Глава 3

Горан сол Кхар галантно провел меня до крыльца женского общежития. Круглая башня торчала над кронами деревьев как палец великана, грозящий серому небу, а над главным входом до сих пор угадывались очертания герба. Когда-то это был один из великих домов, чей род иссяк, и, поговаривали, в его стенах до сих пор обитали призраки погибшей семьи. По ночам в общежитии и правда разносились странные скрипы.

Рори, помнится, подняла меня на смех и подробно объяснила, что скрипят кровати. И вовсе не из-за мертвых, а из-за очень живых.

— Значит, на свидание я забираю тебя отсюда? — спросил Горан, остановившись у ступеней. — Или по выходным ты навещаешь родных?

— Я же портальщица, — напомнила я. — Отправляюсь домой, когда захочется. Но от академии до города ближе.

— Удобный у тебя дар, — одобрительно бросил Гор.

— А ты правда не знаешь, чем именно тебя наградила скверна?

Он неопределенно пожал плечами.

— Я думаю, это вовсе не скверна. Сама посуди, разве может она подарить что-то хорошее? Вот ты способна перенестись в любое место, куда угодно…

— Это не совсем так…

— Хелена с третьего курса слышит, как летучая мышь, — продолжил Гор, не обратив внимания на мою реплику. — Если нужны самые свежие и горячие сплетни — к ней. Алдред с артефакторики передвигает предметы одной силой мысли, а Крэйг, говорят, умеет останавливать время. Это же круто!

Я молча кивнула.

— Я думаю, все совсем наоборот, — с жаром сказал Горан. — Это дар против скверны. Что-то такое, что мы можем использовать как оружие. Нечто вроде полезной мутации. Или иммунитета. Помнишь, на целительстве нам рассказывали про иммунитет? Защита организма от всего чужеродного и опасного. Появляется после болезни.

— Значит, ты думаешь, что наш дар выработался от контакта со скверной?

Он взял меня за левую руку и проследил пальцем линию жизни, которая отозвалась на прикосновение, заблестев серебром.

— Недаром скверная метка бывает только у рожденных в первом или втором круге, — добавил Гор и ухмыльнулся. — Я бы предложил построить родильню в третьем круге, в качестве эксперимента, но вряд ли это одобрят.

— Точно нет, — фыркнула я, высвободив ладонь. — До встречи, Гор.

— И до свидания, — напомнил он. — Выходные. Я и ты. Танцы.

Шутя повальсировав, подмигнул мне и пошел в мужское общежитие — трехэтажную коробку из красного кирпича.

Гор говорил логично и складно, но было одно «но» — его дар состоял как раз в том, что скверна принимала его за своего. На гербе сол Кхаров горела свеча, очищающий огонь, и вокруг их дома земля была свободной от скверны. Чем шире расползались корни, тем дальше простиралась безопасная территория. Условно безопасная. Потому что твари иногда забредали даже в первый круг.

А дом Горана станет частью скверны. Узкая двухэтажная башня, пустившая корни посреди третьего круга, превратится в деталь ландшафта. Твари будут жить в ее ветвях, не причиняя вреда дому, а на гербе, выросшем над главным входом, выпустит когти огромная лапа.

— Летти!

Я вздрогнула и обернулась.

Симпатичный рослый парень шагнул ближе, и меня окутал навязчивый сладковатый запах девичьих духов.

— Кит, — выдохнула я.

Светлые волосы до плеч, обаятельная улыбка — в прошлой жизни я таяла от нее как снег по весне.

— Ты сегодня дважды прошла мимо меня в академии, как будто не узнав, — пожурил меня Кит.

Так, второй курс, еще до распределения на факультеты. Я не встречалась с Китом! На этом этапе я бегала за ним как собачонка, заглядывая в глаза, но он, как видно, отлично понимал мою в него влюбленность.

— У тебя ведь другая, — вспомнила я.

