Глава 5

Вопрос Игнатова поразил меня так, что на время лишил способности внятно мыслить и выражать эти самые мысли словами.

— А? Ээээ… Оо..

— Стало намного понятнее.

Он явно насмехался надо мной. А я продолжала глупо хлопать ресницами и агукать неразумным младенцем. Ну а что я должна ему сказать?

"Извините, я тут случайно притворилась вашей будущей снохой?" Нет уж! Пусть моя подруга-недотепа сама выпутывается из этой идиотской ситуации. Хотя она будет долго спорить насчет того, кто из нас недотепа.

Я вертелась на лавочке под твердым взглядом, как хвост ящерицы без хозяйки. Видели, как ящерица хвост отбрасывает? Этот хвост еще с минуту извивается, пока не погибнут все нервные окончания и перестанут посылать беспорядочные импульсы. Я могла бы себя сравнить с ужом на сковороде, но это не так. У ужа хотя бы голова есть. И мозги, наверное. Я же, умудрившаяся попасть в такой переплет, точно безголовая. И на большее, чем на хвост ящерицы не тяну.

Вот и кручусь. Заламываю руки, ковыряю свежий маникюр, тяжко вздыхаю и ничего, ну совершенно ничего не могу выдумать правдоподобного!

Брови Игнатова поднимаются все выше с каждым моим вывертом. Он даже вынул руки из карманов и задумчиво потер подбородок. Решает, гад, что со мной делать, не иначе. Дожидаться решения мне не хотелось. Почему-то показалось, что оно мне не понравится.

Поэтому, я собрала все остатки смелости, а вернее сказать — дурости, и вскочила с лавки, крепко прижимая клатч к груди, чтобы в следующую секунду ломануться раненым бизоном от Игнатова.

— Ты куда? — судя по голосу, он был очень удивлен.

Но разбираться с этим было недосуг. Ноги бы унести, и ладно.

— Извините… Мне надо… В туалет. — брякнула первое, что пришло на ум.

— Там нет туалета.

— Мне очень надо! — обернулась, потрясла клатчем в воздухе и понеслась рысью по лужайке вглубь парка.

Домчалась до ближайших деревьев и спряталась за чем-то раскидистым и, как оказалось, колючим. Голые ноги ощутимо оцарапало, кожу защипало, ну а я зашипела, но мужественно полезла сквозь ветки, чтобы лучше разглядеть происходящее.

Виктор Эдуардович стоял на прежнем месте и все так же тер подбородок. К нему подошли двое мужчин, коих я сразу наградила кличками Громила 1 и Громила 2. Они о чем-то спросили Игнатова и он отрицательно покачал головой. Я наклонилась еще чуть вперед. Любопытство — страшный порок, знаю. И я за него тут же была наказана. Может, шампанское тому виной, а может отсутствие природной грации, но тело подвело меня, потеряв равновесие. И, предотвращая падение, это самое тело ухватилось за ветку. Идея была так себе, честно сказать. Ветка оказалась весьма неприветлива и шипаста. Лучше бы в куст упала. Хотя тут еще вопрос, что лучше — расцарапанная морда или рука.

Ох, как же больно. И щиплет сильно. Надеюсь, куст не ядовитый? С этих буржуев станется насадить в парке отравленной гадости. Не сводя глаз с совета большой тройки, трясу рукой и мысленно подвываю. И, вдруг, все трое одновременно замолкают и поворачиваются в мою сторону. Мало того, они смотрят точно на меня! Клянусь, я хорошо спряталась и они не могут меня видеть. Во-первых, расстояние я преодолела солидное, метров 100, не меньше. Во-вторых, сижу в кустах. В-третьих, темно очень. А они смотрят, причем прицельно. И у меня нет сомнений, что видят.

— Сумасшедший дом! Ну Машка, ну подруга! Получишь ты у меня, дай только выбраться отсюда. — злилась я, топая босиком по дорожкам парка, иногда срезая путь через газоны и лужайки.

Эта часть парка была почти не освещена. Света от редких фонарей едва хватало на то, чтобы не впечататься лбом в ствол дерева или не влететь в еще один колючий куст. При воспоминании о кусте, сразу зачесались ноги. Тут же под голую стопу попался острый камушек. И, конечно, наступила я на него размашисто, от души. О чем и узнали все жучки, паучки и птицы, обитающие в парке. И узнали они это, естественно, по моему крику и злым рыданиям.

Надоело все! Дурацкий парк! Не усадьба это, а лес дремучий. Иду-иду, а выхода все нет.

Внезапно, до слуха донеслось глухое ворчание. И, судя, по звуку, недовольное ворчание принадлежит зверю. Причем, не ежику. А кому-то гораздо большего размера и, скорее всего, с острыми зубами. Диких крупных хищников здесь быть не может, а это значит что? А то и значит, что охрана додумалась спустить собак.

Ворчание раздалось ближе и в темноте, слева от меня, сверкнул отблеск чьих-то желтых глаз. Мать моя женщина! Это что у них тут за собаки? Туша, размером с теленка подобралась на расстояние в несколько метров от меня несчастной. Я поступила так, как и любой разумный человек в моей ситуации — завизжала, что есть сил и бросилась наутек. Тоже изо всех сил. Так и неслась, визжа, накалывая ноги о сучки и получая ветками по лицу.

Через пару минут выскочила из зарослей на широкую, хорошо освещенную дорогу и с громадным облегчением увидела в сотне метров перед собой будку охраны и ворота. Из будки уже вышли три мордоворота, точные копии ранее виденных громил. А я мчалась к ним, как к родным, подгоняемая собственным страхом.

— Что случилось? — с тревогой спросил один из охранников, когда я, хрипя, задыхаясь и держась за бок, спряталась за ним.

— Вы зачем собак выпустили, изверги? Меня чуть не съели!

Я уже немного отдышалась и даже смогла добавить голосу нотку претензии.

Громилы переглянулись.

— Да ладно! — с сомнением протянул один, а остальные отчего-то заулыбались. Смешно им, паразитам. — Они не кусаются. И никогда такую красотку не обидят.

Где он рассмотрел во взмыленной и растрепанной мне красоту, я уточнять не стала. Зато гневно потребовала вызвать мне такси и заодно пригрозила, что ноги моей больше не будет в этом опасном и негостеприимном месте. До самого приезда такси громогласно возмущалась безответственности некоторых владельцев домашних животных, но от парней далеко не отходила. Мало ли что.

Уже в машине, оставляя позади этот безумный день и странный вечер, я благодарила всех известных мне ангелов-хранителей за то, что выбралась из переплета живой и даже почти здоровой. А от дергающегося века хорошо настойка валерианы помогает.