка слухи о том, что произошло на балу, облетели всю Академию. Стоило мне переступить порог, как по лицу Бакке я сразу поняла, что он уже все знает.

Я аккуратно притворила дверь, набрала в грудь побольше воздуха и возмущенно выдохнула:

— Вы мне соврали!

Мой палец теперь обвиняюще указывал в грудь алхимика. Изображать ничего не пришлось — я и правда была возмущена. И эти чувства требовали выхода. Бакке поспешно вскинул руки, а затем примирительно заговорил:

— Погоди, погоди… В чем соврал?

Я сунула ему под нос сжатый кулак, показывая кольцо, и выпалила:

— Вы сказали, что у нее не осталось потомков!

Он тут же насупился:

— Анитра плевала на заветы Халлы и оскорбила ее память. Ни хватки, ни характера матери она не унаследовала. Она недостойна зваться ее наследницей!

Я удивленно воззрилась на него. Вот тебе и Север! Холодно только снаружи, а страсти кипят нешуточные. Тут я спохватилась и начала давить на алхимика дальше:

— Все равно вы должны были предупредить меня!

— Ладно, ладно, — миролюбиво сказал он. — Присядь, успокойся. Давай попьем чаю, и я расскажу тебе о твоей бабке…

Предложение было таким заманчивым. Но, увы, план у меня был другой. Я скрестила руки на груди и заявила:

— Рассказы меня не утешат! Вы представить себе не можете, какое потрясение я испытала!

— И чем же я тогда могу тебя утешить? — понятливо спросил алхимик.

— Ну… Два пакетика скорлупы трихвостов и жир крысиной антилопы точно помогут мне успокоиться.

От такой наглости Бакке едва не сел прямо на пол. Я подтолкнула к нему стул, на который он рухнул кряхтя. Я ждала тирады о том, какая расчетливая и бездушная пошла молодежь. Но вместо этого старик махнул рукой:

— В память о моей юношеской любви… Бери что хочешь.

Ох, зря он это сказал. Кажется, старик пожалел о своих словах уже через минуту. Но к тому времени, как он перестал хвататься за сердце, я уже набрала целый мешок.

Чай он мне тоже налил. Правда, рассказ больше напоминал похождения ловеласа из книг, а не историю моей бабушки. Кроме того, под шумок у меня попытались отобрать мешок. Но я прижала добычу к себе и задала следующий вопрос:

— А что за кольцо вы мне дали? Это артефакт? Что он может?

— Понятия не имею, — признался Бакке. — Посмотри в библиотеке. Халла носила его, сколько помню. То есть артефакт должен принадлежать Лейфам.

Но я скептически посмотрела на него:

— Почему тогда Хеймир его не узнал?

— За юбкой бегает твой Хеймир, не до того ему, — проворчал старик.

— За юбкой ему и бежать не надо, сама будет рядом, — ответила я. — Любая притом.

Бакке гнусно захихикал и сказал:

— А ты, гляжу, не поддалась очарованию парнишки. Хотя Крон намекал, что ты увлеклась возможным наследником Севера.

Я едва не поперхнулась от возмущения. Но высказать все, что я думаю о намеках Крона, не успела. Дверь лаборатории распахнулась, и на порог шагнул ректор.

Я инстинктивно прижала к себе мешок, пытаясь сообразить, как спрятать свою добычу от бдительного взора. Правда, пока что страж с удивлением рассматривал чайник и чашки, окруженные колбами. Бакке тут же сказал:

— Ты иди, передай мешок своему куратору.

Я поспешно ретировалась из кабинета и во весь дух припустила к выходу из Академии. Бакке в очередной раз меня прикрыл. Осталось получить главный ингредиент у Тиры.

Поразмыслив, я решила, что разгадкой тайны кольца займусь завтра. Сейчас было важнее изобрести новое снадобье.

С разработкой состава я провозилась до ужина. А после него сразу же направилась в общежитие пятого курса.