— Ничего серьезного, — отмахнулся Кит и разгладил пальцами воротничок моей блузки, будто случайно коснувшись шеи. — А я ведь давненько тебя приметил, Летти…

— Вот как, — только и сказала я.

Китон сол Цоф. Старший сын рода. Корневой маг и красавчик, по которому сохла половина студенток академии скверны, шагнул ко мне еще ближе и оперся ладонью о стену, словно заключая меня в объятия.

Вот вообще не до него сейчас.

— Мне пора, — сказала я. — Пока, Кит.

И, проскользнув под его рукой, пошла в общежитие.

— Летиция, погоди!

Я обернулась и махнула рукой, усмехнувшись в глубине души изумленному выражению его лица.

Кит не моя судьба. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Лучше вовсе не тратить на него время. Часы на запястье отсчитывали секунды, которые убегали одна за одной. Это только кажется, что у меня полно времени. В конце концов, я всего лишь песчинка в интригах великих домов. Жернова истории могут перемолоть меня и не заметить. Надо действовать быстро!

А в комнате ждала Рори. Устроилась на моей кровати и читала любовный роман.

— Ну, как все прошло? — полюбопытствовала она, перелистнув страницы и заглянув в конец.

— Ничего особенного, — ответила я. — Нарисовали скупой ромбик моего скверного контура, а еще я иду на танцы с сол Кхаром.

— Вот шустрая! — восхитилась Рори и, отбросив книжку, села на кровати, поджав под себя ноги. — И что ты планируешь делать?

Я села на стул, посмотрела в открытый конспект на столе, пытаясь понять, что это вообще за предмет.

— Что я планирую? — задумчиво повторила я. — Целитель сказал, скверный дар можно развить. В этом его отличие от основной магии, где выше головы не прыгнешь. Разве что башня признает тебя хозяйкой, или вдруг станешь корневым магом из-за гибели наследника рода. А Горан предположил, что особый талант — вовсе не подарок скверны, а наоборот — оружие против нее. И раз так, то надо его развивать.

— Ты в себе? — спросила Рори, сдув с глаз рыжую челку. — Я имела в виду, что планируешь надеть на свидание с Гором, станешь ли с ним целоваться и все такое!

— Ах, это, — спохватилась я, напустив на себя легкомысленный вид, но Рори смотрела на меня с настороженностью, как на чумную.

Горан привел мир к апокалипсису, но пока что он всего лишь молодой парень, амбициозный и умный. Его башня вырастет в третьем круге через два года после того, как погибнет мой собственный дом.

И я не могла отделаться от мысли, что если бы младший сол Кхар привил свою ветвь нашему дому, то никто бы не посмел его сжигать. Да, обычно женщина переходит в род мужа, но бывает и наоборот. Если, допустим, за ней богатое приданое. Как у меня.

— Намерения у меня самые серьезные, — ответила я.

Собрав учебники в сумку и отговорившись головной болью от Рори, которая хотела пойти погулять, я вновь перенеслась на любимый холм. Осень уже дохнула багрянцем на густую листву Сол-Лермана, в ветвях суетились белки, готовясь к долгой зиме. Я спустилась к главному входу и остановилась, задрав голову.

Герб выступал из коры четким контуром остроконечного щита, а силуэт белки выделялся оттенком — более красным, чем фон. Мой дом стоял здесь тысячи лет. На шершавой коре остались вмятины от катапульт, кое-где темнели подпалины — за свою историю дом пережил и несколько войн, и пожары.

А потом мою семью обвинили в умышленном убийстве черенковых магов, проведении темных ритуалов и заговоре против дома сол Кхаров — последнего они простить не могли.

Те дни я помнила плохо. Меня арестовали в академии — вызвали в деканат и тут же заковали в браслеты, блокирующие магию. Потом подземелья дома Сол-Ыр, мрачной крепости на границе первого круга, где по стенам ползали жирные черви, а корни, как пальцы слепого, ощупывали мое лицо.

