Глава 7. Предложение

Я затравленно огляделась и мгновенно оценила ситуацию. Веста нигде не было, посланника тоже. Возможно, куратор как раз вел разговор с Тулуном. И это к лучшему, ему нельзя подставляться. Нужно тянуть время…

Решение пришло мгновенно. Я закатила глаза и начала оседать на пол. Упасть мне не дали. Руки, которые меня подхватили, были незнакомыми, но над головой раздался спокойный голос Хеймира:

— Тира, помоги.

Я старалась дышать медленнее и успокоить бешеный стук сердца. Они должны поверить, что я лишилась чувств, должны поверить…

Тонкие пальцы Тиры осторожно коснулись моего запястья. Вторая рука легла на лоб. Девушка уверенно сообщила:

— Она без сознания. Обморок.

— Обморок? — недоверчиво переспросил отец. — Да она никогда в жизни в обморок не падала!

— С прошлого бала ее тоже унесли без чувств… — робко возразила моя мать.

— В прошлый раз у нее была свежая метка связи с байлангом, — подозрительно сказал Найгаард. — А сейчас что её могло так взволновать? Встреча с отцом?

Как и ожидалось, мне не верят… Как бы их убедить?

Хеймир подхватил меня на руки и спокойно произнес:

— Переволновалась, все бывает в первый раз.

Тира поддержала его:

— Может быть, она заболела? Мне с самого начала показалось, что сегодня Анна сама не своя…

Это было откровенной ложью, и я была несказанно благодарна за нее девушке. Как и её другу за то, что остался рядом. Как хорошо, что у герцога Родена руки заняты кольцом. При одной мысли, что меня мог нести он, мне стало дурно уже по-настоящему. Хеймир обратился к герцогине:

— Тетя Анитра, наверное, лучше перенести Анну в другое место и вызвать лекаря.

— Лекаря, да… — пробормотала герцогиня. — Наверное, ты прав…

Судя по голосу, все спокойствие с нее слетело. И теперь моя мать снова была жалкой и растерянной. Как же я их всех ненавижу! Так, спокойно, Анна, дышим медленно, изображаем обморок…

Решительный настрой Хеймира возымел действие. Парень куда-то понес меня. Вокруг звучали голоса. Зал гудел — мой обморок, похоже, станет не меньшим событием, чем визит герцога Скау на бал.

Но какие же они гады! Все решили за моей спиной. Отец получает диплом для меня и родственные связи с полезным человеком. А Найгаард сбрасывает меня со счетов как возможную наследницу и дает доучиться. И ведь наверняка герцогиня Анитра считает, что снова таким образом меня спасает.

Но я не хочу замуж за Гольдберга! У меня метка Аабергов. Но если я ее покажу, игра перейдет на новый уровень, смертельно опасный для меня и куратора… Я совершенно не понимаю, что теперь делать. Нужно тянуть время и дальше, но как?

Голоса стихли, и я поняла, что мы в коридоре. Совсем рядом я услышала шепот Тиры:

— Хеймир, пожалуйста…

— Сделаю, что смогу, — тихо сказал он.

Я слышала шаги своего отца и холодела внутри. Наверное, идут вместе со мной. Надеюсь, ему быстро надоест сидеть у постели дочери. И Гольдберг, наверное, за ним тащится…

Наконец, снова скрипнули двери, и я ощутила под собой мягкий диван. Над головой снова прозвучало голос Хеймира:

— Я приведу лекаря моей семьи, господа. Бабушка всегда берёт с собой Эдессу, когда куда-то идёт. Ее сестра страдала частыми обмороками. Эдесса обязательно поможет Анне.

— Будьте любезны, — сказал мой отец.

Но Хеймир не закончил.

— Думаю, нам стоит вернуться на бал, — сказал парень. — Вы ещё не поприветствовали посланника императора. И аристократия Севера желает выразить вам почтение. Не нужно привлекать лишнее внимание к состоянию Анны. Тира присмотрит за ней.

В комнате воцарилась тишина. Я молила всех богов, чтобы отец принял аргументы Хеймира. Наконец, Гольдберг нервно произнёс:

— В его словах есть доля истины. После бала мы сможем продолжить разговор…

Наверное, отец кивнул. Хлопок двери и удаляющиеся шаги оповестили меня, что мужчины покинули комнату. Я слышала, как шуршит платье Тиры. Девушка устраивалась рядом с диваном. А затем она прошептала:

— Что происходит, Анна? Я знаю, что ты меня слышишь.

