Глава 23

Даррен поднимается по ступеням.

Я иду следом, ощущая, как с каждым шагом в теле нарастает напряжение.

Мы едва успеваем ступить на террасу, как входная дверь распахивается, являя хозяина дома.

Это мужчина лет шестидесяти, но лишь по человеческим меркам. У драконов очень сложно определить настоящий возраст.

Высокий, худощавый, с длинными серебристыми волосами и холодными голубыми глазами. Его тонкие губы растягиваются в приветливую улыбку, от которой по спине пробегает неприятный холодок.

— Рад видеть тебя, Даррен, — произносит он бархатистым голосом. — Розанна не знала, что ты прибудешь сегодня. Она еще не вернулась с ярмарки. Все эти девичьи дела, ты же понимаешь.

Ректор отвечает натянутой улыбкой и бросает взгляд через плечо.

— Мы здесь по другому поводу.

Я как раз подхожу ближе и останавливаюсь рядом с ним.

Хозяин особняка смотрит на меня, и я ловлю себя на том, что слишком откровенно его разглядываю. Не каждый день встретишь мужчину в столь ярком образе. Одежда из золотой парчи буквально сияет в свете вспыхнувших вечерних ламп. Вышитые узоры отражают теплый свет так, будто этот человек сам является солнцем в этом доме.

Что совершенно не сочетается с холодом в его взгляде.

Мало того, в нем есть что-то… знакомое.

Отдаленно, тревожно знакомое, и я напрягаю память, чтобы разобраться в этом ощущении.

— О, так вот она, — произносит он с легким интересом. — Жертва приворота. Несчастная девочка.

От этих слов мне хочется одновременно поежиться и закатить глаза.

— Проходите, — добавляет он, отступая в сторону.

Мы заходим внутрь, и сразу попадаем в просторную гостиную, пропитанную запахами трав и дорогих благовоний. Сбоку потрескивает камин, свет множества ламп золотом ложится на ковры и стены.

— Как быстро подействует противоядие? — спрашивает Даррен без предисловий.

Мужчина останавливается и оборачивается.

— Как раз сейчас и узнаем. На каждого оно действует индивидуально, это зависит от множества факторов. Располагайтесь. Мне нужно спуститься в лабораторию за образцом.

Он уходит, и его шаги глухо отдаются где-то в глубине дома.

Даррен садится в одно из кресел, а мне вот совсем не хочется здесь расслабляться.

— Это Ойр Хорфурд, — поясняет он, словно между прочим. — Весьма эксцентричен, но это не мешает ему быть гением зельеварения.

Я киваю, хотя не особо вслушиваюсь в его слова. Мой взгляд уже скользит по гостиной.

Картины на стенах, старинные гобелены, резная мебель, каминная полка, уставленная артефактами. Я подхожу ближе, разглядываю портреты — лица, позы, застывшие мгновения чужих жизней.

— Хорфурд… — произношу задумчиво. — Он случайно не родственник магистра Хорфурда из академии?

Мой голос звучит рассеянно.

— Его отец, — отвечает Даррен.

И в этот момент внутри меня что-то застывает.

Медленно, словно в трансе, я перевожу взгляд на один из семейных портретов.

Богато одетые, уверенные в себе люди. Мужчина и женщина в окружении своих детей и внуков.

Я веду взглядом по деталям… по лицам… по одежде…

И цепляюсь за перстень.

Черный камень в массивной оправе на руке одного из мужчин.

Холод пробегает по позвоночнику.

— Значит… — почти шепчу я, не слыша собственного голоса. — Магистр — брат вашей невесты…

Мой взгляд медленно поднимается выше, останавливаясь на лице. Это Родерик Хорфурд.

Тот самый дракон. Магистр, ведущий факультатив.

Его льдистые глаза, перчатки…

Я забываю, как дышать.

На меня надвигаются стены. Пространство качается, и я начинаю пятиться.

Натыкаюсь на какую-то тумбу и слышу звон. Цепляюсь за край, едва не роняя вазу, и в следующую секунду чувствую, как невидимая сила подхватывает меня, удерживая на ногах.

Наверное, магия Даррена.

Так и есть.

— Что с вами? — спрашивает он настороженно.

Я не сразу могу ответить.

Перед глазами все еще стоит портрет и перстень с черным камнем.

Ощущение, будто собственная смерть только что посмотрела на меня в упор.

Я резко оборачиваюсь.

Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди, щеки горят, дыхание сбивается. Воздух кажется слишком густым и горячим.

Даррен поднимается с кресла и делает шаг ко мне.

