Глава 2

Тюль колыхался от ветра, словно водоросли в воде, и неясные тени плавали по стенам спальни Хэлвига Крэйга.

— Время — тоже своего рода координата. — Рука Хэла неспешно скользила по моей голой спине, как будто заглаживая старые шрамы. — Так что наши с тобой таланты в каком-то смысле схожи.

— Они совсем разные, — упрямо пробормотала я, хотя мне и не хотелось с ним спорить.

Тело было таким расслабленным и невесомым, что, казалось, если бы не рука Хэла, ласкавшая мою спину, я бы уплыла, подхваченная течением ветра. И если бы не ошейник, конечно. Этот якорь держал меня крепко.

— Ты можешь остановить время, растянуть или наоборот — ускорить, а я не меняю рельеф, — добавила я.

Рука Хэла поднялась выше, пальцы запутались в моих волосах, легонько массируя и почесывая затылок, как будто я кошка. Хотя это было приятно, и я прикрыла глаза от удовольствия.

— Тут ты права, — подтвердил Хэлвиг.

После секса Крэйг всегда на редкость покладистый. Однако я знала, что он не может просто так согласиться.

— Но когда ты перемещаешься, разве ты не сжимаешь пространство? — спросил он.

Так и знала, что будет какое-то «но».

— Я ничего не сжимаю, — проворчала я. — Это не так происходит.

— А как?

— Обычно я переношусь в место, которое хорошо помню и знаю. Нужны звуки, запахи, эмоции… Я просто прыгаю.

— Как белка, — вырвалось у него, и я сжала губы.

Больше не прыгаю. Белка была на гербе моего дома, которого уже нет, а я привязана к Хэлу как цепная собака. Он почувствовал перемену в моем настроении и убрал руку. Откинув одеяло, встал с постели и пошел на кухню. А я повернула голову, разглядывая из-под ресниц широкую спину, ямочки над ягодицами, крепкие бедра. Его запястье обхватывал серебряный ремешок часов, и, подняв руку, Хэлвиг сказал:

— Пора вставать, Лета, время не ждет.

Если только ты не хрономаг. В этом случае время становится податливым как размякшая глина.

— Время, — повторил Хэл, и его голос прозвучал куда выше. — Ты опоздала, детка. Пора вставать…

Солнечный свет залил спальню, и тени испуганно шмыгнули под кровать, а я увидела перед собой маму.

— Решила прогулять уроки? — спросила она, и я мигом вскочила с кровати.

Вчера мы с ней заболтались. Вернее, говорила она — обо всем на свете, а я слушала, поддакивала и задавала ничего не значащие вопросы, отогреваясь в ее взгляде и интонациях. Отец уехал во второй круг вместе с моими братьями, и я нацепила часы Этьена, с широким кожаным ремешком, спрятавшим метку. Мама решила, что я просто соскучилась по старшему брату, но за временем мы с ней не следили. В итоге я пошла спать далеко за полночь, и теперь опаздывала на занятия.

— А позавтракать? — возмутилась мама.

Но я наскоро умылась, оделась, поцеловала ее в щеку и перенеслась в академию скверны, когда звонок на урок уже прозвенел. Расписание внизу холла подсказало мне номер аудитории, и я влетела в нее последней.

— Каждое опоздание — дополнительный вопрос на зачете, — будничным тоном напомнил преподаватель, рисующий на доске схему магических потоков. — У вас, сола Лерман, если не ошибаюсь, их уже пять. Такими темпами я буду принимать у вас зачет целый час. Хотя нет, — он строго глянул на меня поверх круглых очков, — уверен, что срежу вас куда быстрее.

Я виновато улыбнулась, зашла в конец аудитории и села за последнюю парту.

— Куда ты вчера сбежала? — шепотом спросила Рори.

