Глава 8. Переезд

Вестейн остановился и заглянул мне в глаза.

— Что такое?

Я приблизилась и прошептала:

— Там… В коридоре, который ведет от башни к замку, я видела что-то странное.

Пришлось быстро пересказать ему все, что случилось. Герб на стене, странное поведение герцогини и кусочек магии озера, который ни с того ни с сего проснулся.

Несколько мгновений Вестейн молчал, обдумывая мои слова. А я осторожно прикоснулась к своим губам, которые все еще горели от его поцелуев. Было немного стыдно перед Мартой. Я верила, что девочка нас не выдаст. Но больше всего мне хотелось снова оказаться рядом с куратором там, где не будет лишних глаз.

По лицу Вестейна нельзя было ничего понять. Он проследил за моими пальцами, скользнул взглядом по губам… А затем покосился на окна дворца и ничего не сказал. Мы продолжили молча шагать через сад.

Мысль о Гольдберге заставляла меня держаться поближе к Весту и поминутно оглядываться. Я снова убегаю из дворца. Каждый раз в этом месте происходят неприятности.

До холла, в котором действовала портальная магия, мы дошли без препятствий. Слуги подали нам плащи, и Вестейн коснулся своего кольца. Академия Севера встретила нас тишиной и пустотой.

Куратор замер, словно взвешивая что-то, а затем спросил:

— Дойдешь сама? Если что-то случится, позови Свейта или Стужу. Мне нужно вернуться на бал. Поговорю насчет Марты, нужно ее как-то отблагодарить. Что касается того, что ты рассказала… у меня есть одно предположение.

После этого Вест склонился к моему уху и прошептал:

— Возможно, на магию озера откликнулся родовой источник Найгердов. И это лишний раз подтверждает твоё происхождение.

Я задумчиво посмотрела на него, пытаясь переварить эту мысль. А куратор продолжил:

— Ты получила от Духа Стужи очень ценный дар, Анна. Думаю, он ещё себя проявит. А пока… возвращайся в комнату, хорошо?

Я кивнула и направилась к выходу из Академии. Морозная ночь немного успокоила. На небе не было ни облачка, Но вместо того, чтобы пойти в свой домик, я медленно побрела к загонам.

Стужа встретила меня у входа в своё жилище. Она выглядела встревоженной. Я погладила белую морду и повела ее к навесу. Собака улеглась, недовольно порыкивая. Я села рядом и прислонилась к теплому боку. Оставаться одной совершенно не хотелась. Мысль о том, что меня могут выдать за Гольдберга, приводила в ужас. Отец не отступит. Да и герцог Роден умеет добиваться своего. О Найгаарде можно сказать то же самое. А на моей стороне только Вест.

“Мы тоже на твоей стороне, — пришла немного удивленная мысль от Свейта. — Ты наша. Несмотря на то, что в день нашей встречи не пролилась твоя кровь”.

Байланг легко преодолел разделяющую загоны перегородку. После этого Свейт лег рядом и накрыл нас со Стужей огромным крылом. Байланги мысленно успокаивали друг друга, а их шерсть грела меня с двух сторон. Неудивительно, что уже через несколько минут я сладко спала.

Проснулась я уже под утро. Мысль, которая зрела во мне всю обратную дорогу, наконец, превратилась в план. Я осторожно выползла из под крыла Свейта, стараясь не тревожить спящих байлангов, и помчалась в комнату. Никакой Гольдберг меня не получит, как бы ему этого не хотелось.

Первые лучи рассвета окрашивали линию горизонта в розовый. Я шла к своему домику и думала о том, как быстро я привыкла к Северу, срослась с ним. И уже не мыслила свою жизнь без гор, снега и крылатых собак. А ещё — без Вестейна.