Холл в этот час оказался пустым. То ли после ужина все разошлись по домам, то ли, наоборот, высыпали на улицу. У соседнего корпуса я заметила столпотворение, но не придала этому значения. А теперь забеспокоилась, что не застану Тиру на месте.

По тихому коридору я прокралась к комнате, на двери которой красовалась большая восьмерка. К счастью, из узкой щели под ней лился свет. Я занесла руку, чтобы постучать, и в этот момент до меня донеслись голоса.

Похоже, их обладатели стояли за поворотом коридора. Я сразу узнала их — Хеймир и…Крон. О чем говорят эти двое? Интуиция подсказала, что это может быть важно. Я начала лихорадочно оглядываться, пытаясь сообразить, как мне подслушать и этот разговор.

Коридор был совершенно пустым, и я не придумала ничего лучше, чем на цыпочках подкрасться к повороту и замереть. Судя по тому, что разговор не прекратился — меня не услышали. А вот я теперь слышала все.

— Я в этом не участвую, — холодно и уверенно произнес Хеймир.

— Девчонка — угроза для твоего будущего… — попытался возразить Крон.

— Она угроза для ваших амбиций. Ее родство с герцогиней Анитрой нужно еще доказать, — перебил его адепт.

— А если докажет, что будешь делать?

— Тогда и решу.

Я сразу представила, как Хеймир пожимает плечами со своей открытой улыбкой. Крон уговаривает парня мне подгадить?

— Аристократия Севера хочет видеть тебя следующим Правящим герцогом, — продолжил куратор.

— Не ценой подлости.

Голос Крона стал вкрадчивым:

— Хеймир, ты молод, и это оправдывает твою недальновидность. Хорошенько обдумай мои слова. Возможно, со временем ты изменишь свое решение.

— Невозможно, — отрезал юноша.

И прежде чем я успела среагировать, он вышел из-за угла и оказался лицом к лицу со мной. Надо отдать парню должное, он не растерялся. Хеймир выразительно указал взглядом на комнату Тиры, а затем развернулся и шагнул назад со словами:

— Ах да, хотел сказать вам кое-что еще, господин куратор…

Дальше я ничего не слышала, потому что уже стояла у комнаты Тиры и скреблась в дверь. Стучать я побоялась, но девушка открыла тут же. Наверное, ждала меня. Приложив палец к губам, я молча шагнула в комнату. Тира заперла дверь и удивленно воззрилась на меня.

Пришлось тихо пояснить:

— Там Крон. И Хеймир.

Короткий стук в дверь оповестил, что Хеймир уже здесь. Тира открыла дверь и пустила своего возлюбленного. А затем перевела взгляд с него на меня и обратно, и спросила:

— Что происходит?

Хеймир повернулся ко мне и понимающе спросил:

— Подслушивала?

— Вы слишком громко обсуждали подобную тему, — фыркнула я, скрещивая руки на груди.

— Крон сделал глупость, — легко согласился он. — Пусть пожинает плоды. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе придется быть очень осторожной в Лабиринте.

— У меня есть Стужа. И она там жила, — напомнила я.

— И там погибла ее хозяйка, — серьезно сказал Хеймир. — Бешеная скиталась по Лабиринту в одиночестве десять лет. Давай будем честны — вероятность того, что ей сорвет крышу, довольно высока.

В его словах была доля истины, но я упрямо мотнула головой. Тира мягко сказала:

— У Анны ко мне небольшое личное дело, Хеймир.

— Мне уйти? — с усмешкой спросил парень. — Хорошо. Прогуляемся к озеру после? Мы с Зорким будем ждать тебя на улице.

В ответной улыбке Тиры было обещание. А я в этот момент внезапно позавидовала им. Этой спокойной уверенности друг в друге и ясности чувств. Не то что мои моральные терзания и сидящая глубоко внутри мысль, что Вестейну я не пара.

Хеймир уже собирался развернуться и уйти, когда на моем пальце вспыхнуло кольцо. Я сунула руку в карман, но было поздно. И Тира, и Хеймир увидели свет.

— Что это? — нахмурился парень.

Я попыталась увильнуть от ответа:

— Не важно.