Голубые глаза чуть навыкате, губки бантиком, высокий лоб прикрыт рыжей жеребячьей челкой, а блузка спущена с плеч, оголяя их по моде этого года. Рори получила магию от моего дома, одаренка пятой степени. Дар слабый, зато характер что надо: хрупкая как воробышек, Рори превращалась в пиранью, когда обижали тех, кого она любит. Первую попытку побега от Крэйга мы провернули с ней вместе. Увы, неудачно…

— Он орал на тебя? — с предвкушением поинтересовалась Гленда.

Золотые волосы уложены гладкой волной, форма академии на ней едва не трещала. Это Гленда отправила меня вчера к Хэлу. Она выглядела как театральная дива, но придумывала шалости с энтузиазмом уличного босяка.

Через два года, если я ничего не исправлю, Гленда сол Анаиш будет стоять среди тех, кто придет посмотреть на казнь моего дома.

Впрочем, ее могли заставить. Кхары уничтожили нашу семью в назидание остальным, и не хотели, чтобы кто-то из солов пропустил это зрелище.

— С чего бы Крэйгу орать? — поинтересовалась я. — Я не так уж плохо танцую.

— А что ж ты удрала? — не отставала Гленда. — У тебя глаза какие-то опухшие. Ревела?

— Захотелось домой, а потом проспала, — сказала я. — Все, дай послушать, пока Брувик меня не выставил.

А объяснял он толково, расписав магию по всем типам.

— Корневые маги, — указка ткнула в первую схему. — В девяносто девяти процентах случаев старшие дети в семье. Абсолютно все энергетические точки запитаны, сила максимальна и никогда не иссякает.

Такой у нас на потоке всего один — Нико сол Дыш. Он приехал из дальней южной провинции Дышки, о которой прожужжал нам все уши.

— Корневой маг сам по себе является источником магии и… Впрочем, вы все отлично знаете, каким образом он может ею поделиться.

В аудитории засмеялись, загомонили, и профессор недовольно постучал указкой по кафедре.

— Следующие — черенковые маги, последующие дети дома. У них запитаны все пять ключевых точек, — перешел он ко второй схеме, когда шум стих. — А вот дополнительные точки включаются индивидуально. Уровень магии колеблется между второй и первой степенями. Если черенковому магу удается посадить свою башню, его сила взлетает до внестепенной, но такие случаи крайне редки.

Потому что все чистые земли давно поделили, а новая башня не вырастет там, где пролегают чужие корни. Так что желающие обзавестись собственным живым домом отправляются во второй круг скверны, где свободного места навалом. Только вырастить дом удается не всем.

Куда проще подсадить свою ветвь в родную башню. Мои младшие братья, близнецы Рой и Терри, так и сделают вскоре, и их магия укрепит дом Сол-Лерман.

Со мной другая история. Предполагалось, что я отдам свою силу в род жениха.

— Восполнение магического резерва у черенковых происходит очень быстро, — бубнил Брувик, — особенно если маг находится на земле своего края. Черенковые маги также могут служить источником магии.

И Хэл не стеснялся подпитываться от меня регулярно.

— Но основная часть магов — одаренки. Те, кто получил магию в дар от дома за какие-то заслуги или по симпатии.

Рори залилась быстрым румянцем, не отрываясь от конспекта. Я отлично знала, что она лишилась девственности с моим старшим братом и именно так получила магию. Ей повезло. Этьен осчастливил половину девушек нашего края и продолжал щедро сеять свою любовь налево и направо, но далеко не все его пассии стали одаренками. Иначе в академии не хватило бы места.

— У одаренных магов уровень варьируется максимально широко, но обычно это третья-пятая степени. Как вы понимаете, включенными у них могут быть самые разные точки. Рассмотрим варианты в зависимости от степеней. Допустим, такая схема…

Профессор показывал варианты энергетических контуров, а я обвела взглядом аудиторию. Вот уж не думала, что буду скучать по академии скверны, но я была рада вновь здесь оказаться.

Скрипел мел по доске, сладко пахло духами Гленды. Макушки студентов, белобрысые, темные, рыжие, склонились над конспектами анатомии магии.