В комнате я первым делом сняла платье и отправилась в душ. И только после этого, завернувшись в шёлковый халат, придвинула к себе чемодан и приступила к разбору своих запасов. К борьбе за собственную свободу стоило подготовиться…

Получить нужный результат за утро мне так и не удалось. Я так увлеклась, что пропустила завтрак. И вспомнила об этом только тогда, когда в мою дверь постучали. На мне всё ещё был надет халат, и я заметалась по комнате в поисках формы.

В этот момент из-за двери донёсся голос отца:

— Открой немедленно! Я знаю, что ты не спишь.

Моим первым порывом было забиться под одеяло и сделать вид, что меня не существует. Но в этот момент за дверью раздался негромкий голос Вестейна. Слов я не разобрала, но воспрянула духом и продолжила одеваться.

Через пару минут я с опаской открыла дверь. Отец шагнул в комнату первым и оглядел моё скромное жилище. Я давно уже привыкла к обстановке, поэтому не сразу поняла, почему холодеет его лицо. Вестейн привалился к косяку и спокойно смотреть на меня.

На всякий случай я обошла отца по широкой дуге и приблизилась к куратору. В это время мой родитель холодно произнёс:

— Почему моя дочь живёт в таких условиях?

— Девушка не может жить в одной казарме с шестнадцатью парнями, это недопустимо, — спокойно возразил Вестейн. — Поэтому я уступил Анне свою личную комнату для медитаций. С личной ванной.

— Эта обстановка дурно на неё влияет! — заявил отец. — Я требую, чтобы ей выделили свободную комнату в нормальном общежитии.

— В других общежитиях нет свободных комнат, — терпеливо пояснил Вест. — Есть свободная койка в казарме. Но пока я куратор, ни одна девушка там жить не будет. Впрочем, если вы настаиваете, у меня есть одна идея.

Я удивлённо воззрилась на Веста, а отец сказал:

— Надеюсь, она включает подобающее окружение для моей дочери.

— Разумеется, — кивнул куратор. — Я покажу вам её новое жилище, пока Анна собирает вещи.

С этими словами он бросил на меня многозначительный взгляд и вышел. К счастью, отец ушёл за ним. Неприятный разговор откладывается, и это хорошо, но…

Я села на постель и схватилась за голову. Какое ещё новое жилище? Я не хочу никуда переезжать!

Мистивир попытался меня утешить:

“Вестейн знает, что делает”.

И я хотела бы это знать! Сам же сказал, что все комнаты заняты. Не к себе же он меня поселит?

Эта мысль потянула за собой воспоминания о комнате куратора и совсем непрошенные фантазии. Интересно, если бы в тот вечер там не было Йорана, чем бы все закончилось?

Я тряхнула головой, чтобы привести себя в чувство, и отправилась собирать вещи. В первую очередь нужно припрятать следы своих неудачных экспериментов и запас ингредиентов для снадобий.

Жемчужные украшения, подаренные Вестом, я на всякий случай затолкала на дно чемодана. На цвет платья отец точно не обратит внимания, этим всегда занималась мачеха. А вот неучтенный жемчуг мог и заметить. Отец не дурак и понимает, что если девушка всеми правдами и неправдами бежит от свадьбы, то на уме у нее кто-то другой. Только пока не представляет, кто это.

Бедные парни! Он теперь думает на кого-то из них.

К тому времени, как у меня на пороге снова появился куратор, я успела забросить все нужное в чемодан и прицепить к поясу Мистивир. Меч иногда вздрагивал в ножнах. Его все происходящее забавляло, а вот мне было совсем не до смеха.

За плечом Вестейна стояли слуги, и я не решилась задать вопрос. Куратор удовлетворенно кивнул:

— Идем.

Я набросила плащ и вышла следом. В коридоре нас ждал отец, и я снова не стала ничего спрашивать. Но на всякий случай старалась держаться от него подальше, с другой стороны от куратора. Этот маневр не остался незамеченным. Отец нахмурился и приказал:

— Анна, иди сюда.