Но затем смерила парня оценивающим взглядом и нехотя показала ему кольцо.

— Артефакт? — вскинула бровь Тира и коснулась моей ладони.

— Магия Севера, — уверенно сказал Хеймир.

— Магия Найгердов, — поправила его подруга.

Я удивленно воззрилась на нее и переспросила:

— Магия… Найгердов? Правящего рода?

— Именно, — кивнула девушка. — А что тебя удивляет? Ты разве не знаешь, что носишь?

— Это подарок, — пробормотала я. — И он достался мне случайно.

Хеймир приблизился и придирчиво осмотрел кольцо.

— Да, Найгерды, — вздохнул он.

Кольцо тут же погасло, как будто выполнило свою задачу.

— И для чего оно? — спросила я.

— Это к Тире, — ответил парень.

Я с надеждой посмотрела на хозяйку комнаты, но она покачала головой:

— Слишком сложная структура. Но на защиту не похоже.

— Ты распознаешь артефакты?

Теперь я смотрела на Тиру с любопытством.

— Вроде того, это родовая магия, — пояснила она. — Как способность твоего куратора создавать тридцать дублей клинка.

Хеймир наградил меня задумчивым взглядом и все-таки вышел. А Тира извлекла из шкафа знакомую коричневую баночку с надписями на чужом языке и вручила мне.

— Спасибо, — пробормотала я. — За все. За платье и помощь тоже.

Девушка скользнула взглядом по рукаву, под которым скрывались бинты, и улыбнулась:

— Обращайся. Хочешь, я тебя с пятым курсом познакомлю? Тебе, наверное, очень не хватает девичьей компании?

Я в замешательстве пожала плечами. Но не стала говорить, что подруг у меня и на Западе не было. Амалия успешно настраивала всех против меня. Да и ее мать не отставала. Большую часть жизни она мечтала выдавить меня из замка. И добилась этого! Не могла стерпеть постоянного напоминания о грехе отца. Это она еще масштаб этого греха пока не представляет… Интересно, как скоро слухи просочатся на Запад?

С этими мыслями я вышла из комнаты Тиры и отправилась к своему домику.

Сначала я забежала к Стуже. Скучать моей пушистой красотке не приходилось. Свейта я обнаружила в ее загоне. Пока никто не видит, я от души погладила морды обоих и с чистой совестью отправилась к себе. Наверное, следовало попросить Свейта вернуться в свой загон. Но пусть это будет заботой его хозяина.

Большая часть компонентов была приготовлена еще днем. Теперь мне предстояло с величайшей осторожностью и тщательно соблюдая пропорции смешать три зелья, чтобы получить совершенно новый состав. Если мне удастся соединить его с кремом, получится неплохая маскировка для метки. Только бы расчеты оказались верными.

Остаток вечера я увлеченно мешала и варила. Наконец, темная жидкость, в которой плавали золотые искорки, была перелита в колбу. Изводить весь крем сразу я не собиралась. Поэтому смешала в блюдце каплю крема с каплей снадобья.

На вид все получилось именно таким, как и ожидалось. Но на всякий случай я попробовала на уголке метки. Фокус удался — корни дерева, предательски выползающие на ладонь, тут же поблекли и стали едва видимыми. Результат меня не удовлетворил, и следующим заходом я решила подмешать побольше снадобья.

Это было ошибкой. Как только тягучая капля упала в крем, темная вспышка озарила мою комнату. Раздался грохот, в нос ударил резкий запах. На несколько мгновений я оглохла и ослепла. Когда зрение вернулось ко мне, первым делом я посмотрела на руку.

Да, метку теперь не увидеть. Вместо нее мою руку до локтя украшало хаотичное нагромождение бурых пятен. Состав уже впитался в кожу, и стереть его будет не так-то просто. В каком-то смысле со своей задачей снадобье справилось. Пусть и не так, как планировалось.

Только после этого я огляделась.

Мне тут же захотелось снова зажмуриться. Нет, с деканом Бартом, конечно, вышло зрелищней… Но такого эффекта я не ждала!