Я приоткрыла один глаз и выдохнула:

— Спасибо, что не выдала.

Тира настойчиво повторила:

— Что происходит? К чему этот театр? Это твой жених? У него в руках была шкатулка с гербом…

— Это Роден Гольдберг, — выдавила я. — Отец хочет, чтобы я стала его женой. А я… люблю другого.

Мои слова Тиру совершенно не удивили. Но теперь она смотрела на меня сочувственно. На миг мне показалось, что ее взгляд задержался на правом запястье. Но я тут же забыла об этом, разглядывая кабинет. А затем села на постели и прошептала:

— Помоги мне вернуться в Академию!

— Как? — вздохнула она. — Портальные кольца здесь могут использовать только выпускники. И только в зале прибытия.

— Тогда мне нужен Ве… куратор Ааберг, — выпалила я.

Тира сжала мое плечо и произнесла, заглядывая в глаза:

— Я надеюсь, его найдет Хеймир. Но ты же понимаешь, что… скорее всего, они нашли чем его занять.

— Тогда… — я пыталась отыскать выход.

— Тебе нужна помощь, — уверенно заявила Тира.

— Именно, — осенило меня. — Ты знаешь Марту? Ну… воспитанницу правящей семьи.

Тира наморщила лоб:

— Ее не было на балу. Скорее всего, снова наказана и сидит в своей комнате. Фолки обещал рассказать Хеймиру о ее последней выходке. Судя по всему, это было что-то грандиозное.

В следующий миг я уже стояла у окна и оглядывала освещенный фонарями двор. Башню я обнаружила сразу же. По счастливой случайности до нее было ближе, чем от террасы. А кабинет, в котором меня разместили, оказался на первом этаже. Я прошлась кончиками пальцев вдоль рамы, точечными прикосновениями магии усыпляя охранное заклинание.

— Что ты делаешь? — спросила Тира.

— Уходи, — бросила я. — Спасибо за все, и если сможешь, скажи куратору, что я ушла искать Марту. Или алхимическую лабораторию… А если встретишь отца…

— Найду что ему сказать, — ответила Тира. — Хорошо.

С этими словами она вышла за дверь. Немного подумав, я повернула защелку и подперла дверную ручку стулом. И только после этого выскользнула во двор. Я должна найти Веста или сбежать в Академию. За Гольдберга не пойду!

В замковом дворе было тепло, и это радовало. А вот платье, которое выделялось на фоне травы и деревьев — уже нет. Подхватив подол, я скользила вдоль светлой стены замка, пытаясь слиться с ней и не нарваться на патрули.

Была мысль позвать Стужу, но я ее отбросила. Если мои чувства ударят по собаке и она взбесится, плохо будет всем. А до Свейта не смогла дотянуться. Все-таки наша связь работала хуже. Или сейчас байланг был слишком далеко…

Оставалось надеяться на Марту и алхимию.

К счастью, до башни я дошла без приключений. Желанная дверь уже маячила впереди, когда холод, спящий внутри, проснулся. Я съежилась за кустом и огляделась, пытаясь понять, о чем меня предупреждает новая сила.

Я выждала несколько минут, прислушиваясь к себе. Холод продолжал шевелиться внутри. Я чувствовала, как меня с неумолимой силой тянет к башне. Это настораживало, но сдерживать стремление ворваться туда без оглядки становилось все труднее. Магия пыталась одолеть мою осторожность и недоверие. В этот момент по дорожке загрохотали сапоги караула. Стража приближалась. И мне ничего не оставалось, кроме как, быстро взбежать по ступенькам, отворить дверь и проскользнуть внутрь.

В холле почти не было света. Только у лестницы горел слабый фонарь. Нужно было подняться и поискать комнату Марты, но холод, поселившийся внутри, тянул меня совсем не туда. Какое-то время я боролась с собой. Но этот холод пробирал до костей, от него леденели кончики пальцев.

Я не выдержала и шагнула в сторону коридора, соединяющего башню с замком. Умом я понимала, что делаю глупость, но внутри при этом чувствовала восторг и умиротворение. Странное свечение на стене я заметила почти сразу. Осторожно приблизилась, рассматривая узор. Сверкающие белые линии складывались в три клинка, которые парили над горами. А над ними переливалась золотом корона. Это же… старый герб Правителей Севера?