— Я и так здесь, — выдавила я, продолжая идти с другой стороны от куратора.

Вестейн заработал холодный взгляд моего отца, но не повел даже бровью. Продолжил молча шагать, позволяя мне прятаться от гнева родителя за его плечом.

Тут отец не выдержал и рыкнул:

— Да ничего я тебе не сделаю, иди сюда! А вот твоему воздыхателю мне на глаза лучше не попадаться. Молчи, молчи. Все равно узнаю, кто это. И надеюсь, что у тебя хватило ума не заходить слишком далеко.

Я сделала невинные глаза и все же подошла. А затем проговорила:

— Не понимаю, о чем ты.

— Прекрасно, понимаешь, — раздраженно сказал отец. — О том, кто подарил тебе украшения, в которых ты была на балу.

Все отговорки, которые я успела заготовить, застряли в горле. Мой внимательный отец заметил жемчужное ожерелье.

— Мальчишка знал, в каком платье ты пойдешь? — продолжал отец. — Подобрано идеально. Тебе эти цвета идут не меньше, чем Анитре…

От его последних слов я едва не споткнулась. Он даже о своей жене никогда не говорил в подобном тоне, с такой нежностью в голосе. Неужели моему отцу, жесткому и суровому правителю Запада, не чужды человеческие слабости? И, кажется, одной из них была Анитра Найгерд. Может быть, единственной.

Дальше мы шли молча. Я косилась то на отца, то на невозмутимого Веста. Довольно быстро я поняла, что мы идем в сторону общежитий других курсов. Наконец, мы остановились у общежития с большой звездой и пятеркой на двери. Звездный корпус, пятый курс. Вестейн терпеливо пояснил:

— Девушка принадлежит к одному из старейших родов, образована и воспитана в строгих традициях Севера. И уже просватана, так что не интересуется парнями и балами. Думаю, это именно то общество, которое будет полезно Анне.

Я недоверчиво уставилась на куратора и вслед за ним поднялась по ступенькам. Уже можно было догадаться, куда он меня ведет. Но я все равно не поверила, когда мы остановились перед уже знакомой комнатой и постучали.

Нам почти сразу открыла Тира. Весь ее вид сообщал моему отцу, что это образцовая адептка. Идеально вежливая улыбка и поклон, выглаженная школьная форма, белые волосы лежат волосок к волоску. И просватана…

Из моего горла вырвался истерический смешок. То есть меня подселили к Тире на перевоспитание?

Вестейн бесстрастно сообщил:

— Вещи скоро принесут. Устраивайся. В столовую будешь ходить с пятым курсом. Со своей группой — только на занятия. Сегодня тренировка после обеда, с завтрашнего дня все по расписанию.

С этими словами он вышел. Отец удовлетворенно оглядел мое новое жилище и сообщил:

— У тебя есть несколько дней, чтобы подумать над своим поведением и разобраться в том, как должна поступать девушка твоего происхождения и положения. Я загляну к тебе на днях, и мы серьезно поговорим.

Затем он последовал за куратором. Тира закрыла дверь, а я обвела комнату растерянным взглядом. Она была совершенно не предназначена для проживания двух адепток. Со второй кроватью в комнате стало тесновато. Мне даже стало немного стыдно перед Тирой. Наверняка ее спросили, и она согласилась на неудобства, чтобы помочь мне. Снова…

Девушка положила руку мне на плечо и улыбнулась:

— Все хорошо.

Я села на кровать и вздохнула:

— Ничего не хорошо…

И тут же прикусила язык. Как жить в одной комнате с Тирой и ничего ей не рассказывать? Она мне столько раз помогала, теперь будет все время рядом. Я уже обмолвилась, что люблю другого. Наверняка будет расспрашивать, кто это.

Со стороны Мистивира пришла успокаивающая волна:

“Стрэнд — подходящая компания”.

