Глава 9. Среди старшего курса

Я видела, что Хеймир медлит с ответом, и уже почти смирилась, что он ничего не скажет. Но в этот момент заговорила Тира:

— Да, разумеется. В подвалах дворца скрывается источник Найгердов. Но по слухам, пройти к нему сложнее, чем к другим.

— Почему? — тут же спросила я.

Тайна манила и звала, ледяной комок силы внутри еле заметно встрепенулся. Но вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, Тира посмотрела на Хеймира. Парень философски пожал плечами и сел рядом с ней. Меня успело кольнуть разочарование.

А затем Хеймир бросил на меня внимательный взгляд и произнес:

— Говорят, что вход к источнику может увидеть только тот, в ком течет истинная кровь Найгердов.

Затем он понизил голос и подался вперед. Глаза у него при этом были хитрые-хитрые.

— А еще говорят… — заговорщицки прошептал старшекурсник, — что сила Найгердов не признает кронгерцога. И войти в источник рода он может только с помощью супруги. А ведь после свадьбы магия рода должна была принять его.

Тира одернула его:

— Это всего лишь слухи. Возможно, их распускают злые языки. В приличном обществе о таком не говорят.

— Твоя бабушка говорила, что никто и никогда не видел, как Найгаард входит в источник один, — возразил парень.

Его возлюбленная с досадой поморщилась:

— Моя бабушка любит сплетни, ты же знаешь. И рассказывать Анне подобные вещи не стоит. Ты бы ей еще байки про первородный источник рассказал.

Теперь Тира смотрела на своего друга скептически.

А я вдруг поняла, что Хеймир снова проверяет меня. Пытается выяснить мои намерения. Но я уже заглотила наживку и поинтересовалась:

— Так что там про первородный источник? Очень хочу северных баек!

Я постаралась сделать невинное лицо. Тира удивленно покачала головой. А Хеймир с усмешкой привлек ее к себе и негромко сказал:

— Это даже не байка… Легенда.

Он не спешил удовлетворять мое любопытство. Неторопливо убрал от лица Тиры белую прядь волос. И только после этого продолжил:

— Говорят, что прародитель Найгердов нашел магический источник в одном труднодоступном месте. Несколько поколений род ютился среди голых скал и горных тварей, чтобы получать силу. Но затем… Я напомню, что это всего лишь байка, легенда, поэтому не спрашивай, как такое возможно!

— Что затем? — поторопила его я.

Хеймир продолжил:

— Он взял часть силы источника и перенес его в другое место. А над этим местом выстроил замок. Я повторюсь, что это просто сказка…

Я рассеянно кивнула, старательно рассматривая свои руки. Сердце колотилось, как бешеное. Труднодоступное место? Ютились среди голых скал и горных тварей? Невозможно…

Словно в ответ на эти мысли холод внутри меня проснулся и начал расползаться по телу. Пальцы мгновенно заледенели. Я боялась шевельнуться, чтобы не спугнуть странную магию. Неужели тот самый первородный источник — озеро в Сердце Лабиринта? И я в него нырнула!

Хеймир поднялся и уверенно повторил:

— Говорил же, что байка. Мы пойдем.

Тира протянула мне ключ и добавила:

— Не засиживайся здесь. Приходи на ужин в столовую. Меня не будет, но Хеймир всех предупредил, что ты пока остаешься с нами.

С этими словами они ушли. Байланги отряхнулись от снега и потрусили за хозяевами. Холод понемногу отступал, сила снова сворачивалась в клубок где-то внутри и засыпала.

— Что это, Мист? — пробормотала я, когда старшекурсники отошли достаточно далеко.

“Привязка к озеру. Ты нырнула до дна, и с тобой поделились”.

— Поделились чем? Магией озера?

“Вроде того. Я всего лишь древний меч. Такие вещи знают только боги”.

“Правильная магия, — внезапно заявила Стужа, тщательно обнюхивая мою руку. — Твоя”.

Я удивленно воззрилась на собаку. Она так боялась озера и его силу. Но кусочек, который поселился во мне, считала правильным и моим. Удивительно! Север не перестает преподносить мне сюрпризы. Как и я ему.