Второй курс — время выбирать специализацию. В прошлом я пошла на бытовой факультет, как и все солы, мечтающие стать хозяйками корневых башен. Хэл говорил, я изумительно делаю чай. Но мне стоит выбрать другое направление, если я хочу выжить.

— А ты что без тетради? — громко прошептала Гленда.

— Да, сола Лерман, отчего вы не конспектируете? — спросил профессор Брувик, оборачиваясь к аудитории. — Полагаете, что уже все знаете? Может, тогда продолжите вместо меня?

— Я лучше послушаю, — отказалась я. — Вы прекрасно объясняете, профессор. Все по полочкам. Уверена, на зачете я вспомню все и без конспекта.

Профессор фыркнул, но вновь повернулся к доске.

— Есть особая категория магов, — уже не так уверенно произнес он и задумчиво постучал мелом по доске, не спеша приступать к схеме. — Те, кого зачали в первом или втором круге скверны. Вдобавок к основному энергетическому потоку они иногда получают дополнительный контур.

Скверные маги. Это я. И Хэлвиг. И младший сол Кхар. И другие маги, чья линия жизни на левой руке отмечена пеплом.

— Их называют скверными, — сказал Брувик, убрав мел. — Второй контур магии у них совершенно уникальный. У нас не так много данных о скверных магах, чтобы выявить какую-либо систему, и я надеюсь, что обладатели такого дара не откажутся прийти в целительское крыло для обследования. — Он заглянул в список учеников, лежащий на кафедре, как будто вдруг забыл имена. — Бондарь Тук, Горан сол Кхар, Летиция сол Лерман, сегодня в три часа вам будет удобно?

— Скажи, что тебе неудобно, — прошептала Гленда. — Мы хотели пройтись по магазинам. Это нарушение твоих личных границ, они не имеют права…

В прошлом я отказалась. Никто не может заставить дочь великого дома делать то, чего ей не хочется. Но сейчас мне был нужен Горан сол Кхар.

— Я приду, — пообещала я.

* * *

— Ты сегодня сама на себя не похожа, — пожаловалась Гленда, подкрашивая губы в женском туалете.

Я и правда не узнавала отражение в зеркале. Неужели когда-то я была такой? Щечки-яблочки, волосы прямо сияют, физиономия слегка простецкая — на ней еще не отпечаталось горе.

— Молчишь, как воды в рот набрала, — не унималась подруга. — Лохматая. Да еще эти часы. Зачем ты их нацепила? Они слишком массивные для твоей тонкой ручки.

— А мне нравится, — заявила Рори. — В этом даже есть какой-то особый шарм — нарочито мужская вещь на хрупком женском запястье. Это часы Этьена, да?

— Тебе пора бы забыть ее брата, — сварливо посоветовала Гленда. — Он так о тебе точно забыл.

— Кто бы говорил, — огрызнулась Рори. — Ты вон запала на Холдена, пускаешь по нему слюни уже второй год, а он в твою сторону даже не смотрит!

— Еще как смотрит, — ответила Гленда. — Просто знает, что я не из тех, кто задирает юбки без серьезных отношений.

— А вечеринка, на которой ты сосалась с Нико сол Дышем, не в счет? — невинно уточнила Рори.

— А тогда я была в штанах, — высокомерно напомнила Гленда, и обе они фыркнули и рассмеялись.

Дохнув на зеркало, я пальцем нарисовала на нем рунный круг, и мои волосы сами сплелись в косы и свились кольцами на затылке. Так куда опрятнее, и теперь я выгляжу чуточку старше. Но от девочки в отражении меня отделяли не семь лет, а целая жизнь.

— Ух ты! — восхитилась Рори, осторожно касаясь моей прически. — Когда ты этому научилась? Да еще и так быстро… Такие руны проходят бытовички на третьем курсе!

