Глава 9

Я смотрю ему прямо в глаза и понимаю: если начну врать, он почувствует это сразу.

Даррен Риверзен не тот, кого можно обмануть вот так, один на один. Он слишком проницателен, слишком силен. Кажется, его взгляд проникает прямо под кожу, вытаскивает наружу все, что я так отчаянно пытаюсь спрятать.

Поэтому я делаю единственное, что могу.

Глотаю ком в горле и решаю рассказать правду.

Не всю. Только ту часть, которую сама способна вынести.

Я чувствую, как перехватывает дыхание, но все же выпрямляюсь и заставляю себя говорить:

— Да, — голос звучит тихо, но уверенно. — Я действительно вернулась в свое прошлое. После того, как меня убили.

Слова падают в тишину, словно камни в глубокую воду.

Он не шелохнулся. Только глаза чуть посветлели — добавился холодный, стальной блеск.

— Убили? — повторяет он, медленно, выговаривая каждую букву.

Киваю. Сердце грохочет в груди. Все тело словно сковано изнутри, только губы двигаются.

Я не хочу возвращаться туда, не хочу вспоминать. Но приходится. Он вынуждает. И я ненавижу его за это.

— Меня не просто убили, — говорю я, и голос срывается. — Сначала… они…

Глоток воздуха.

Слова царапают горло изнутри. Мне так трудно рассказывать это… произносить в слух. Особенно ему .

Но откуда-то изнутри вдруг поднимается нездоровое желание поведать все до мельчайших подробностей. Чтобы Даррен понял, что натворил. Хоть он этого еще не сделал… а сделает только в будущем.

— Они обесчестили меня. Прямо на земле, рядом с телом моего убитого отца. Перед нашим домом, объятым пламенем. Я… не видела их лиц. Не знала, кто они. А потом… — Я моргаю, проглатывая ком. — Потом я умерла.

Он не двигается. Даже не моргает.

А я продолжаю, не узнавая свой голос:

— Когда все кончилось, я очнулась уже в этом времени, в своей постели. Живой и… невредимой. Как будто ничего не было. Это произошло недавно, накануне отъезда в академию. Я не знаю, кто и зачем меня вернул… просто хочу избежать того будущего любой ценой.

Молчание.

Я почти слышу, как бьется его сердце — или, может, это мое.

Магия в воздухе плотная, вязкая, как мед. Я чувствую ее вкус: горький, металлический.

— Я в полной мере удовлетворила ваше любопытство? — не сдерживаюсь и язвлю.

Даррен не отводит взгляда. На его лице не дрогнул ни один мускул. Только безмолвная концентрация, будто он взвешивает каждое мое слово, сопоставляя с тем, что уже знает.

Но в глазах — другое. Нечто, что он старается скрыть. Потрясение? Гнев? Сочувствие?

Он делает шаг вперед. Я машинально отступаю.

Еще шаг.

Я ощущаю за спиной холод стены — дальше некуда.

Метка вспыхивает жаром и болью, она откликается на его приближение. Магия пульсирует под кожей.

Если он подойдет еще ближе — почувствует. Узнает.

А почему он, собственно, до сих пор не узнал про истинность?..

Может, артефакт времени, что указал ему на меня, заглушает все остальное?

Не самое лучшее место, чтобы рассуждать об этом.

Вдруг он замирает.

Поджимает губы, будто что-то осознав, и делает шаг назад.

— Мне жаль, — тихо говорит он. — Что тебе… Что вам пришлось пережить подобное.

— Я и не пережила , — отвечаю резко. — Не знаю, что за пророчество у вас там, но я точно не тот человек, с кем стоит говорить о грядущей смерти.

Мои слова звучат слишком жестко, почти вызывающе, и я замечаю, как его взгляд меняется.

Даррен поверил. И, кажется, это ему не понравилось.

— Это не отменяет факта, — произносит он медленно, — что вы — часть пророчества обо мне. И я разберусь в этой головоломке, мисс…

Он смотрит на меня вопросительно.

— Лилиан, — говорю я. — Лилиан Грайс.

— Мисс Грайс, — повторяет он, будто пробует имя на вкус. Потом чуть кивает.

— Значит так. Завтра, после праздничного турнира, вы придете ко мне в кабинет. И ответите на все мои вопросы.

Я сглатываю, чувствуя, как пересохло во рту.

— А если я откажусь?

Он слегка приподнимает бровь.

— Тогда я сам извлеку воспоминания. Но вам это не понравится.

Магия снова проходит по комнате, легким холодным вихрем, и я чувствую, как портал в ладони теплеет — связь восстановлена.

Ректор взмахивает рукой, окончательно снимая блокировку.

Я едва сдерживаю вздох облегчения.

— Могу идти?

Он не отвечает сразу. Просто смотрит.

И от этого взгляда у меня внутри все переворачивается.

Наконец, он коротко кивает.

— Идите.

Я сжимаю портал. Мир вспыхивает и растворяется.

Последнее, что успеваю увидеть перед тем, как исчезнуть, — Даррен все еще стоит посреди комнаты, глядя туда, где только что была я.

А потом — темнота.

Я выдыхаю, чувствуя, как земля под ногами снова становится твердой, и осознаю, что нахожусь перед дверью своей комнаты в общежитии.

Руки дрожат, сердце грохочет, а грудь все еще горит — метка пульсирует, напоминая: она ненадолго останется тайной.

