Глава 6

Виктор Игнатов был оборотнем. Мало того — он являлся альфой большой и богатой Волжской стаи. Отец, предыдущий альфа, передал Виктору бразды правления 18 лет назад, и с тех пор стая еще больше упрочила свои позиции и разбогатела. Виктор с командой своими руками выстроили и подняли на высокий уровень строительную компанию, а чуть позже расширили сферу интересов и занялись инвестициями.

Бизнес Игнатов вел твердой рукой, требуя полной отдачи от сотрудников и партнеров. Вытеснял мелких и средних конкурентов, заставлял считаться с собой крупных. Политика "жесткой руки" приносила хорошие результаты — компания продолжала крепнуть, увеличивать обороты и расширяться, превратившись в корпорацию.

Немалые доходы Игнатов тратил на нужды стаи. Все ее члены в обязательном порядке обеспечивались жильем и высокооплачиваемой работой. У стаи были свои детский сад, школа и больница. Большинство оборотней жили и работали в городе, но у них также имелись и дома в закрытом загородном поселке. Уютные коттеджи прятались глубоко в лесу, на охраняемой территории. Там оборотни могли не скрывать свою сущность и позволить второй ипостаси вволю побегать на свободе, в лесной среде.

Виктор поднимался на лифте вместе со своим другом и, по совместительству, главным юристом компании Романом Лисовцом. Управленческий состав корпорации ВостокСтрой Инвест занимал бОльшую часть бизнес-центра с "оригинальным" названием Олимп.

Лифт довез своих пассажиров до 14 этажа и распахнул створки дверей, выпуская мужчин в новый рабочий день.

Игнатов выслушал доклад Лисовца еще вчера, на банкете, и сейчас хмурился в ожидании неприятностей. Не то, чтобы он сильно переживал, но привычка во всем разбираться и контролировать происходящее вокруг себя, не давала покоя. Внутри что-то зудело и сигнализировало о некой неправильности происходящего. И когда Виктор открыл дверь в свой кабинет, сразу все понял.

Обернулся и зло бросил секретарше:

— Митрофанова ко мне! Быстро! И Лисовца тоже.

Через пару минут начальник службы безопасности уже входил в кабинет Игнатова. Следом ворвался и Роман.

Игнатов стоял у рабочего стола и сжимал кулаки, пытаясь совладать с гневом.

— Что случилось, альфа? — Илья Митрофанов мгновенно окинул взглядом кабинет и не увидел ничего необычного.

— А ты не чуешь? Хотя откуда бы тебе знать этот запах…

Прибывшие оборотни разошлись по кабинету, глубоко втягивая воздух.

— Женщина. — уверенно определил юрист.

— Молодая. — добавил безопасник.

— Браво, Шерлоки! А теперь вопрос — как и зачем она проникла в мой кабинет? — прогремел Виктор.

Митрофанов тут же сделал пару звонков и отбыл проверять охрану и камеры наблюдения. Лисовец громко ругался по телефону и бегал по этажу из кабинета в кабинет. Сам Игнатов занимался компьютером — проверял защищенные файлы действующих и планируемых контрактов.

Через 2 часа вся картина произошедшего прояснилась. Видео с камер наблюдения кто-то предусмотрительно удалил, но ребятам из IT-отдела удалось кое-что восстановить. Система защиты компьютера тоже не подвела, включив камеру во время несанкционированного входа в систему.

Отсмотрев весь материал, опросив сотрудников и охрану, и выслушав отчеты службы безопасности, Игнатов еще больше вышел из себя. Его светло-серые глаза потемнели, как море перед штормом, неся в себе обещание расправы над наглецами, устроившими это безобразие.

В дверь постучали.

— Альфа, можно?

Виктор хмуро кивнул, разрешив оборотню-охраннику войти.

— Я принес туфли.

Игнатов взял пакет у охранника и достал изящную женскую туфельку на высокой шпильке.

Постоял, рассматривая обувь и поглаживая гладкую поверхность подушечками пальцев. Вернул туфлю в пакет и кинул его на нижнюю полку шкафа, где стояли коробки с архивными контрактами. Подошел к небольшому бару и плеснул в бокал коньяк. Долго смотрел в окно, отпивая небольшими глотками крепкий напиток. Наконец, повернулся, осмотрел кабинет рассеянным, невидящим взглядом, вздохнул и спросил с горечью:

— Куда же ты влезла, девочка?

— Возьми трубку, поганка! — шипела я, набирая в седьмой раз Машкин номер.

Без толку. Подозреваю, что страстная ночь в объятиях любимого, выбила последние мозги у моей горе-подруги и она не может вспомнить, как ответить на звонок. Вот и слушаю я раз за разом длинные гудки в телефонной трубке.