— Наша Летти полна сюрпризов, — пробормотала Гленда, пряча помаду в сумочку, где было больше косметики, чем конспектов. — Вот зачем тебе понадобилось идти к целителям, скажи? Ты легко могла отказаться!

— Может, ради Горана, — вдруг угадала Рори. — Он интересный.

— Интересный, — эхом подтвердила Гленда. — Но Летиция влюблена в Кита.

Точно. Кит. Третий курс. Боевка, конечно. Старший сын дома и редкостный бабник. Я ведь с ним целовалась когда-то, но потом и его имя, и сам он начисто вылетели из моей головы.

— Может, наша белочка не только по порталам скачет, — ухмыльнувшись, предположила Гленда, и Рори ахнула от возмущения.

— А если мне и правда понравился Гор? — быстро спросила я, погасив зарождающуюся перепалку. — Что вы о нем думаете?

Подруги переглянулись и вывалили на меня кучу бесполезной информации.

Горан сол Кхар любит черный цвет и одевается как в скверный дозор.

Вчера, на празднике плодородной Камары, Гор сцепился с Китом. Тот старше и корневой маг, так что драки толком не вышло. Хотя всем хотелось бы посмотреть, и кое-кто готов был поставить на Кхара.

У Гора скверная метка. Но ее свойства еще не изучены.

Он записался на скверный турнир.

И он предпочитает блондинок, так что у меня есть все шансы.

Остальные уроки пролетели быстро. Я словно шла по уже протоптанной однажды дорожке и быстро вспоминала и однокурсников, и академию, и прежний уклад.

Крэйг зря грозил мне докладами — никто не выгонит из академии солу Лерман, хоть я даже станцую голой перед окнами деканата. В нашем обществе магам было позволено почти все, а уж детям первого круга — того больше. Мы были преградой от тварей, щитом от зла. Наши башни высились на границе чистой земли, не пропуская грязь в мир. Мужчины наших родов ходили в дозор, раз за разом отбрасывая скверну в глубь ее поганых колец, а женщины становились хозяйками башен и рожали детей, одаренных магией.

Даже если я завалю все экзамены, меня протащат на бытовой факультет, чтобы я смогла остаться в академии и присмотреть себе мужа. Получить ветвь дома Лерман — большая честь для любого сола.

Если бы кто-то сказал мне тогдашней, что я стану собственностью бастарда даже без приставки сол перед фамилией, я бы рассмеялась ему в лицо.

Легок на помине, Хэлвиг Крэйг тоже был у целителей, когда я пришла туда после уроков, и деловито разворачивал лампы по направлению к белому полотну, натянутому на стене. Бондарь Тук переминался с ноги на ногу, хмурясь исподлобья и бросая испытующие взгляды на Крэйга.

— О, Летиция, проходи, — любезно предложил тот. — Господа, пропустите даму вперед?

— Нет-нет, — отказалась я и быстро присела рядом с Гораном. — Я подожду.

— Вы ведь даже не целитель, — пробасил Тук, вновь глянув на Крэйга.

— А ты вроде и не больной, — ответил Хэл. — Вон какой здоровяк. Мы собираемся нарисовать твой магический контур. Но сперва нанесем рунный круг.

Он начертал его на белом полотне одним слитным движением руки, и Тук восхищенно присвистнул. А Горан повернулся ко мне.

— Боишься? — чуть насмешливо спросил он, и я осознала, что слегка дрожу.

Но вовсе не из-за будущего обследования. Хэл сто раз рисовал мой контур, в этом нет ничего страшного. Но вот от него самого у меня мурашки бежали.

Я чуть не выдала себя бытовыми рунами перед Глендой и Рори, а Хэл куда проницательнее. С ним следует быть осторожнее.

Я повернула голову к Гору и доверчиво улыбнулась.

— Боюсь, — прошептала в ответ и положила ладонь ему на локоть.

Он успокаивающе похлопал меня по пальцам, да так и оставил руку поверх моей.