Я чуть не сошла там с ума, а когда меня вывели на белый свет, то едва не ослепла. Свист плетей, дикая боль… Хэл сказал, что отец признался. Но я не верила. Это чушь! Мой отец, может, и недалекого ума человек, но он никогда не был жестоким. Его подставили!

— Летти! — мама вышла на крыльцо, вытирая руки полотенцем. — Какие милые косички, тебе очень идет! — встав рядом, проследила за моим взглядом и посмотрела на герб. — Фух, я уж подумала, отец снова решил выкрасить белку в золото, — проворчала она.

— В золото? — удивилась я. — Зачем?

— Я тоже думаю, что это лишнее, — согласилась она. — Натуральные цвета дерева, выглядит просто, но как-то уютно, что ли. Нашей белке не нужна позолота, она и так хороша. Но Энтони все же пытался, и краска осыпалась хлопьями. Он дулся три дня. Решил, это я все подстроила, сговорилась с домом.

Раньше наша семья казалась мне почти идеальной, теперь же я понимала, что вряд ли брак моих родителей можно назвать образцовым. София сол Лерман была старшим ребенком. Девушка — корневой маг и одновременно будущая хозяйка башни. Редкий случай. Когда-то мать была завиднейшей из невест во всем первом круге.

— Почему ты выбрала отца? — спросила я.

Мама усмехнулась и посмотрела на меня внимательней.

— Раз ты задаешься такими вопросами, то, быть может, сама готовишься сделать выбор? Как там тот мальчик, что нравился тебе в прошлом году? Кит, кажется. Сол Цоф.

— Он в прошлом, — бросила я. — Так что по поводу папы? Как ты поняла, что он — тот самый?

— Любовь, — протянула она, вновь отводя взгляд.

— Ты долго ее ждала, — не отставала я.

Мать вышла замуж лишь в тридцать лет — скандально поздно. Мой отец, черенковый маг, привил свою ветвь к дому Лерман, но фактически главой и рода, и дома оставалась мама. Наверное, это его задевало. Но не настолько, чтобы проводить темные ритуалы!

— Значит, Кит в прошлом? — повторила мама. — А кто в фаворитах на сегодняшний день?

— Горан сол Кхар, — ответила я, и мягкое лицо Софии сол Лерман словно окаменело.

— Я бы не советовала, — осторожно начала она. — Наверное, с ним интересно погулять, повстречаться. Но не стоит давать обещаний, которые не захочется выполнять.

— Почему ты против? — полюбопытствовала я. — Тебе не нравятся сол Кхары? Да папа выпрыгнет от радости из штанов, если мы породнимся с их домом.

— Я против, — кивнула мама. — Дом во втором круге. С ума сошла? Там… скверно!

— А если Горан согласится перейти к нам?

Мама вздернула светлые брови и помолчала.

— Никогда такого не будет, — сказала она наконец. — Кхары не согласятся на это ни за какие коврижки.

— Мое приданое куда солиднее, чем пироги, — напомнила я, но она тряхнула головой.

— Я бы не поставила на это ни гроша. Впрочем… он ведь молод?

— Мы учимся вместе.

— Ты ему нравишься?

— Он пригласил меня на свидание на выходных.

— Может, у тебя и есть шанс, — вздохнула мама. — Ты очень хорошенькая, Летти, хоть пока толком этого не осознаешь. Если будешь действовать быстро и ковать пока горячо, то как знать — мужчины, когда влюблены, готовы идти на безумства. Но что дальше? Допустим, он женится на тебе, отдаст нашему дому ветвь сол Кхаров. А потом? Его отец рад не будет, увидишь. Насмешки, обвинения в том, что мы его подкупили. Был бы он, допустим, хоть Ыром…

— Нет, — быстро отказалась я. — За Ыра я не пойду.

Воспоминания о подземельях остались свежими, как вчерашние раны: чуть заденешь — и снова кровит.