Вчера я вернулась с банкета в таком взвинченном состоянии, что всю ночь металась по квартире, не в силах успокоиться и хотя бы полежать. Руки тянулись к пылесосу, но перед мысленным взором вставали укоризненные лица соседей и отговаривали шуметь по ночам. Можно, конечно, выбить коврики во дворе вручную, но это почти наверняка означало скандал, опять же, с соседями. И, страшно признаться, но я, кажется, заработала сегодня фобию — боязнь темноты. Чую, долго мне будут мерещиться рычащие собаки в ночи.

Но я девушка простая. Меня много чем, кроме уборки успокоить можно. Стиркой, например. В тазике. И негромко, и надолго, и нервы хорошо в порядок приходят. Очень рекомендую.

К утру я перестирала два комплекта постельного белья и целый ворох одежды. Так, по мелочи — джинсы, две юбки, сарафан, пяток блузок и зимнюю куртку. Заодно перебрала гардероб и перетряхнула полки в шкафу. Заполнила все веревки на балконе мокрыми вещами и отправилась пить чай.

Лениво прихлебываю чай и размышляю, чего бы еще постирать. Вроде, все что можно уже чистое. Разве что коврики из прихожей и ванной? Можно сполоснуть, конечно, только я от усердия кран сломала в ванной. Теперь холодная вода не хочет полностью перекрываться и бежит тонкой струйкой. Ну делать нечего — вызову слесаря из ЖЭКа.

Дождалась более-менее приличного времени и позвонила в ЖЭК. Там пообещали прислать слесаря в течении дня. Вариантов у меня не особо много, придется ждать. Зато, за время ожидания успела переделать массу полезных и не очень дел по хозяйству, некоторые даже по два раза. Периодически набирала Машкин номер и слушала монотонные гудки в ответ. Первая злость на нее успела сойти, зато пришло беспокойство. А ну как Игнатов-старший накрыл медным тазом ее томный вечер? Я вообще всегда за любовь, мир и дружбу. Жалко будет, если сынок поддастся влиянию тирана и расстанется с Машкой. Она его так любит.

Так, за генеральной уборкой кухни, приготовлением борща и размышлениями о нелегкой судьбе женщин в нашем суровом мире, прошел весь день. К вечеру я почти перестала ждать заблудившегося где-то слесаря, но тут раздался звонок в дверь. Вытерла мокрые руки о фартук, кое-как пригладила растрепанные волосы и распахнула дверь.

— Здрасьте… - растерянно протянула стоящему на пороге мужчине.

Размерами и статью этот индивид напоминал мой платяной шкаф, да и одет был как-то не по-рабочему. Интуиция подсказала, что никой это не слесарь, но язык мой как всегда оказался проворнее мозгов.

— Вы слесарь? Весь день вас жду.

Если мужчина и удивился, то внешне этого никак не проявил.

— Петрова Евгения?

— Да.

Мужчина-шкаф легко сдвинул недоумевающую меня в сторону и нагло прошел прямиком на кухню. Ничего не оставалось, как пойти следом. Но из чистого упрямства, я заявила:

— Кран не на кухне сломан. В ванной.

Слесарь-шкаф никак не отреагировал на мои слова, уселся на табурет и покосился в сторону кастрюли с борщом. Вздохнул тихонечко и очень строго посмотрел на меня.

— Рассказывайте, Евгения.

— Что?

— Кто вас нанял?

— А?

Мужчина сделал усталый вид, показывая, как ему тяжело общаться с такой тупой особой. И, неожиданно вскочил, практически прижимая меня к стене и крича в лицо:

— Кто нанял вас с подругой?

Я заорала с перепугу и стукнула этого придурочного половником.

— Совсем уже? Ты кто такой? Чего разорался? — вопила я, размахивая погнутой поварешкой.

Верзила перехватил мою руку, сжав запястье так, что слезы брызнули из глаз, и отобрал нехитрое орудие. Отшвырнул предмет столовой утвари в сторону и схватил меня за горло, сжав пальцы. Ранее никто подобного не проделывал со мной, и скажу сразу — мне не понравилось. Очень сильно не понравилось. Настолько, что я исхитрилась извернуться и чувствительно пнуть негодяя в коленную чашечку. Ему тоже, видимо, не понравилось, так как в ответ он стукнул меня легонечко о стену спиной и затылком, не отпуская при этом горло из захвата. Откуда-то издалека донесся звук клацнувшей челюсти, а в ушах загудело. Гудело долго и нудно, пока до меня не дошло, что это надрывается дверной звонок.

Злорадное чувство удовлетворения накатило теплой волной. Воображение услужливо предложило картину группы захвата на нашей тесной лестничной площадке. Ну сейчас этому маньячине достанется от доблестных защитников всех слабых и угнетенных. Молодцы у меня все-таки соседи — сразу вызвали полицию.