— Ты как-то рано вчера исчезла, — заметил Горан. — Я собирался пригласить тебя на танец.

Я улыбнулась и кокетливо посмотрела на него из-под ресниц.

— Можем потанцевать где-нибудь еще, — предложила я.

Горан сол Кхар, как и отметили мои подруги, был весьма интересным. Глаза серые, но левый темный, почти как у Хэла, а правый светлый, как расплавленное серебро. Длинные волосы цвета погасших углей, забранные в хвост на затылке, струились между лопаток толстой змеей. Белая кожа, узкое лицо с острыми скулами, тонкая кость. Вчера я подумывала убить его. Но передо мной сидел молодой и красивый парень, который пока не совершил ничего ужасного. Может, есть другой способ исправить будущее?

— Съездим в город на выходных? — откликнулся Гор.

Его пальцы настойчиво погладили мою руку, а взгляд быстро скользнул по фигуре.

— Хотя, если хочешь, можем потанцевать у меня…

Надо же, будущий владыка скверны пытается залезть мне в трусы.

— В город, — ответила я. — На выходных.

Горан улыбнулся, нисколько не разочарованный ответом, и постучал ногтем по циферблату моих часов, закрывающих метку.

— Я заеду за тобой в пять.

Свет ламп бил в Бондаря Тука, и его тень, высокая и плотная, легла в рунный круг, начертанный на белом полотне. Сначала вспыхнул основной контур, засияв уверенно и ярко, как созвездие в ночном небе. Тук был бастардом, а его мать — продажной девкой, что ездили в скверну, чтобы скрасить суровые будни дозорных. От кого именно она залетела — неведомо, и ветвь Тука горела в его теле ровной зеленой звездой, пока он не отдал ее ни одному из домов.

Надо бы к нему приглядеться: отличный потенциал, ровный характер. Бондарь Тук станет одним из лучших разведчиков скверного дозора и изобретет парочку охранных артефактов, которые сделают его знаменитым. Что примечательно — все так же под фамилией бастарда, которую дают по звуку, что издает треснувшая ветка.

Было бы неплохо взять Бондаря в дом сол Лерман, он вон и рыжий, как белка. Но нечестно предлагать присоединиться к башне, которую через два года могут сжечь.

— Черенковый маг первой степени, — сказал Хэл, оглядев его контур.

Все пять ключевых точек на рунном круге горели ярко, да и прочих, рассыпанных в основном по ногам, хватало в избытке.

Целитель, седовласый мужчина с острой бородкой, старательно перерисовал контур в личную карту Тука.

— Какой у тебя скверный дар, парень? — спросил он.

Бондарь вздохнул, переступил с ноги на ногу и выпалил:

— Я могу находить носки.

— Шикарный дар, — заржал Горан сол Кхар. — Скверна поцеловала тебя прямо в темечко.

— Отойди-ка в сторонку, — попросил Хэл, отодвинув Тука.

Тень сдвинулась с рунного круга, но на белом полотне осталась черная точка.

— Не густо, — вздохнул целитель, с досадой дернув себя за клинышек бороденки. — Однако, молодой человек, не спешите расстраиваться. В отличие от основного контура, который дается раз и навсегда и в девяносто девяти процентах случаев остается с вами до самой смерти, скверный контур можно развить.

— Ты сможешь искать не только носки! — с наигранным воодушевлением подхватил Горан. — Но и мелкие монетки на мостовой.

— Отвали, Гор, — беззлобно попросил Бондарь и обратился к целителю: — А как его развивать?

— Ваш товарищ предложил неплохой вариант — тренироваться. Искать монетки, угадывать карты, пытаться определить, что спрятано в шкатулке… Следующий.

Контур Бондаря Тука медленно гас на рунном круге, и черная точка скверны исчезла последней.

Горан встал, потянулся, будто слишком долго засидевшись.

— Артефакты, амулеты и заряженные предметы есть? — спросил Хэл.