— Лилиан? — в его голосе появляется напряжение. — Вам плохо? Снова приворот?

Я открываю рот, но слова не сразу находятся.

— Кольцо… — выдыхаю я. — С черным камнем.

Он хмурится, явно не понимая, к чему я клоню.

А я уже озираюсь по сторонам, будто стены вот-вот раздвинутся, и из тени шагнет тот самый силуэт.

Руки в перчатках. Горячее дыхание у самого уха и шепот.

Начинаю отступать к выходу.

Я ведь знала. Знала, что эта семья причастна. Что именно они заказали мою смерть, наняли исполнителей, дергали за ниточки из тени.

Но я понятия не имела…

Не могла даже представить…

Третий маг.

Тот, кого слушались остальные. Чей голос я так и не услышала. Кто не произнес ни слова, пока меня гнали по лесу, словно дичь. Кто порвал мне рукав, оголив метку истинности, и шепнул:

— Пусть дракон смотрит.

Я не видела его лица, но видела руки. Перчатки и блеск черного камня.

Паника накатывает ледяной волной.

— Нет… — шепчу я и разворачиваюсь.

Вылетаю из дома, почти не чувствуя ног под собой. Холодный вечерний воздух бьет в лицо, но не приносит облегчения.

— Лилиан!

Даррен выходит следом и настигает меня на террасе в несколько быстрых шагов. Его ладони ложатся мне на плечи, он резко встряхивает меня, заставляя прийти в себя.

— Скажите внятно, что с вами происходит?! — рявкает он.

От его прикосновения приворот тут же поднимает голову.

Липкий жар расползается в груди, тянется к нему, к его магии, к его телу.

Но хуже всего другое.

От потрясения и всплеска эмоций я снова чувствую метку истинности.

Она накаляется под кожей, словно живой огонь, пульсирует, требует отклика.

Я поднимаю взгляд на Даррена.

Его лицо совсем близко.

Слишком близко.

Я не знаю, что делать.

Разум тонет под напором чувств. Уязвимость, страх, паника, приворот, истинность — все смешивается в один безумный, невыносимый коктейль.

И я ломаюсь.

Хватаю ректора за отвороты мантии, тянусь вверх и целую.

На короткое, безумное мгновение мир исчезает.

А потом — вспышка, и ослепляющий золотой свет вырывается из наших тел.

Он сметает на своем пути абсолютно все лишнее: печать ритуала трескается и рассыпается, темная магия приворота сгорает, не оставляя после себя даже отголоска.

Я чувствую это сразу: легкость и свободу. Тишину внутри, где больше нет чужих чар.

И в ту же секунду в голове всплывает одна единственная мысль:

Что ты наделала?..

Я замираю на мгновение, а потом резко отстраняюсь, с ужасом глядя на Даррена.

По его ошарашенному лицу и золотым драконьим глазами понятно — истинность для него теперь не секрет.

Несколько секунд Даррен просто смотрит на меня.

Молчит и не двигается, будто превратился в статую самому себе.

Его золотые глаза все еще не теряют драконий вид, а в лице растерянность, которой я никогда раньше у него не видела.

Потом он словно пробуждается ото сна наяву и оглядывается через плечо — на распахнутую дверь особняка.

Я тоже машинально смотрю туда, и внутри все сжимается: если нас кто-то увидел… если хозяин дома почувствовал всплеск магии…

Даррен не дает мне додумать, хватает за руку и тащит с террасы. Его шаги быстрые, движения напряженные. Я едва поспеваю, спотыкаясь о ступени.

— Даррен, я… — начинаю растерянно.

Он останавливается, и я налетаю на него.

Медленно оборачивается.

И снова смотрит — будто впервые видит. Хочет что-то сказать, его губы приоткрываются… и тут же сжимаются. Он хмурится, проводит пальцами по переносице, словно пытаясь собрать мысли, которые рассыпаются у него в голове.

— Нам нельзя просто так уйти… — наконец глухо произносит он.

Затем замолкает, уставившись куда-то мимо.

А потом его взгляд наконец проясняется.

— Нет, — коротко говорит он. — Так будет лучше.

И, прежде чем я успеваю что-либо понять, снова тянет меня за собой.

На этот раз — не просто от дома.

Пространство вокруг дергается, сминается, и знакомое ощущение портальной магии накрывает с головой. Я даже не успеваю зажмуриться.

Мир выворачивается наизнанку, и через мгновение мы уже стоим в академии, у дверей ректорского кабинета.

Даррен одним движением снимает магическую печать, заводит меня внутрь и только тогда отпускает руку.

— Жди здесь, — говорит он.