От созерцания рисунка меня оторвал знакомый девичий голос:

— Привет. Ты что тут делаешь?

Я обернулась и увидела, что ко мне идет Марта. На девушке был алый костюм, и она казалась немного сконфуженной.

— Что ты тут делаешь? — повторила она. — И что такого интересного ты нашла в этой стене? Смотришь так, будто там что-то потрясающее.

Я хотела возразить, что нахожу этот рисунок потрясающим. Но в тот же миг догадалась — Марта его не видит. Я бросила неуверенный взгляд на герб и вспомнила, зачем пришла. Тогда я взмолилась:

— Марта, мне нужна твоя помощь! Я должна выбраться отсюда и вернуться в Академию.

Девочка неуверенно посмотрела на меня:

— Выбраться? Но с портальным кольцом я тебе никак не помогу…

— Тогда спрячь меня! — в отчаянии попросила я.

— Это можно, — тут же согласилась она. — В моей комнате тебя никто не будет искать.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда услышала оклик:

— Анна.

Герцогиня двигалась к нам по коридору. Надо было бежать, но Анитра шла ко мне одна, и еще… В ее движениях не было ни следа слабости или нерешительности. Правительница приближалась ко мне уверенным шагом, и что-то в ее взгляде заставило меня замереть. Я только инстинктивно подалась назад. Белые линии на стене обожгли холодом, и холод внутри меня довольно заворочался.

Я отшатнулась и оказалась лицом к лицу с правительницей. На ее лице было изумление. Она бросила взгляд на стену за моей спиной и прошептала:

— Ты… видишь его, верно?

Я не ответила. И не ушла даже тогда, когда пальцы матери коснулись моей щеки. Герцогиня сейчас была совсем не похожа на ту сломанную куклу, какой она казалась раньше. По ее губам скользнула улыбка, в глазах сверкнул восторг.

— Ты такая холодная… — пробормотала она, опуская руку мне на плечо.

В этот момент в конце коридора появился Найгаард. Я инстинктивно дернулась. И каково же было мое удивление, когда Анитра выпустила меня и шепнула, почти не разжимая губ:

— Уходи!

Марта дернула меня за руку, и мы побежали. Пока мы неслись по лестнице, прыгая через ступеньку, я слышала внизу ругань и голоса. Неужели… герцогиня пытается задержать преследователей?

Узкую лестничную площадку наверху мы преодолели одним прыжком и оказались в комнате Марты. Девочка тут же захлопнула дверь и начала щелкать пальцами, пробуждая охранные заклинания. Когда с этим было покончено, она для верности подперла дверь парой стульев.

Комната оказалась просторной и уютной. Кровать под балдахином цвета пыльной розы, такие же занавески на окнах, уютные кресла. Кроме окна здесь был аккуратный балкончик, дверь которого Марта загородила чайным столиком. Магии на нем было навешано чуть меньше. Правда, я хорошо понимала, что старшие стражи вместе с моим отцом вынесут все это в два счета. Оставалось надеяться, что сначала попробуют договориться, и мне снова удастся потянуть время. В надежде, что появится Вест, и у него будет хоть какой-нибудь план. Как же все не вовремя…

Тут мои мысли переметнулись к матери. Стало проще называть герцогиню именно так. То, что произошло внизу, вышло за рамки ее обычного поведения. Неужели Вестейн прав, и Найгаард каким-то образом подавляет ее волю? И что мне со всем этим делать?

Я застонала в голос и рухнула на кровать. В этот момент в дверь постучали. Марта села рядом со мной и прижала палец к губам. Стук повторился. Ситуация была глупой донельзя. Мы прятались, как маленькие дети. Наконец, мой отец не выдержал и громко произнес:

— Анна, открывай! Я знаю, что ты здесь! Что еще за выходки, ты позоришь свой род! Я приехал, чтобы поговорить с тобой.

Я не выдержала и крикнула:

— Оставь меня в покое! Я хочу вернуться в Академию!

— Выйди немедленно! Господин Гольдберг скажет тебе пару слов, и можешь быть свободна.

— Не нужны мне от него никакие слова! И кольцо не нужно! Замуж не пойду!