— Я сам отлично заряжен, — ответил Горан, подмигнув мне.

Он повернулся к стене спиной, раскинул руки. Тень взметнулась на белом полотне, четкая и темная, как нарисованная тушью.

Что я сама знаю о Горане сол Кхаре? Он был младшим сыном правящего дома второго круга, великой башни, равных которой нет. Мне доводилось бывать там с семьей на свадьбе старшего сына Кхаров. Отец досадовал, что я слишком мала, чтобы претендовать на место жены наследника, а мама тихо радовалась. Я помнила серый туман, повисший клочьями на голых ветвях дома, дороги из красного кирпича, похожие на ручьи спекшейся крови, сладковатый запах, от которого хотелось поскорее отмыться…

— Аналогично, — сказал Хэлвиг Крэйг, когда на полотне засиял контур Гора. — Первая степень, черенковый маг.

— Ты не отдал ветвь своему дому, парень? — спросил целитель, зарисовывая контур и отмечая зеленую звездочку.

Гор лишь пожал плечами, не желая говорить очевидное. Младших сыновей иногда отдавали в другой род. Но у Горана сол Кхара иная судьба. Он попытается посадить свой собственный дом в третьем круге скверны. И у него получится. Если только я не изменю будущее.

— А вот скверный контур поинтереснее, — заметил Хэл, когда Гор вновь сел рядом со мной и взял меня за руку, как будто уже имел на это право.

Я не стала отнимать ладонь. Допустим, я пофлиртую с ним, уговорю не ходить на турнир, и Гор не получит тот артефакт…

— Две точки, — сказал Хэлвиг. — Голова и сердце.

— А талант какой? — спросил целитель, заинтересованно оглядывая Горана.

— Я пока толком не понял, — сказал он, поглаживая мои пальцы. — У меня много талантов. Сложно сказать, какой именно из них проявление дара. Носки я и сам нахожу, если что.

— Сложно развить то, не знаю что, — задумался целитель.

— Можно чаще бывать в скверне, — предложил Хэл. — Раз уж это ее подарок. Парни, можете быть свободны.

Бондарь кивнул и ушел, но Горан остался.

— Я подожду, — бросил он. — Ты еще не сказала, какие танцы предпочитаешь, Летти.

— О, Летиция прекрасно танцует, — пробормотал вполголоса Хэл. — Сюда, пожалуйста. Артефакты, амулеты, заряженные предметы…

— Часы, — сказала я. — Но я не буду их снимать.

Хэл посмотрел на меня укоризненно.

— Это обет, — соврала я. — Оберег для брата, который уехал в скверну.

— Ладно, — проворчал Крэйг. — Надеюсь, он не исказит данные.

Не исказит, но я знала, что метка отразится на рунном круге. Связаны навсегда. Хэл коснулся моего локтя, заставляя поднять руку выше, и меня вновь прошибла мелкая дрожь.

— Это не больно, Летиция, — заверил он, пододвигая лампы чуть ближе.

Я задержала дыхание, чтобы не вдыхать его аромат. Темные брови, густая каемка ресниц, ямочка над верхней губой и родинка у внешнего уголка глаза. Я знала этого мужчину до мельчайших деталей: что он любит на завтрак — поджаренный хлеб и красную рыбу, какие книги читает — биографии, научные изыскания и детективы, я помнила, как меняется его лицо, когда он достигает пика удовольствия, и какую мелодию Хэл насвистывает в душе. И вот теперь я могу уйти прочь и оставить его в будущем, которое не наступит. Как будто ничего не было!

— Можешь закрыть глаза, если свет слишком яркий, — посоветовал Крэйг, и я послушно опустила ресницы.

Но близость Хэла все равно ощущалась так остро, что я могла бы описать выражение его лица. Между бровей наметилась тонкая линия, губы сжались — хозяин не доволен.

— Твой амулет отражается на рунном круге, Летиция, — посетовал Хэлвиг. — Впрочем…

Я открыла глаза и встретила его удивленный взгляд.

