ГЛАВА 39
Как говорил Макаренко: «Наказание – это не только право, но и обязанность в тех случаях, когда наказание необходимо».
А сейчас оно необходимо, ибо безголовый мужик не ведает, что творит.
В памяти всплывает, что Макаренко был противником физических наказаний, ну так я и не Макаренко. Даже он бы, думаю, одобрил!
- Василиса!
- А?
- Ты же не думаешь, что я позволю себя бить? – мужчина медленно отступает, выставив перед собой ладони, а я иду на него, с намеком поигрывая скакалкой.
- Ты ведь хотел, чтобы я тебя учила? Вот я и пытаюсь, Ванечка, - «ласково» отвечаю ему. – Плохих мальчиков, которые постоянно врут, калечат других ради выгоды, втягивают малолеток в криминал, наказывать надо!
- Я против БДСМ, милая.
- Пока не попробуешь – не узнаешь, - хмыкаю я, и шлепаю по стройным мужским ногам, обтянутым светлыми джинсами.
Сама не знаю в какой момент, но мои злость и негодование улетучились, и сейчас я начала играть. Стало интересно, насколько далеко мужчина позволит мне зайти с моими воспитательными методами.
Не далеко.
Всего пара легких ударов, а затем Иван резко наскакивает на меня, и вырывает скакалку из ладоней – так быстро, что я не успеваю ни ахнуть, ни даже пнуть его.
- Раз уж ты так хотела попробовать БДСМ, - смеется мужчина, обматывая вокруг меня скакалку так, что руки оказываются прижаты к телу, - сейчас попробуем. У меня как раз «окно» между уроками.
- Иван! А ну-ка развяжи меня, - брыкаюсь, но в ответ получаю лишь обидный шлепок по попе. – Эй! Это ты накосячил, а не я. Так меня-то за что?
- Накосячил? – шепчет мне на ухо мужчина, прижимаясь к моей спине. – Фи, какое слово, училка. Пора тебя перевоспитывать, слишком ты дикая.
Злость возвращается в десятикратном размере от его развязного тона, прерываемого смешками. Но самое главное – я не могу пошевелиться! Руки прижаты к бокам, я обвита скакалкой до бедер, и даже ногой этого изверга не достать – я стою спиной к полностью контролирующему меня мужчине.
- А в этом что-то есть, - Ваня плотнее прижимается ко мне, кладет ладони на мою грудь и потирает возбужденные соски. – Так не один я неравнодушен, кошечка? Тоже хочешь?
- Убить тебя хочу, - рычу этому самонадеянному мужчине, который все в сексуальную плоскость переводит.
Он и правда неравнодушен: в попу мне упирается его монстр, обтянутый джинсами. Неужели думает, что я позволю?
- Ты хочешь меня убить, я тебя – трахнуть, - Иван прикусывает мочку моего уха и одновременно резко сжимает соски так, что я вздрагиваю. – Можем договориться: сначала я, - мужчина пробегает кончиком языка по моему уху, - а потом уже ты. Наоборот не получится.
- Ты, чертов мерзавец, ах…
Иван резко задирает мою плотную юбку к талии, и снова прижимает меня своим телом к исписанной идиотскими надписями парте, не позволяя выскользнуть.
- Ну что ты бесишься, женщина?
- Отпустишь меня – скажу.
- Размечталась, - хмыкает он, и накрывает горячей ладонью мой лобок.
Сжимает, и легонько надавливает пальцами сквозь трусики. Заставляет отклонить голову себе на плечо, и впивается губами в шею, и я позорно раздвигаю ноги шире, словно приглашая Ивана быть смелее.
- Перестань! – пытаюсь я взять себя в руки. – Я точно заявлю на тебя!
- Валяй, - он отодвигает край трусиков, и начинает нежно тереть клитор. А затем прикусывает шею, тихонько посмеиваясь. – Но я надеюсь, что ты дашь мне шанс. Я исправлюсь, милая. Честно.
Иван откровенно веселится, продолжая играть с моим телом, которое и сопротивляться не может: злость моя трансформируется в возбуждение, и я капитулирую. Впрочем, скоро и сам Ваня забывает, что решил поиздеваться: движения его пальцев во мне ускоряются, а дыхание становится сбивчивым.
Не одна я контроль потеряла за всеми нашими играми.
«Ну ничего, - решаю я, когда мужчина надавливает мне на поясницу, прогибая в талии, - я ничего не забыла, Ванечка. Секс – это, конечно, хорошо, но я и после него вполне способна устроить тебе темную»!
- Кажется, теперь я знаю, как призвать тебя к порядку, - тихо, будто сам себе, говорит Иван, приспуская мои трусики с бедер к коленям.
- Мммм, ошибаешься, - отвечаю я таким позорным писклявым голосом, что становится ясно и мне и Ивану – вру.
Неужели так всегда и будет: он будет творить то, что хочет, и заглаживать все сексом?!
Слышу, как вжикает ширинка, и через несколько секунд к моей попе прижимается горячий, твердый и подрагивающий член.
- Ложись, кошечка моя, - мужчина надавливает на мою спину еще сильнее, и я опускаюсь грудью на доисторических времен парту, которая помнит все издевательства учеников нашей школы года так с семидесятого. И дай Бог, прошлого века, а не позапрошлого.
Слышу, как шуршит обертка презерватива, и вот в меня упирается мужская эрекция, надавливая на чувствительное местечко. Входить он не торопится, снова издеваясь так, что мне приходится хныкать и подавать бедрами назад.
- Ну же, - под мужской смешок сердито приказываю я. – Раз уж начал – продолжай!
И он продолжает. Врубается в меня на всю длину так, что мне на миг снова больно – слишком его член для меня большой.
- Какая нетерпеливая кошечка, - Иван замирает, придерживая меня за бедра, и позволяя привыкнуть к себе.
- Хватит меня кошкой называть! У тебя уже есть одна Василиса – вот она кошка, - бешусь я от издевательских напоминаний, которыми меня изводит этот наглец: уже который день сравнивает со своим котенком. И сравнения эти не в мою пользу.
Я эту кошку уже ненавижу!
- Ревнивица, - мужчина начинает двигаться, всаживая в меня свою длину. – Вась, я люблю тебя почти также, как ее. Не бесись.
Почти также?!
- Ах, ты…
Пытаюсь подняться, но лишь сильнее насаживаюсь на его член, и со стоном падаю на парту, прошитая насквозь. Прижатые к бедрам руки ноют от желания прижать к себе мужское тело, и я впиваюсь в себя ногтями.
- Да, я такой, - шепчет Иван, вдалбливаясь в меня все быстрее и быстрее. – Ммм, Василиса, ты самая горячая из всех, кто у меня был.
Подаюсь ему навстречу, мысленно сделав зарубку его прибить: сейчас самое время сравнивать меня со свое кошкой и напоминать про бывших. Бестолковщина!
- Сильнее, - прошу. – Пожалуйста, сильнее… да…
Мужчина почти до синяков сжимает мои бедра, притягивая их к своему паху. И двигается так упоительно: член надавливает на какую-то точку внутри меня раз за разом так, что я еле сдерживаю крик.
Но стон все же вырывается из груди, когда накатывает знакомая волна оргазма, а через пару мгновений Иван догоняет меня, и содрогается в экстазе.
- Плохая училка, - хмыкает он удовлетворенно. – Такой разврат, и в школе!
Лучше разврат, чем убийство. Но все впереди, Ванечка! Еще не ночь, а как говорили в одном сериале: «Ночь темна и полна ужасов».