Я толкаю дверь и буквально вваливаюсь внутрь. За спиной еще шумят коридоры, кто-то громко смеется, переговаривается, тащит чемоданы. Привычный хаос первого вечера.

Закрываю за собой и прижимаюсь к прохладной поверхности спиной.

Мир стихает, как будто кто-то резко убавил громкость.

Делаю вдох. Потом еще один. Ладонь сама тянется к ручке — легкий импульс, и замок тихо щелкает, подпитываемый моей магией. Теперь сюда никто не войдет, если я не захочу.

Пока ко мне никого не подселили.

В прошлом году со мной жили две старшекурсницы, шумные, вечные пересмешницы, с которыми я, к удивлению, ладила. Но теперь они выпустились, и комната принадлежит только мне.

Есть вероятность, что сюда переселятся Дженни и Катрина — именно так и было в моем прошлом-будущем. Но в глубине души я надеюсь, что и здесь будет несоответствие.

Пусть лучше будут за стенкой. Пусть смеются и болтают там, а здесь… здесь я хочу остаться один на один со своими тайнами.

Тем более сейчас.

Мне нужно побыть одной, чтобы переварить все, что произошло.

Я сползаю по двери, пока не оказываюсь на полу, обнимаю колени и утыкаюсь в них лбом.

В голове полный хаос.

Я хотела избегать истинного как можно дольше, но столкнулась с ним лицом к лицу, едва переступив порог академии.

Надеялась держать в тайне перемещение во времени и то, что со мной случилось, а в итоге рассказала все Даррену в первую же встречу.

Я сглатываю и невольно усмехаюсь.

Если бы он догадался об истинности, можно было бы считать, что судьба выдала мне полное комбо.

Планы рухнули, нервы — в клочья. Теперь нужно думать, как выкручиваться. Заново продумывать линию поведения.

И срочно!

Завтра ректор позовет меня к себе в кабинет и тогда... одному небу известно, что будет тогда.

Еще это пророчество ни пойми откуда взявшееся! Вдруг он решит, что проще устранить меня, чем разбираться?

Внутри все клокочет. Паника, усталость, злость на себя и… что-то еще.

Я поднимаюсь, растираю плечи, чтобы прогнать дрожь. Вроде бы тепло, но тело все еще помнит ледяное присутствие Даррена, как если бы его сила отпечаталась на моей коже.

Бегло осматриваю комнату, и взгляд цепляется за что-то яркое.

На чемодане, стоящем у кровати, лежит красный конверт. Ровный, аккуратный, без надписей.

У меня мгновенно леденеют пальцы.

— Что это?..

Я медленно подхожу. Колени будто ватные.

Может, кто-то из девушек оставил его по ошибке? Или… нет. Он лежит слишком точно, прямо по центру.

Его положили нарочно.

Я тянусь, но пальцы замирают в паре сантиметров.

А если он зачарован? Проклят?

Защитные амулеты, которые я приобрела в оружейной лавке, никак не реагируют, но все же мне хочется проверить. Я провожу быструю диагностику на темную магию. Ни единого всполоха. Ни следа чар.

— Хорошо, это уже что-то. Тогда…

Беру конверт. Бумага прохладная, чуть шершавая.

Пальцы дрожат, когда разворачиваю клапан. Внутри лист пергамента, сложенный вдвое. Одно движение, и он раскрывается.

Одна строка.

Всего четыре слова:

«Не бойся. Я рядом.»

Холод окатывает с головы до ног.

Я перечитываю снова и снова, пока буквы не начинают расплываться перед глазами.

Кто?..

Кто мог это написать?

Пальцы сжимают пергамент, и в этот момент дверная ручка дергается. Кто-то пытается войти.

Я вздрагиваю, сминаю записку и бросаю на кровать. Тороплюсь к двери, одним движением убирая магическую печать.

Сразу же — громкий стук.

— Мисс Грайс! — голос визгливый, до боли знакомый.

Я выдыхаю и открываю дверь.

На пороге стоит тучная фигура мадам Селван, смотрительницы женского крыла общежития и преподавательницы этикета.

В руках у нее список, на носу очки в круглой оправе.

— Мисс Грайс, — протягивает она, смерив меня взглядом. — Завтра к вам подселят соседку. Девицу с факультета превращений.

Я моргаю.

— Что? Но…

— Не перебивайте! За ней нужен глаз да глаз. Нарушения дисциплины, пропуски, неуважение к преподавателям. Дирекция решила, что в вашей компании , мисс Гедрик может исправиться и наконец подтянуть оценки.

— То есть… я должна быть ее нянькой?

— Наставницей, — поправляет мадам с достоинством. — Вы у нас примерная адептка, а у мисс Гедрик последний шанс. Ее отчислят, если не возьмется за ум. На выпускном курсе это особенно обидно.

Она поправляет очки и добавляет, уже мягче:

— Вы ведь понимаете, мисс Грайс. Это — ответственность. И доверие.

— Конечно, — выдавливаю я.

Она кивает, удовлетворенная, и уходит, оставляя за собой душный сладковатый запах.

Дверь снова захлопывается.

Я выдыхаю и прислоняюсь лбом к косяку.

Только этого не хватало.

Секунду стою так, потом медленно оборачиваюсь. На кровати все еще лежит скомканная записка. Пергамент чуть дрожит от сквозняка.

«Не бойся. Я рядом.»

И почему я ощущаю, как по спине бегут мурашки?