Перед тренировкой я заскочила в комнату. Мои вещи уже принесли, а Тира освободила мне половину шкафа. Но раскладывать чемодан не было времени. Встреченные в холле старшекурсники нестройно поздоровались, и я умчалась. По дороге на плац я бросила тоскливый взгляд на гору. Ужасно хотелось вернуться туда. Но сейчас я смогу хотя бы увидеть Веста.

Куратор уже ждал на плацу. Да и парни уже построились и вытянулись в струнку перед ним. Я заняла свое место последней и тут же заработала бесстрастный взгляд Вестейна. Но больше он ничем себе не выдал.

Тренировка прошла также, как обычно. Мы складывали жесты управления, клинки троились и носились в воздухе, под разными углами отрабатывая смертоносные атаки.

С плаца я выходила опустошенной, но совершенно довольной собой. Рядом шагали Сигмунд и Эйнар. Оба сочувствовали мне, но помочь ничем не могли. Чейн меня подчеркнуто не замечал.

Ужин со старшекурсниками прошел спокойнее, чем я ожидала. Тиры не было, но Хеймир взглядом указал мне на место рядом с собой. Я не стала сопротвляться и села. Чем заработала пару внимательных вглядов. От девушек, разумеется. Я не сомневалась, что Тире донесут о каждом моем жесте рядом с ее ненаглядным Хеймиром. Впрочем, я не сомневалась, что девушке это все будет совершенно неинтересно. Эта парочка не сомневалась в чувствах друг друга.

Вопросов мне не задавали, говорили о чем-то своем. Я слушала вполуха и ела быстро, а затем поспешила в комнату. Впереди еще одна ночь экспериментов. Главное, не разнести половину общежития. Не то чтобы мне было жалко стены — не хотелось доставлять неудобства Тире, которая столь любезно согласилась меня приютить.

Вызов Стужи застал меня у дверей комнаты.

“Тебе здесь ждут”, — сообщила собака.

— Кто? — пробормотала я.

“Вестейн.”

Больше ей ничего не нужно было говорить. К загонам я не шла — летела. Стоило мне проскользнуть внутрь, как я снова оказалась прижата к двери. Поцелуй был таким же жарким, как и тогда, в комнате Марты. Стоило Весту отстраниться, как запястье окатило жаром. Я тут же вспомнила про свои ночные эксперименты. А затем уперлась ладонью в грудь куратора и прошептала, пытаясь отдышаться:

— Погоди… Я тебе кое-что хотела рассказать.

— У нас есть одна проблема, — похоронным голосом произнесла я.

Вестейн тут же напрягся и накрыл мою руку своей.

— Что такое? — спросил он.

Я показала ему девственно-чистое запястье и сообщила:

— Нейтрализатор не сработал.

Куратор нахмурился, и я добавила:

— Все утро варила, перебрала три разных состава. Не подействовало. Маскировка остается. Наверное, это из-за прикосновения духа.

Я закусила губу от досады. И, поколебавшись, вывалила на него свои опасения:

— А вдруг он что-то сделал с меткой, и она исчезнет?

Словно в ответ на мои слова, по запястью снова прокатился жар. Вестейн уверенно произнес:

— Не думаю, что это возможно. Скорее всего, прикосновение духа усилило маскировку. Даже Стрэнд не смогла обнаружить метку. Для того чтобы она проявилась, нужно нечто большее, чем твои зелья, вот и все.

— Например, что?

— Не знаю, — едва заметно пожал плечами Вест. — Подумаю. Пока это не проблема.

О снова притянул меня к себе. Я уткнулась ему в грудь и пробормотала:

— Вест… А если все узнают о метках, отец не сможет выдать меня за Гольдберга?

Куратор помолчал, а затем осторожно произнес:

— Во всяком случае, у него будут с этим определенные проблемы, потому что традиции Севера довольно однозначны. Триста лет назад выбор байланга примирил два рода. Они враждовали несколько поколений, но пес наследника Ольсонов при случайной встрече укусил младшую дочь из рода Вагл. Ритуал состоялся на глазах Правящего герцога. На зимнем балу он представил девушку, как свою невесту, а сезон летних празднеств открыла их свадьба.