Меня начало колотить от волнения. Никогда в жизни я не разговаривала в таком тоне с отцом. Да и сейчас только дверь, которая разделяла нас, придавала мне храбрости. Если бы он стоял передо мной и сверлил недовольным взглядом, вероятно, я не смогла бы выдавить ни слова.

Гольдберг подал голос:

— Анна, милая, ты не в себе. Выйди, и мы спокойно поговорим…

— Я-то как раз в себе, а вот вы!..

Слова у меня закончились. Марта стояла рядом и гладила меня по плечу, пытаясь успокоить. Холод внутри медленно угасал. Инстинктивно я пыталась уцепиться за эту магию, но ничего не вышло. В этот момент кольцо на пальце потеплело, и я накрыла его другой рукой. Что это? Попытка матери поддержать?

— Анна, открой немедленно, или я выломаю дверь, — потребовал отец. — Герцог Найгаард любезно простит мне эту оплошность.

— И даже помогу вам, — ядовито добавил хозяин замка.

Я закусила костяшку пальца, пытаясь придумать выход. Но в этот момент за дверью раздался ледяной голос:

— Что здесь происходит?

Вест… Ох, сможем ли мы выкрутиться и не раскрыть себя?

Вестейн

Головы присутствующих одна за другой поворачивались к Весту. Эта ситуация со стороны могла показаться смешной. Четыре взрослых человека, имеющих немалую власть, толпились на узенькой площадке перед входом в комнату четырнадцатилетней девчонки.

Но на этот раз причиной этому была не очередная выходка Марты. Если Тира сказала правду, то сейчас там скрывалась Анна.

На лица этой компании было приятно смотреть. Все как на подбор злые и раздосадованные. Анитра кусала губы и мяла подол жемчужного платья. Ее дочь в подобном смотрелась настоящей королевой, а она сама… безвольная марионетка, которой управляет муж. Сегодня это злило как никогда.

Найгаард был мрачен, от лица правящего герцога Запада веяло холодом. Вестейн успел понять, что в этом они с герцогом похожи. Чем сильнее Альбин Скау злился, тем спокойнее и холоднее выглядело его лицо.

Незнакомец рядом с ним Весту не был знаком. Куратор внимательно оглядел суровое лицо, острый нос и плотно сжатые губы. Тоже недоволен, вот только чем? В этот момент среди жестких узловатых пальцев чужака мелькнула маленькая квадратная шкатулка с гербом.

Осознание пронзило молнией. Это и есть Роден Гольдберг? Самым трудным было удержать лицо. И Свейта, потому что там, в загоне, пес встрепенулся и взвыл.

“Она наша!” — прозвучал в голове у Веста яростный голос байланга.

“Наша, — мысленно согласился куратор, пытаясь успокоить пса. — Не отдам!”

Осталось придумать, как.

— Что здесь происходит? — повторил куратор.

— Боюсь, вас это не касается, господин Ааберг, — процедил Найгаард.

— Все, что касается моих учеников. касается и меня тоже, — парировал Вест. — Анна там? Что вам нужно от нее?

— У меня важный разговор к дочери, — заявил герцог Скау. — И она никогда не вела себя настолько неподобающе. Вы не справляетесь со своими обязанностями! У вас под носом моя дочь крутит шашни с каким-то северным мальчишкой. Я не вижу других причин для такого. Вы должны немедленно это прекратить. У меня на ее будущее другие планы.

Вестейн и сам не знал, как ему удалось сохранить самообладание.

— Исключено, — холодно произнес он. — В моем отряде не может быть ничего подобного. Ваша дочь живет отдельно от парней и заниматься глупостями ей некогда.

— Тогда заставьте ее открыть дверь и выслушать меня.

Ярость требовала выхода, но Вестейн заговорил спокойно:

— Вы сейчас заставляете переживать девушку, которая связана с байлангом. Анна еще неопытна и может не удержать собаку. Это создаст проблемы для всех, и для нее самой в первую очередь.

— Связана с байлангом? — озадаченно переспросил Гольдберг.

— Да, — охотно подтвердил Вест. — Анна смогла приручить очень опасного байланга. Ее собака десять лет прожила в Лабиринте Стужи, раньше мы звали ее Бешеная. Но управлять взрослым байлангом сложнее, Анне пока не хватает опыта. Чувства вашей дочери ударяют по байлангу. Они стайные животные, и она будоражит остальных псов. Скоро на ушах будет стоять вся Академия Севера.