Очень! Только я собираюсь увести трон из-под носа ее возлюбленного. Девушка села напротив, и я вскочила как ужаленная. Сил на откровенные разговоры не было, поэтому я сказала:

— Пойду прогуляюсь.

И после этого снова накинула плащ и позорно удрала из комнаты. На дорожках между корпусами оказалось слишком много людей, и я поспешно свернула за угол здания. На заднем дворе я обнаружила тропинку, которая вела к озеру вдоль опушки леса. Видеть никого не хотелось, и я медленно побрела в сторону озера.

Квадратная прорубь успела подернуться льдом. А Вестейн давно не купался… Я села на берег и обхватила колени руками. Довольно скоро я поняла, почему Хеймир и Тира любят это место. Тишина, покой…

— Как дела, завидная невеста?

Голос раздался позади так внезапно, что я едва не подпрыгнула на месте. А затем резко повернулась. Чейн опирался на каменный фонарь и с усмешкой смотрел на меня. Только его мне здесь и не хватало.

— Что тебе нужно? — мрачно спросила я, поднимаясь с земли.

Усмешка парня стала еще шире, и он выпрямился.

— Не подходи, — на всякий случай предупредила я. — Возможно, мой отец еще не ушел. Если он увидит тебя рядом со мной…

— А он уже заходил в общежитие, — огорошил меня Чейн. — Пытался выведать, из-за кого ты устроила этот цирк на балу. И кто тебе жемчуг дарит.

Я едва не застонала в голос от этой новости. А затем подозрительно спросила:

— Тогда что ты тут делаешь? Тебе нужны неприятности?

Чейн подошел ко мне и ответил, глядя в глаза:

— Нет. Мне и самому хотелось бы получить ответ на те же вопросы.

— Уйди, — бросила я и отвернулась. — Тебе какое дело до этого?

— У меня с некоторых пор есть одно совершенно дикое и невероятное предположение, — доверительно сообщил парень.

— Раз оно такое дикое и невероятное, может это бред? — презрительно фыркнула я через плечо и застыла, глядя на подернутую ледком прорубь.

— Может быть, — охотно согласился Чейн. — Но я думаю, что у твоего отца оно тоже скоро появится.

От этой мысли меня прошиб холодный пот.

— Зачем ты пришел? — резко спросила я не оборачиваясь.

— Может быть, потому что я единственный человек в группе, который может себе позволить одаривать возлюбленных жемчугом. Создаю тебе легенду.

Резкий смешок за спиной вывел меня из себя. Я повернулась и заглянула Чейну в глаза:

— Вроде как помогаешь? Не боишься моего отца? И что хочешь взамен? К источнику не поведу!

В последних словах прозвучал вызов. Но Чейн ответил предельно серьезно:

— Хочу узнать, чего хочешь ты?

Я не ожидала от него ни такого взгляда, ни тона. Да и события последних суток меня порядком утомили. Так что я выпалила, не подумав:

— Замуж! Не за Гольдберга…

В моем голосе прозвучал неприкрытый сарказм. Судя по лицу Чейна, он ждал от меня чего-то другого. Но спорить не стал, только многозначительно хмыкнул. А я добавила:

— Шел бы ты отсюда… А то твоя Ида мне еще какую-нибудь гадость устроит.

— Тебе устроишь… — скептически протянул Чейн.

А затем… просто напросто развернулся и ушел. И что это было?!

Оставалось только стоять и смотреть ему вслед. Становилось ясно, что Чейн по какой-то причине то ли почти открыто набивается мне в друзья, то ли прощупывает почву. Причем совершенно непонятно, зачем ему это. Но Чейн оказался догадлив и умен. Ищет выгоду? Но какую?

И самое главное — можно ли на него рассчитывать? Инстинкт упорно подсказывал, что нельзя. И даже Мистивир согласно завибрировал на поясе. Но Чейн повернул мои мысли в нужное русло. Я резко вспомнила, что мои ночные эксперименты не принесли результата. И теперь я жаждала поделиться этой новостью с Вестом.