Тут я вспомнила про своего настырного одногруппника и прошептала:

— Чейн что-то подозревает. Про нас. Он намекал на это в гроте и сегодня утром. Я не понимаю, что ему нужно…

— Чейну Ольсону нужны только сила и влияние. Для себя и своего рода, — спокойно ответил куратор. — Ольсоны веками поддерживали сильнейших, и Чейн — истинный сын своего рода.

Рука куратора медленно двигалась вдоль моего позвоночника, по телу разбегались волны тепла. Я поерзала, устраиваясь в его объятиях, и дала волю своему беспокойству:

— Не понимаю, почему ты ему доверяешь… Он же хотел заполучить силу твоего источника!

— Я думал, совместные злоключения в Лабиринте примирили вас, — усмехнулся Вест. — Чейн сказал, ты спасла жизнь ему и его байлангу. Пес — вторая жизнь стража. Поверь, тебе этого не забудут.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо, — вздохнула я. — Что делать с Чейном-придурком было ясно. А вот как относиться к Чейну, который пытается подружиться, я еще не поняла.

Стужа заворчала под навесом, и куратор нехотя разжал руки. Темно-золотые глаза пушистой блюстительницы целомудрия сияли в темноте. Вестейн привалился к двери рядом со мной и тихо проговорил:

— У тебя будет возможность разобраться в этом. Послезавтра начнется большой весенний облет. Туда обычно берут отличившихся в Лабиринте. Со мной полетишь ты… и Чейн.

Сначала эта новость меня не обрадовала, но затем я сообразила:

— И ты ничего не сказал об этом отцу?

По губам Вестейна скользнула улыбка:

— Разумеется. И когда он явится, чтобы проверить, как проходит твое перевоспитание…

— … То никого не найдет, — подхватила я. — Умно. Не думаешь, что он скоро поймет, что ты меня покрываешь?

— Пока он разберется и сможет что-то противопоставить, нам нужно успеть нечто важное, — серьезно заговорил Вест.

Я склонила голову к плечу и спросила:

— Что именно?

— Весенний облет традиционно возглавляет Правящая герцогиня. Найгаард ведет другой отряд. Мы должны попытаться разобраться в том, что происходит с твоей матерью.

— Уверена, он сделает так, чтобы мы были в его отряде, — возразила я.

Вестейн заговорщицки улыбнулся:

— Боюсь, одно досадное недоразумение заставит его изменить планы.

Тут я вспомнила утренний разговор с Хеймиром и зашептала ему на ухо:

— Хеймир мне сегодня рассказал одну древнюю легенду, которая мне кажется очень похожей на правду.

Куратор вскинул бровь, а я продолжила:

— Про первородный источник. Ты слышал о таком?

Он нахмурился, словно силился понять, что я имею в виду. Затем в синих глазах мелькнуло узнавание.

— Анна, — мягко сказал Вест, — это детская сказка. Подобное считается невозможным. Неужели ты думаешь, что никто не пробовал урвать кусок силы и перенести его в другое место?

— Не знаю, пробовал или нет, — упрямо сказала я. — Но я думаю, что озеро в Сердце Лабиринта и есть тот самый первородный источник.

Очевидно, что Вестейн даже не допускал такой мысли. Наверное, Хеймир и правда рассказал мне древнюю легенду, о которой все забыли. Я разглядывала в темноте его лицо и ждала ответа.

— Я не знаю, — наконец, вздохнул он. — Это кажется невероятным.

— Но эта сила отреагировала на родовой источник Найгердов.

В этот момент Свейт легко перемахнул через стену загона и замер рядом со своим всадником. Куратор погладил пса и сказал:

— Я подумаю об этом. Кстати, я кое-что привез из своего родового замка. Оно спрятано в комнате для медитаций, которую адепты зовут карцер. Завтра вечером я буду в облете, а ты сходи туда. Скажешь, что я тебя снова наказал.

— За что наказал? — спросила я.