— Ваш брак с Гораном будет изначально стоять на непрочном фундаменте, — подытожила мать. — Так что я против. К тому же ты у меня такое наивное дитя, — она обняла меня за плечи и прижала к себе. — А он, хоть и твой ровесник, но наверняка имеет опыт побольше. Я отлично помню младшего Кхара: высокий, весь такой утонченный, еще эти разные глаза — неудивительно, что ты увлеклась. Но как бы не вышло, что ты опомнишься уже у алтаря дома сол Кхаров, в свадебном платье и с беременным животом.

— Ты в меня не веришь, — усмехнулась я.

— Я тебя люблю, — сказала она. — Пойдем в дом? Что у тебя в сумке?

— Учебники. Мне надо написать доклад по скверноборству. Два доклада.

— Час от часу не легче, — простонала мама. — Только не говори, что выбрала боевой факультет!

— Пока не выбрала, — пробормотала я.

Это кажется логичным решением, если я собираюсь предотвратить прорыв скверны. Но там Хэлвиг Крэйг, а я планировала держаться от него подальше. Вряд ли это будет легко после того, что случилось в лечебнице: я вызвала у него интерес. Хэл любит детективы и обожает загадки. Теперь он попытается разгадать и меня.

А я нуждалась в союзниках. И кто может стать моей главной опорой, как не София сол Лерман, корневой маг и хозяйка башни?

— Мне надо кое-что рассказать тебе, мама, — начала я.

— Я вся внимание, — пообещала она, проходя через главный зал.

Под его высоким сводчатым потолком особенно хорошо ощущалось, как велик наш дом. Узкие колонны высились к потолку стройными стволами, рисунок на полу напоминал переплетение древесных колец. Здесь пахло лесом, свежескошенной травой, нагретой лучами летнего солнца, и немного орехами. Слева вдоль всей стены висели портреты наших предков, чьи души остались в башне, поддерживая наш род, и я все думала — что с ними случилось после? Где они обрели свой покой?

— Не томи, — поторопила мама. — О чем еще ты хотела поговорить? После сол Кхара и скверноборства я, кажется, ко всему готова. Ты беременна?

— Нет.

Мама демонстративно выдохнула.

— Но я знаю будущее, — выпалила я. — Все плохо.

— Та-а-ак, — протянула мама и, взяв меня за руку, завела в уютную комнату, служившую ей чем-то вроде кабинета.

Здесь София сол Лерман принимала просителей, подбивала счета, управляла краем и делала еще кучу всяких вещей, которыми обычно занимается хозяйка башни. Арочное окно выходило на холм, у подножья которого блестело озеро, но дом, повинуясь желаниям госпожи, вдруг задернул плотные шторы. Щелкнул замок в двери — теперь сюда никто не войдет.

Мама подтолкнула меня к диванчику у стены и сама села рядом. Ненавязчиво ощупала ладонью мой лоб.

— Я понимаю, как это звучит, — улыбнулась я.

— Не понимаешь, — сухо сказала она. — Чего-то такого я и боялась.

— Пророчеств? — уточнила я.

Мама помолчала, будто подыскивая подходящие слова.

— Летти, детка, — ласково начала она. — Я тоже должна с тобой серьезно поговорить. О твоем скверном даре.

— При чем тут он? — удивилась я.

— Твоя метка всегда казалась тебе забавной игрушкой, — вздохнула мать, — но не мне. Помню, как я впервые обнаружила твою кроватку пустой — чуть не рехнулась! Хорошо, что ты перенеслась недалеко, и башня сразу подсказала, что ты у озера, где днем видела утят. А когда ты в одиннадцать вдруг перенеслась к тете Полли!

— Это вышло случайно, во сне, — вздохнула я. — Мама, я сто раз объясняла. Она написала, что у ее собаки родились щенки. Я хотела на них посмотреть. Зачем ты вообще вспоминаешь об этом?

— Затем, что твой дар многим может показаться опасным, — сказала мама. — Ты можешь прыгнуть в чужой дом, кабинет, сокровищницу…

— Не могу, — сварливо возразила я. — Вообще-то я переношусь только в те места, которые знаю. А в чужие сокровищницы меня не пустят.