Вестейн намеренно преувеличивал, любуясь тем, как вытягивается лицо Гольдберга. Похоже, о наличии у будущей “невесты” боевой собаки стражей бедолагу никто не предупредил. А судя по тому, как помрачней Найгаард, он тоже сбросил этот факт со счетов. И теперь на узкой лестничной площадке воцарилась тишина. Мужчины пытались, каждый по своему, переварить эту новость.

Внимание куратора привлекла Анитра. Герцогиня стояла совсем рядом с дверью, опустив голову. Но когда она заговорила, в ее голосе прозвучала неожиданная сила:

— Возможно, нужно дать ей немного времени. Девушка переволновалась. Юные леди ветрены и не умеют думать о будущем…

— Поэтому за них это делают родители, — твердо сказал герцог Скау.

— И ей нужно время, чтобы это понять, — снова повторила герцогиня. — Вестейн, уведи ее в Академию. Продолжим этот разговор через несколько дней.

Найгаард снова воззрился на свою супругу так, будто при нем заговорила стена. А герцог Скау хмыкнул и скептически произнес:

— Для начала ему придется заставить ее выйти из комнаты. А с этим у нас некоторые проблемы. Хотя мы уже собирались вынести дверь…

— Не нужно ничего выносить, — спокойно произнес Вест. — Мне она откроет.

На лице герцога Запада отразились сомнения. Но мужчины, наконец, отошли в сторону и спустились на пару шагов по лестнице, уступая место Вестейну. Последней отошла Анитра. Перед этим она заглянула Вестейну в глаза. И он еще раз уверился в своих подозрениях. Похоже, рядом с дочерью герцогиня находит в себе силы противостоять… чему-то. Нужно понять, что происходит. И для этого потянуть время.

Вестейн остановился перед дверью и мягко сказал:

— Анна, пусти меня. Я один. Мы всего лишь поговорим.

Какое-то время за дверью царила тишина. Затем раздался скрип отодвигаемой мебели, и дверь приоткрылась. Вестейн проскользнул внутрь и поспешно захлопнул ее за собой. А в следующий миг он вынужден был опереться спиной на дверное полотно, потому что Анна бросилась ему на шею.

Страх и отчаяние в ее глазах заставили Веста на миг забыть обо всем. Он прижал девушку к себе в ответ и поцеловал. Жадно, глубоко и страстно. Заявляя свои права на нее, не позволяя ни на миг усомниться в своих намерениях. Целовал, пока она не начала извиваться в его руках.

Только после этого Вест вспомнил о невольной зрительнице и смог оторваться от губ своей ученицы. Анна молча спрятала лицо у него на груди. Марта смотрела на них во все глаза, со смесью удивления и восторга на лице.

— Я никому не скажу, — тихо пообещала она.

Девочка всегда вызывала только раздражение. Но она не первый раз помогала, и куратор молча прикрыл глаза в ответ. А затем склонился к уху Анны и прошептал:

— Все хорошо. Сейчас я отведу тебя в Академию. Не делай глупостей и не отходи от меня, хорошо? Нам нужно тянуть время.

Анна доверчиво кивнула и отстранилась, медленно и неохотно. Вестейну тоже совсем не хотелось ее отпускать. Но пришлось разжать руки и подождать, пока Анна расправляет складки на подоле платья.

Куратор отворил дверь и первым шагнул за порог. Герцог Скау удивленно обернулся. Похоже, он и правда не верил, что Вест справится. Анна вышла следом, не поднимая головы. Вестейн видел ее плотно сжатые губы. Девушка старательно держалась за его плечом. На отца она даже не взглянула.

Но тот молчать не собирался. Правда, провинившуюся дочь он также подчеркнуто не заметил. И обратился к Вестейну:

— Следите за ней! Моя дочь не должна миловаться по углам с вашими парнями.

— Не будет, — пообещал куратор.

И мысленно добавил: “Целовать буду только сам, в загоне у Стужи”. А герцог продолжил:

— А ты, Анна… Хорошенько подумай о своем поведении. Через несколько дней я приду. И надеюсь, что получу подобающий ответ.

С этими словами герцог развернулся на каблуках и первым начал спускаться вниз. Вестейн выждал минуту, и только после этого направился туда же. Анна шагала за ним.

Стоило им оказаться в саду, как девушка беспокойно оглянулась и прошептала:

— Я должна тебе кое-что рассказать!