— Сама придумаешь, — отмахнулся Вест. — Мистивир покажет тебе тайник. Читай внимательно, там записи моего отца. Возможно, общение с Анитрой во время облета даст тебе какие-то зацепки. Мы должны понять, что Найгаард с ней делает. И как вывести его на чистую воду.

Я серьезно кивнула и потянулась за прощальным поцелуем. Расставаться не хотелось совершенно. Когда Вест ушел, я еще долго гладила своего байланга, прежде чем отправиться в свою новую комнату.

Ночь на новом месте прошла беспокойно. Тиры не было, но я все время просыпалась. Все события последних дней смешались в кучу, и во сне я бегала от Гольдберга, который пытался надеть на меня кольцо размером с обруч. Потом за мной гнался отец со свадебным платьем и Найгаард, выкрикивающий пожелания молодоженам.

Проснулась я в холодном поту и поспешила в столовую. Учебный день вернул хоть какие-то привычные ощущения. На занятиях учителя поздравляли нас с победой, вспоминали мой выстрел и завал, который я испарила. Оставалось греться в лучах славы и ждать вечера.

Тира вернулась к ужину, уставшая и зевающая. В комнату мы вошли вместе, и девушка рухнула на кровать.

— Вроде магии теперь больше, а чувство, будто это я ее отдавала, — пожаловалась девушка.

И тут же нахмурилась:

— Ты куда?

Пристегивая к поясу меч, я пожаловалась:

— Меня снова куратор наказал, двухчасовой медитацией. Пойду в карцер и постараюсь там не заснуть.

— За что?! — изумилась Тира. — Когда ты успела что-то натворить?

— Долгая история, — отмахнулась я.

И перевела разговор на другую тему:

— Тира, а вы отправитесь в Большой весенний облет?

Взгляд девушки стал внимательным:

— Да, конечно. Все будет так, как надо, не переживай.

Тут я поняла, что “досадное недоразумение”, о котором говорил Вест, явно пройдет не без участия Тиры. В то, что куратор сговорился с Хеймиром, верилось меньше.

Самым трудным оказалось идти на гору медленно, будто на каторгу. Меня так и подмывало ускорить шаг. А у подножия лестницы меня ждал сюрприз, одновременно приятный и нет.

Два световых шара в каменных фонарях освещали нижние ступеньки. Ида с мрачным лицом стояла и долбила лед без всякой магии. Ледоруб на длинном черенке в ее руках выглядел нелепо. А орудовала она им неловко и медленно.

Стоило девушке завидеть меня, как ленивые движения тут же превратились в четкие, а ее лицо исказилось от бешенства. Я приближалась неспешно, любуясь тем, как девушка остервенело ударяет по ледяной корке. Судя по ее лицу, на месте льда она сейчас представляла меня.

Когда я остановилась в двух шагах от нее, Ида и не подумала отойти в сторону, и вместо этого процедила:

— Что надо? Пришла полюбоваться моим унижением?

— Играть надо честно, — фыркнула я.

— То есть по-твоему честно — это уводить чужих парней? — прошипела девушка в ответ и ударила по льду с такой силой, что крошка брызнула во все стороны.

— Мне твой парень даром не нужен, — заверила я. — Ты одна никак не хочешь этого понять.

— Он после Лабиринта только на тебя и смотрит, — выпалила Ида.

Она произнесла это с таким отчаянием, что мне даже стало ее немного жаль.

— На балу он был с тобой, — напомнила я.

— Это ни о чем не говорит. Ты вон с куратором танцевала.

Тут я не нашлась, что ответить и пожала плечами. Ну не говорить же ей, что я влюблена в куратора по уши, и вчера в это же время мы целовались в загоне у Стужи…

— А тебя герцог Скау все равно выдаст замуж за другого, — едко продолжила Ида. — Так что оставь северных парней в покое.

Я не выдержала и закатила глаза:

— Ты о чем-нибудь, кроме парней и удачного замужества, можешь думать?

Ида подалась вперед и процедила:

— Тебе не место на Севере.

Холод внутри меня откликнулся на эти слова и начал расползаться по телу. Я снова почувствовала, как леденеют кончики пальцев. Глядя ей в глаза, я четко проговорила:

— А тебе — среди стражей. Ты учишься здесь охранять границы империи и своего герцогства, а не пакостить. Но последнее у тебя явно получается лучше.