— Я слышала, иногда дар развивается. Тебя захотят использовать. Это раз.

— Есть еще два? — вздохнула я.

Как-то по-другому я представляла наш разговор. Но мама слишком резко развернула тему.

— Твое замужество, — строго сказала она. — Я надеялась, что у тебя сложится с Китом — старший сын, наследник дома. А еще лучше тот парень из провинции, сол Дыш. Приглядись!

— Теперь ты мечтаешь сослать меня в Дышку? — хмыкнула я. — Зачем ты меня торопишь, мама? Сама-то ты не спешила.

— Потому что я могла себе это позволить, — отрезала она. — Поверь, Летти, я бы не подталкивала тебя к браку, если бы не считала, что это необходимо. Ты же моя девочка, моя сладкая булочка…

— Ну, хватит, — проворчала я, хотя даже ее сюсюканье было приятным. Как же мне ее не хватало!

— Но не все захотят брать в свой дом черенкового мага с даром скверны, — продолжила мама. — Лучше поторопиться. Ты же слышала, уже пошли разговоры о том, что это вроде проклятья. Порченная кровь. Скверная.

— Почти во всех домах первого круга есть такие, — напомнила я.

— Мир не ограничивается нашим кругом.

— Но держится только на нем. Если дома первого круга падут…

— Этого не случится.

Я вздохнула и погладила маму по щеке.

— Это произойдет, — прошептала я, и на мои глаза навернулись слезы. — Наш дом умрет первым. Папа влипнет в ужасную историю. Его обвинят в убийстве черенковых магов и темных ритуалах, и в заговоре против Кхаров. Нашу семью уничтожат.

— Что ты такое говоришь⁈ — мама вскочила, а дом взволнованно загудел, будто в нем завелись пчелы.

— Почему папы вечно нет рядом? — воскликнула я. — Где он? Почему отец не может заниматься делами хозяина края, взвалив все на тебя? Скоро за ним потянется кровавая цепочка трупов, вот увидишь. Кто-то подставит его!

— Летти, прекрати!

— Наш дом сожгут, а мои братья…

— Хватит! — рявкнула мама, и я умолкла.

Дом тоже затих, и я положила руку на шершавую стену. Все будет хорошо. Я не допущу, чтобы это случилось снова.

Мама тяжело дышала, глядя на меня со смесью страха и жалости. Прижав руку к груди, медленно опустилась рядом.

— Это как раз то, о чем говорят, — прошептала она, осторожно погладив меня по плечу. — Летти, детка… Скверна не делает подарков. От нее нельзя ждать хорошего. Эта метка… сводит с ума.

Она быстро прижала руку к губам, будто пытаясь затолкнуть назад вырвавшееся слово.

— Я не сумасшедшая, — мотнула я головой. — Мама, это правда. Я хочу защитить наш дом, тебя, братьев…

Отца тоже, конечно, хоть я на него злилась. Будь он поосторожнее и поумнее, не накликал бы на наш род беду.

Мама вновь поднялась, оправила юбку и села за письменный стол. Взяв перо, взмахнула им, вызывая искры магии, и подвинула ближе блокнот.

— Во-первых, ты не станешь пользоваться своим даром так часто, — строго сказала она, делая пометки.

Ее всегда успокаивали списки, и папа над ней вечно подтрунивал. Как-то он рассказал, что нашел листик, где мама скрупулезно выписала в две графы его достоинства и недостатки как потенциального жениха. Достоинства перевесили.

— Поначалу я была против общежития, но сейчас вижу, что тебе и правда лучше жить на территории академии, — продолжила мама. — Все эти прыжки в пространстве плохо на тебя влияют.

— Ох, мама, — вздохнула я, откинувшись на спинку дивана.

— Во-вторых, — перо вновь заскрипело по бумаге, — до конца учебного года тебе надо определиться с мужем. Желательно выбрать кого-нибудь с чистой земли.

— Почему? — искренне удивилась я. — Дома первого круга — куда престижнее.

— Никто не знает, куда все идет.