Но в свете всего, сказанного одногруппником, лишний раз мелькать около куратора тоже не хотелось. Я ощущала полнейшую прострацию. Гольдберг с кольцом, беготня по замку и переезд к Тире выбили почву у меня из-под ног. В один миг весь привычный уклад пошел под откос. И я совершенно не понимала, за что хвататься. Поэтому снова села на берег и устремила взгляд на замерзшую воду.

На этот раз от созерцания природы меня отвлек знакомый звук. Над моей головой захлопали крылья байланга. Стужа мягко приземлилась на берег и уронила мне на колени флягу.

“Вестейн передал”, — сообщила она.

Я удивленно воззрилась на собаку. Давно ли она снизошла до того, чтобы звать куратора по имени?

“Раз он тебе нравится, пусть будет наш”, — заявила Стужа и растянулась рядом со мной на снегу.

Я откупорила флягу и тут же почувствовала знакомый горький запах. Вест понял, что я не была на завтраке и позаботился. Прислал настой. Я медленно прихлебывала его, почти не чувствуя вкуса. Силы возвращались, теплый бок Стужи действовал умиротворяюще. Не хотелось никуда идти, и ни о чем думать.

Но скоро мои мысли переметнулись к Гольдбергу. Я опустила голову на колени и задумалась. Не знаю, сколько времени прошло. Но из раздумий меня вырвал скрип снега. Кто-то приближался.

Я оглянулась и подавила тяжелый вздох. Ко мне шла Тира. За девушкой трусила ее собака. Стужа почувствовала мой настрой и сначала оскалилась. Но я тут же почесала ее за ухом, и собака сменила гнев на милость. Ласточка начала кататься в снегу, а Тира села рядом со мной и протянула мне… бутерброды. А затем серьезно сказала:

— Анна, я не кусаюсь. И не собираюсь никому докладывать о каждом твоем шаге. После того, что было в Лабиринте и после, наш курс тебя тоже очень уважает. Чего ты испугалась?

Я все-таки вздохнула, принимая из ее рук бутерброды, и пояснила:

— Дело не в тебе. Это все слишком неожиданно. Начиная с появления Гольдберга с кольцом на балу и заканчивая внезапным переездом. Я не знаю, что делать.

Девушка сочувственно посмотрела на меня, но больше ничего не сказала. Я начала сосредоточенно жевать, заполняя паузу.

Стоило мне доесть, как с неба упал еще один байланг. На его спине сидел Хеймир, и я мысленно застонала. Парень спешился и подошел к нам. А затем невозмутимо произнес:

— Я всех наших предупредил, как ты и просила. Тебе письмо.

С этими словами он протянул Тире конверт. Я дернулась, чтобы уйти, но парень предупредил:

— Там твой отец прогуливается с ректором.

Желание сбежать от их общества тут же пропало. Лучше уж парочка старшекурсников, чем бдительный взгляд отца. Тира в этот момент сложила листок и сообщила:

— Снова проснулся родовой источник. Придется уехать на эту ночь в горы.

— Герцогу Скау этого не говори, — усмехнулся Хеймир.

А я задумчиво посмотрела на старшекурсников. А затем спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно:

— Источник твоего рода в горах? Здесь, на Севере, так принято, что ли?

— Принято как? — не понял Хеймир.

— На Западе источник всегда находится в подвале родового замка, — пояснила я. — У вас не так?

— Бывает по-разному, — ответила вместо него Тира. — Ааберги основали Академию, поэтому источник этого рода находится здесь. Но большую часть герцогства занимают горы. Поэтому многие находятся в труднодоступных местах, где невозможно выстроить замок.

Я немного помедлила, но все же задала животрепещущий вопрос:

— А источник Найгердов? Он тоже в труднодоступном месте?

Тира и Хеймир удивленно переглянулись. Как бы сделать так, чтобы мне все же ответили…