С этими словами я обошла ее по расчищенной части ступенек и начала подниматься. Отповедь удивила меня саму. Яростное шипение за спиной сообщило, что слова достигли своей цели. Но Ида подозрительно спросила о другом:

— Ты там больше не живешь. Зачем пришла?

Не хотелось давать ей лишний повод для злорадства. Но легенду стоило поддерживать, и я бросила:

— Медитировать. Отбывать наказание.

И начала быстро подниматься по лестнице, не оглядываясь. Можно было не сомневаться, что Ида растрезвонит об этом на всю Академию.

“Станешь правительницей — перестанут вякать”, — неожиданно подал голос Мистивир.

Я только вздохнула в ответ. Пока до правительницы мне — как до звезды.

“Крылья байланга и твоя кровь вознесут на любую высоту”, — пафосно ответил меч.

Спорить с ним я не стала. Холод внутри медленно засыпал. К тому моменту, когда я перешагнула порог домика, магию озера я больше не чувствовала.

Карцер был пуст. Ключ торчал в замке, и я заперлась изнутри.

— И где здесь тайник? — спросила я у Мистивира.

Меч вылетел из ножен и медленно поплыл к дальней стене. Черный камень в основании вспыхнул. Я направилась вслед за ним, и едва не упала, когда половица под ногой растворилась, обнажая небольшую прямоугольную нишу. Я вытащила тетрадь в толстой кожаной обложке, и половица тут же вернулась на место, а клинок — в ножны.

Вестейн снова позаботился — оставил мне закладку и расстеленный коврик, на котором я тут же устроилась. Страница начиналась с нужного места:

“… За сутки, что мы не виделись, Анитра ужасно сдала. Девчонка потеряла мать, и вот теперь вынуждена принять корону и нового мужа. Если бы не платье и обруч на голове, я бы не узнал ее. Не только лицо, как будто даже походка ее стала другой, движения ослабли. Она всегда умела держать осанку, а теперь она сгорбилась на кресле Правительницы. Как будто за ночь ее окончательно что-то сломило.

Сначала это дало мне надежду. Я был уверен, что Анитра, как и все юные девицы, предпочла бы молодого мужа. Но ее мать всегда смотрела в сторону нашего рода и жалела, что мой брат погиб так рано. Раз она выглядит расстроенной, наверняка сделала выбор в пользу долга.

Но затем она произнесла имя Рихарда Найгаарда.

Мне совсем не понравился его взгляд. Не торжествующий, нет. Будто он точно знал, что скажет новоиспеченная королева. И принял это как должное…”

Я перечитала отрывок несколько раз. Вестейн подчеркнул фразы “за сутки” и “принял как должное”. На всякий случай я пробежалась глазами по предыдущей и следующей страницам. Там обнаружился еще один занятный факт. За день до итогового решения оба претендента на руку и сердце юной правительницы прибыли во дворец. Были удостоены личной аудиенции, по очереди. И первым был вовсе не Найгаард, а отец Веста.

Описанием бала автор дневника пренебрег, зато порадовал парой проказ сына. Ужасно хотелось узнать что-то о детстве Вестейна. Но я не была уверена, что мне дозволено прочесть все. Поэтому я с трудом оторвалась от чтения и отложила тетрадь.

— Изменилась за сутки, — вслух пробормотала я. — Принял это как должное. Видимо, Найгаард во время своей встречи с Анитрой что-то сделал с ней. И что-то довольно редкое и сложное, если никто за это время не смог обнаружить подвох.

Мистивир согласно завибрировал, а я продолжила рассуждать вслух:

— Но с другой стороны, потеря родителей, сложный выбор, который определит судьбу герцогства, давление со стороны аристократии… Тут хочешь не хочешь, сломаешься.

Я поежилась, и только после этого спохватилась, что первый раз сочувствую своей матери. Развить эту мысль я не успела. За дверью раздались шаги. Я инстинктивно замерла и затаилась. Но мне показалось, что неизвестного интересует вовсе не карцер…