Под потолком вспыхивают лампы, заливая пространство теплым светом. Я моргаю, оглушенная резкой сменой обстановки.

— Даррен, послушай...

— Жди здесь, Лилиан, — повторяет, уже жестче.

Я замолкаю.

Он задерживает на мне взгляд. В нем все еще плещется отголосок того, что произошло там, у дома Хорфурдов: золото в радужке никак не угаснет, а зрачки не примут обычную круглую форму.

— Никуда не уходи, — добавляет, прежде чем развернуться и исчезнуть.

Я остаюсь одна.

Несколько секунд просто стою, не двигаясь. Потом накрываю лицо ладонями и зажмуриваюсь, будто таким образом получится стереть последние события.

Это правда произошло.

Ритуал не сдержал метку, истинность прорвалась и уничтожила приворот. Но, прежде чем исчезнуть, колдовство толкнуло мое безвольное тело в руки ректора и заставило его поцеловать.

Замкнутый круг!

Будет настоящим чудом, если старший Хорфурд не ощутил вспышку такой силы. Пробуждение истинности — не шепот и не тень, это крик магии, который слышат даже сквозь защитные купола.

А Даррен…

Таким ошарашенным я его никогда не видела. На один короткий миг с него слетели все маски.

Представляю, каким потрясением для ректора все это стало!

Я медленно опускаю руки и отворачиваюсь к окну.

Я так старалась скрыть от него истинность. Так старалась, чтобы в этот раз все было иначе…

Ирония в том, что иначе — как раз получилось, но не моими руками.

Эта извращенная реальность уже изменила все настолько, насколько вообще можно было изменить.

Теперь стало гораздо хуже и опаснее, чем в прошлый раз.

Хотя есть один плюс — я знаю своего убийцу в лицо. А еще, мне больше не нужно скрывать правду от Даррена.

Когда он вернется, я все ему расскажу, и пусть дальше эта проблема лежит не только на моих плечах.

Я зажмуриваюсь и резко качаю головой, будто могу вытряхнуть из себя эти мысли.

Нет.

Это может привести к еще более страшным последствиям.

Том рассказывал, чем все закончилось в той жизни. Даррен обезумел, потеряв истинную. Перестал быть человеком.

Академия была уничтожена. Источник погас. Равновесие рухнуло.

Апокалипсис — слишком мягкое слово для того, что случилось потом.

И вот теперь я стою здесь, в его кабинете, зная, что минутами ранее собственными руками дернула за ту самую нить . Истинность больше не тайна. Он почувствовал ее. Увидел. Осознал.

Стоит ли раскрывать перед ним вообще всю правду?

Когда его, как оказалось, вовсе не такая уж и железная психика, уже получила шоковый удар?

Я начинаю ходить по кабинету кругами.

Мысли мечутся, цепляются друг за друга, создавая в голове хаос. Сказать — значит рискнуть. Промолчать — оставить его в неведении, где он может сделать еще более сокрушительные выводы.

В какой-то момент я останавливаюсь у окна.

В темном стекле отражается мое бледное лицо. Я смотрю на себя несколько секунд, а потом медленно расстегиваю мантию и верхние пуговицы рубашки.

Метка истинности сияет золотом.

Она здесь, вполне реальна и никуда не делась.

Я горько усмехаюсь.

Кто бы мог подумать, что именно приворот станет тем толчком, который приведет нас к этой точке невозврата.

Ирония судьбы во всей красе.

Я застегиваю рубашку и отхожу от окна, снова погружаясь в мысли. В голове всплывает лицо Дженни. Ее растерянная улыбка. Порошок, рассыпающийся в воздухе.

И незнакомец.

Тот мужчина, который дал ей мешочек с приворотом.

Это был не Родерик Хорфурд, я уверена почти на сто процентов.

Значит, незнакомец всего лишь поставщик какой-нибудь темной лавки, к которой обратилась Дженни, не понимая, во что на самом деле ввязывается.

Ведь моим убийцам нет никакого смысла сближать меня с ректором, да еще таким изощренным способом.

Мысли начинают путаться. Голова гудит, будто я несколько часов подряд решала сложнейшие формулы без передышки.

Я тяжело выдыхаю и иду к креслу. Сажусь, откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

Тишина кабинета давит, но на меня вдруг накатывает странное облегчение.

Как ни страшно это признавать, теперь мне будет легче.

Когда Даррен вернется, я расскажу ему правду о прошлом будущем.

Он сильнее. Умнее. Опытнее.

Он — дракон, в конце концов!

И сможет решить проблему куда лучше, чем любой другой.