Ненормальный отпустил мое многострадальное горло и позволил съехать по стеночке на пол. Сам же пошел открывать дверь. Смелый и безрассудный. Хоть бы ему там треснули хорошенько.

Дверь открылась и захлопнулась снова. Раздались голоса и шаги, и перед глазами появилась пара ног.

— Мать твою, Митрофанов, ты рехнулся?

Сильные руки подняли меня с пола и прижали к крепкой груди, поглаживая успокаивающе по голове и спине.

Ноги держали слабо, воздух с хрипом входил в саднящее горло, а слезы непрерывно лились, оставляя некрасивые пятна на рубашке неожиданного спасителя.

— Тссс, успокойся, девочка. Я не дам тебя в обиду.

Сказать-то легко, а попробуй тут успокоиться, когда все тело болит, а за спиной стоит обидчик. Потому, я еще не скоро перестала слюнявить дорогую рубашку моего вчерашнего знакомого — Романа Лисовца.

Через пол часа я, уже умытая и слегка успокоившаяся, сидела на диване в комнате и с подозрением косилась на злодея, которого Роман представил, как Илью Митрофанова. Злодей расхаживал по квартире и хозяйским взглядом разглядывал обстановку. Иногда неопределенно хмыкал, чем невероятно нервировал.

Роман устроился рядом со мной, вольготно рассевшись на диване. Его присутствие немного поддерживало и успокаивало, но ничего не объясняло.

— Роман, что происходит? — набралась смелости я.

Громила возмущенно уставился на меня, но Лисовец сделал предупреждающий жест в его сторону. Шкафоподобный Илья фыркнул и отвернулся.

— Мы хотели это у тебя спросить, — мягко ответил Роман.

Я некрасиво открыла рот от удивления. Что тут вообще творится? Нахмурила лоб и принялась думать. Вертела мысли и так, и эдак. Ничего не получается. Не думается мне, и все тут! Да еще и громила подобрался к коллекции ангелочков. Только попробуй разбить что-нибудь, зараза! Я тебе еще горло свое не простила!

Устав думать, потребовала у Романа:

— Объясни.

Роман долго и проникновенно смотрел мне в глаза. Что пытался там высмотреть — непонятно. Насмотрелся вдоволь и спросил:

— Где Мария, Женя?

Знаете, я человек очень честный. Правда-правда. Поэтому, я перво-наперво покраснела, поняв, что мое вчерашнее притворство не является тайной для симпотяжки Романа. Затем я вздохнула, почесала нос, поглядела в потолок и, наконец, ответила максимально искренне:

— Не знаю.

Митрофанов, козел, хоть и стоял ко мне спиной, но зубами скрипнул вполне отчетливо, заставив меня вздрогнуть и торопливо добавить:

— Я правда не знаю. Весь день пытаюсь дозвониться. Она не берет трубку.

Роман успокаивающе погладил меня по руке.

— Все нормально, не бойся. Просто расскажи нам все.

— Что все?

— Ну, например, почему ты вчера была на банкете вместо Марии. И представилась мне ее именем.

Я стыдливо опустила глаза в пол и задумалась. Эх, Машка! Куда же ты меня втравила? Клятвенно обещала, что все пройдет гладко и мне не о чем волноваться, а получилось вон как. Уже и побили неизвестно за что.

— Ладно, — подумав, решилась я. — Только пусть этот больше не дерется.

Злой тип презрительно посмотрел в мою сторону и отошел к окну. Вот и стой там, изучай пейзаж, раз не умеешь правильно вести себя с приличными девушками. А то, что я отношусь к приличным, лично у меня сомнений не вызывало.

Поразмышляла минутку, с чего бы лучше начать рассказывать. И решила — с самого начала.

Поведала своим нежданным гостям обо всем: и о низких зарплатах учителей, и о скучном отпуске, и о жаре на улице, плохо влияющей на мои мыслительные способности. Вскоре и до Машкиного предложения дело дошло. Рассказала, как на духУ, про любовь ее запретную и про план воссоединения любящих сердец на время банкета.

Закончила изливать душу и трогательно-доверчиво заглянула в задумчивое лицо Романа. Он моргнул, переглянулся с Ильей, подпиравшим выход на балкон (кстати, белье-то давно снять нужно, пересохнет), и протянул:

— Да уж. История, конечно, занимательная…. Не хочу тебя расстраивать, но у Игнатова нет сына.

Я в шоке захлопала глазами.

— Какой кошмар! Ужас! Горе-то какое! А что случилось? Авария? Ой, а Машка знает? Они вместе были? Ой-ой-ой….

Мужчины оторопело уставились на меня.

— Что?

— Ты не поняла, Женя. У Виктора вообще нет сына. И не было никогда. Он даже не женат.