Я, я знаю!

— Сейчас к дарам скверны относятся с интересом, но непонятно, как это будет проявляться в следующих поколениях. Я бы хотела, чтобы ты жила в мире, а твои дети и думать забыли о скверне.

— Не получится, — резко ответила я. — Она никуда не исчезнет.

— В-третьих, — продолжила мать и так пристально на меня посмотрела, что меня словно вжало в спинку дивана. — Ты забудешь обо всех своих предсказаниях, Летти. Ты пугаешь меня! Отец ездит на советы домов, общается с другими солами, заключает союзы. Это дипломатия. Никаких убийств!

— Они скоро начнутся, — буркнула я.

Мама помолчала, испытующе на меня глядя, а потом кивнула.

— Есть еще вариант — мы заберем тебя из академии, — решила она. — Да, так будет правильно.

— Что? Нет! — ошарашенно воскликнула я.

— Возьмешь академический отпуск. Посидишь, отдохнешь. Отправим тебя на юг к тете Полли…

— Я не хочу к тете Полли! Я…

Я должна спасти наш дом! Предотвратить грядущий конец света! Остановить скверну!

— Я все выдумала, — быстро сказала я.

Мама вздернула брови, явно ожидая продолжения.

— Папы вечно нет дома, я скучаю, — продолжила я под давлением ее взгляда. — Он шатается по этим советам, записался во всевозможные клубы, но его никто не воспринимает всерьез. Все главы домов — корневые маги, а он…

— Это очень эгоистично и мелко, — перебила меня мама. — Летти, я разочарована.

Неужели она поверила, что я стыжусь собственного отца? Такой я была в прошлой жизни? Избалованной эгоисткой? Да пусть бы и дальше шатался по клубам, напускал на себя важный вид и рассуждал о будущем мира. Но кто-то подставил его. Кто и зачем — надо еще разобраться.

— Я вернусь в академию и не стану тебе докучать, — хмуро добавила я.

— Ты мне вовсе не докучаешь, — мягко возразила мама, отложив перо. — Особенно когда не рассказываешь про ритуальные убийства. Как тебе это в голову пришло? Черенковые маги? И в чем суть ритуала? Отец принесет их в жертву корням нашего дома? Так-то сработает, — хмыкнула она. — Но это не наши методы, Летти. Мы живем мирно, трудимся честно и никому не мешаем.

Увы, София сол Лерман ошибается. Кому-то наш дом как кость поперек горла.

Надо признать, разговор не удался, но теперь я поняла, у кого могу получить поддержку.

Лестница вкручивалась в густую плотную темноту, но крохотные зеленые огоньки вспыхивали, освещая ступеньки, а перила поддерживали ладонь, как дружеская рука. Дом Сол-Лерман был все равно что айсберг — подземелья далеко превышали размер видимой людям башни. Я спускалась по лестнице все глубже, пока звуки сверху совсем не исчезли, и тишина стала почти осязаемой.

— Мне нужна твоя помощь, — прошептала я. — Пожалуйста, помоги.

Ступеньки закончились, и под моими ногами оказалась земля. Подземные ходы расходились лучами, и зеленые огоньки, подслушав мои желания, поплыли направо. Сейчас мне не нужна была ни сокровищница Сол-Лерман, ни хранилище артефактов, ни ход, что вел в оружейную комнату, или тот, что заканчивался тупиком. Я сильно подозревала, что как раз там мама прячет нечто особо ценное, но сейчас пошла по узкому коридору, ведущему в склеп.

Корни свешивались, как бахромчатые шторы, мягко касались плеч, словно подталкивая меня в большой круглый зал, похожий на пещеру. Стены в нем делились на сотни мелких ячеек, как соты, и в каждой хранился предмет: кинжалы, брошки, портсигары, книги, кольца, шляпка с пером, кораблик в бутылке, деревянный солдатик, клык неведомой твари и пилочка для ногтей. Я была уверена, что пилочка принадлежала какой-то кокетливой даме, но мама, мимоходом коснувшись ячейки, с уверенностью произнесла длинное мужское имя. Каждая вещь была связана с одним из моих предков, и я словно оказалась под прицелом сотен внимательных глаз.