А мир вокруг нас застыл.

Хэл тоже замер, едва успев прикоснуться к моему запястью.

— Это подло, — отчетливо произнесла я. — Вы остановили время и собирались снять с меня часы. После того, как я ясно ответила «нет».

Хэл обернулся. Горан сидел на стуле, слегка склонив голову, как будто пытаясь заглянуть мне под юбку, целитель держал в руках папку с моим именем на обложке, и карандаш, который он случайно задел, повис в воздухе.

Я сложила руки на груди и испытующе посмотрела на Хэла.

— Прости? — неуверенно произнес он. — Почему ты не… У тебя разве хрономагия?

Нет, но после того, как Хэл поставил мне свою метку, я словно двигалась с ним в одном ритме.

— Может быть, — ответила я.

— Ты портальщица! — напомнил он обвиняющим тоном

— Дополнительный контур скверны мало изучен. Мы за этим тут и собрались, — напомнила я. — Но часы я не сниму. Просто оставьте их на моей руке, а эта точка на рунном круге ничего не значит.

— Она прямо на вене, — возразил Хэл. — Что бы там ни был за амулет, он на тебя действует.

— Знаю, — ответила тише.

Может, поэтому у меня руки чешутся — так хочется перевязать Крэйгу галстук.

— Но вчера ты застыла во времени, — вспомнил Хэл. — Как так?

Вот я и попалась. Почти.

— А вчера вы тоже останавливали время? — ахнула я. — Вы воспользовались моим беспомощным состоянием!

— Нет, — быстро заверил он. — Ничего такого.

— Как я могу быть в этом уверенна⁈

— Мое слово тебя устроит?

Я смерила его уничижительным взглядом.

— Вы Крэйг, — бессердечно напомнила я. — Вашу фамилию выбрали по звуку сломавшейся ветки. Вы не привязаны ни к одному из великих домов и собираетесь отделаться словом? Оно вообще весит хоть что-то?

— А ведь ты, сола Лерман, мне врешь, — обвинил он вдруг, прищурив глаза. — И эта пафосная обвинительная речь — лишь попытка сбить меня со следа. Что ты скрываешь? Эти часы — артефакт хрономагии? Дай посмотреть.

— Я их не сниму, — упрямо ответила я.

Крэйг раздраженно закатил глаза и сделал шаг назад.

— Как знаешь, — бросил он. — Руки подними, как было.

Шагнув к Гору, опустил пальцами его веки.

— Решит, что моргнул, — пояснил мне. — Сгладится переход. Давай так — ты не пишешь те несчастные два доклада за вчерашнюю выходку, и мы забываем о том, что сейчас произошло.

— Я напишу, — с вызовом ответила я.

Улыбнувшись краешком губ, Хэл повернул перстень на пальце, и время снова пошло своим чередом. Карандаш упал и закатился под стул, пылинки затанцевали в золотом свете ламп, а Гор, поморгав, откинулся на спинку стула.

— Черенковый маг, вторая степень, — объявил Крэйг, глядя мне в глаза, а не на контур.

— Дополнительных точек не густо, — прокомментировал целитель, подняв карандаш. — Что по второму контуру?

— Летиция сол Лерман — скверная девчонка, — ответил Хэл.

Гор отчего-то вдруг посерьезнел, борода целителя дернулась, указывая седым клинышком в мою карту, а на белом полотне расположились четыре черные точки. Словно дыры в мишени.

— Голова, грудь, низ живота, — перечислил Хэл. — Ровный ромб.

— Вы портальщица, девушка, верно? — уточнил целитель, старательно перерисовывая контур.

— Верно, — ответила я.

Хэлвиг Крэйг внимательно и задумчиво смотрел на меня, и я вдруг придумала себе отличное оправдание.

— Время — тоже своего рода координата, — тихо сказала я.

Хэл не стал со мной спорить. Ведь это были его слова.