Глава 65 · Эви

Очередной антирекорд: взирать на собственную спину.

Впервые увидев самозванку, Эви запаниковала. Потом, разглядев, как подделка прижалась к боссу, очень… разозлилась. Настолько, что подобрала первое, что попалось под руку, и швырнула со всей силы.

Это что, пресс-папье? Она так и знала – из них выходит отличное оружие! Эви хихикнула.

– Простите, больно, наверное? – Она поморщилась, глядя, как самозванка схватилась за голову.

– Сэйдж?

Она вскинулась:

– Да, сэр?

– Будь так любезна, не извиняйся перед древним монстром.

Прозвучало не раздражённо, как обычно бывало после её выходок, а скорее… с облегчением.

Эви поморщилась:

– Но я швырнула в неё пресс-папье.

Лже-Она зашипела, зарычала и забилась в угол.

– Обрати внимание, – сказал босс, торопливо подходя к Эви, – вот так ты выглядишь до первой чашки бодрящего зелья поутру.

Эви взяла его под руку, а тварь снова зашипела и зарычала. Эви кисло произнесла:

– Надо было в вас кинуть пресс-папье.

Тело лже-Эви вновь менялось: теперь она выглядела так же, как на арене Фортис, безликий, неестественный белый свет. Цепляться за Тристана было приятно и придавало уверенности, но у Эви всё равно бешено колотилось сердце.

– Ты опоздала, – издевался свет. – Он уже провалил испытание. Его тёмная душа – моя. Отдай её, или останешься здесь навсегда, и великое зло будет мучить тебя.

Эви улыбнулась и с готовностью кивнула:

– Честно говоря, звучит как обычная рабочая неделя.

Босс стрельнул в неё глазами:

– Большое спасибо, очень приятно.

– Пожалуйста! – игриво улыбнулась Эви.

– Молчать! – зашипел голос. Лица у него не было, но нетерпение ощущалось ясно.

Босс вздохнул и поднял руки, признавая поражение.

– Длани предназначения, я сдаюсь. Возьмите мою злую суть и отпустите Сэйдж.

Ну да, конечно, она влезла во всё это только затем, чтобы он поиграл в самоотверженного героя.

– Не глупите. – Она сняла с пояса кинжал и протянула к свету. – Вот. Как насчёт сделки? Этот кинжал – волшебный, он каким-то дурацким способом соединён со шрамом у меня на плече. Может, сможешь управлять мной, как марионеткой.

Длани предназначения – почему бы и нет, отчего бы несправедливо привлекательной семье Бекки не содержать у себя нечто под названием «длани предназначения»? – отпрянули от кинжала, снова зашипели. «Стоит запомнить».

Но голос босса вернул её в реальность.

– Нельзя обменивать свой кинжал на нашу свободу, Сэйдж. Вряд ли это честный обмен.

Предназначение снова заговорило, перебив их.

– Ты предлагаешь мне самое дорогое, что у тебя есть, чтобы спасти эту чёрную душу?

Эви закатила глаза.

– Я больше пострадала от рук тех, кто заявлял, что они хорошие, чем от тех, кто обречён быть злым. – Она подняла кинжал повыше. – Бери.

– Нет. – Злодей кипел от гнева. – Нет, Сэйдж. Древнее волшебство тебе не переспорить. Что бы ты ни думала о своём даре убеждения, законы природы тебе не побороть. Соглашайся и уходи отсюда.

Теперь он повернулся к свету.

– Я злой, – сказал он предназначению. – Я убил бесчисленное число людей, а ещё больше запытал, добиваясь сведений. Я измучил и запугал практически каждого жителя Реннедона – а может, и всего континента. Я не пройду никакой проверки на доброту.

Эви прервала его, зажав ему рот ладонью.

– Он как плюшевый мишка, который добрался до кухонного ножика.

Злодей сжал переносицу, пытаясь стряхнуть руку Эви, но тварь предназначения вмешалась. В древнем голосе слышалось веселье.

– Нет нужды препираться. Я уже забыл, как утомительны бывают люди. Ты уже прошёл.

Босс, кажется, снова хотел возразить, и Эви наступила ему каблуком на сапог, яростно качая головой.

Он, разумеется, проигнорировал это.

– Как такое возможно? Что это было за испытание? Кто победит в перебранке?

Длани предназначения покачали сияющей головой.

– Нет, Тристан Маверин.

Он замер, Эви вместе с ним, а свет навис над ними, склонился, прошептал что-то боссу на ухо, и тот застыл, словно кости сломались бы от малейшего движения.

В следующий миг Эви упала на землю арены. Она перевернулась, закашлялась и кашляла до тех пор, пока мир не вернул чёткость. Ощущение было такое, будто какой-то бедовый художник разобрал её по частям и собрал как попало.

Она пошарила руками вокруг в поисках Тристана, но не коснулась ни мягкой рубашки, ни тёплой кожи – вместо этого тыльная сторона её ладони нашла его лоб, и Эви ощутила, что он весь горит.

На фоне слышался скрип решётки, но видела Эви лишь закрытые глаза Тристана и его грудь, которая поднималась и опускалась слишком медленно.

– Сэр? – Она потрясла его за плечо. – Тристан?

Он распахнул глаза и с таким любопытством посмотрел на неё, что Эви захотелось потрясти его голову, чтобы посмотреть, какие слова из неё вывалятся.

Несфокусированным взглядом он уставился на неё.

– Быть не может.

– Что? Чего не может быть? – тихо спросила она, убирая с его лба влажные пряди, и уложила его голову себе на колени. – Что оно вам сказало? Вам плохо? Что не так?

– Хотел бы я, чтобы всё было иначе. Хотел бы… Хотел… – забормотал он, закрывая глаза.

«Хотел бы… что?»

Сглотнув, Эви посмотрела на окружающих. Ренна и Джулиус поторапливали вниз слуг с носилками. Когда рядом с Эви опустилась на колени Татьянна, протянув светящиеся руки над неподвижным Тристаном, появился Кингсли и похлопал перепончатой лапкой по лбу босса.

Эви сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Кажется… мы опоздаем на ужин.

Пальцы босса переплелись с её, он крепко вцепился ей в руку, когда его стали перекладывать на носилки, резко распахнул глаза.

– Не бросай меня!

Эви изо всех сил стиснула его руку.

– Не брошу. Обещаю.

Но едва она произнесла эти слова, по шее пробежали мурашки, будто за ней кто-то наблюдал. И в этот момент она очень сильно испугалась, что не сможет сдержать своё обещание.