— Я хочу кое-что показать, — сказала я и опустилась на земляной пол.

Тело покрылось гусиной кожей, руки дрожали, когда я расплетала прическу. Обычно сюда приносили умерших членов семьи. Дом сам погребал тело, пряча его под корнями и даруя покой душе. Но я не искала смерти, мне нужна была жизнь.

Выдохнув, я легла. Светлячки вспыхнули ярче, и потолок замерцал как звездное небо.

Поначалу ничего не происходило, но потом корни поползли из-под земли, обвивая мои пальцы, оплетая запястья, обнимая ноги и талию. Тонкие нити вплелись в мои волосы, обхватили лицо. Сердце стучало все громче, отдаваясь гулом в ушах, заглушая тихий шепот дома, и я закрыла глаза.

И открыла память.

Корни дернулись, впиваясь в кожу, и я почувствовала себя книгой, которую жадно читают, перелистывая страницы одну за одной. Боги видят, кое-что я хотела бы скрыть, но сейчас не время для личных тайн.

Перед глазами вспыхивали яркие картинки воспоминаний. Обвинение, подземелья Сол-Ыра, казнь отца и ревущий пожар, застящий небо. Жизнь у Крэйга, крупицы информации, которые я выуживала из новостей, попытка побега, ошейник. Младшие братья, пропавшие без вести в скверне, погибший Этьен. А после прорыв за прорывом, рухнувшая защита, скверна, растекающаяся по земле отвратительной хворью…

Я почувствовала осторожное прикосновение к запястью. Тонкие корешки забрались под кожаный ремешок часов и ощупали метку. Может, надо было показать ее маме? Как бы она не принудила меня выйти замуж за Крэйга! Позор, причиненный в будущем соле великого дома, он искупил бы собственной жизнью, положенной на алтарь супружества.

И уж я бы по нему оттопталась…

Когда корни расплелись и спрятались под землей, я села и оглядела склеп. Светлячки ярко горели в ячейках, будто каждый предок смотрел на меня.

— Теперь вы знаете, что произойдет, — сказала я. — Дом сожгут. Наш род исчезнет. Если только мы не найдем способ это предотвратить.

Дом воинственно загудел, светлячки замигали, и здесь, в сыром и холодном склепе, мне вдруг стало тепло.

* * *

Хэл вернулся в свой кабинет и бросил на письменный стол папку с делом ученицы. Летиция сол Лерман. Черенковый маг второй степени. Имеется скверный дар, позволяющий производить целенаправленное перемещение в пространстве.

Сев в кресло и закинув ноги на стол, Хэл быстро пролистал ее дело. Успеваемость средняя, поведение хорошее. Сомнительно, но допустим.

Если подытожить, Летиция сол Лерман — посредственная ученица, избалованная дочь дома первого круга, умеющая прыгать в пространстве и хранящая некий секрет.

Сегодня она оказала сопротивление его хрономагии. Видимо, ее часы — артефакт, заряженный по самые кончики стрелок, потому что на ее запястье пульсировало само время.

Однако, девушка заявила, что дело в ее скверном даре. Дескать, время — тоже координата. Хэл не нашелся с ответом, но скорее всего это ложь. Простой факт: когда часов не было, время для нее застыло, надела часы — и провалилась в паузу, словно в кротовью нору.

Хэл глянул на музыкальную шкатулку, забытую Летицией после танца — мало кому удавалось так его удивить. Скучный вечер, проверка докладов, и вдруг — музыка, вихрь, прекрасная девушка, разрумянившаяся от эмоций и упивающаяся собственной бесшабашностью. Она хорошо танцевала: светлые волосы, гибкое тело, блестящие от восторга глаза… Хэл откинул крышку, и в кабинете вновь зазвучала мелодия.

Он должен выяснить, что именно она скрывает.