Глава 19

Мой отец был невероятным человеком. Безумно харизматичным, сильным и жестоким. Когда он начинал говорить, люди вокруг замирали, сраженные наповал мощной энергетикой. Женщины влюблялись в него, а мужчины стремились попасть в круг приближенных друзей. И отец пользовался этим. Он виртуозно жонглировал чувствами других людей и заставлял их делать то, что ему было выгодно. Вплоть до самых темных и постыдных вещей. Именно поэтому он и стал тем, кем был. Мэром города. Подпольным миллиардером. Криминальным авторитетом. Вдовцом. И отцом дочери, которая мечтала стать сиротой. Бинго! Последняя роль ему особенно хорошо удавалась. Отец изощрялся в ней как мог. И если до моего шестнадцатилетия он был показательным папашей из рекламы про чудо-йогурт, то после – всё перевернулось на сто восемьдесят градусов, и я стала жить с монстром, который продолжал заботиться обо мне, но временами превращал мою жизнь в ад. Катализатором для подобного превращения стала смерть мамы, пожалуй, единственного человека, кого отец любил по-настоящему. И после того, как она утонула, спасая меня от судороги, схватившей ногу, он съехал с катушек. А может, просто перестал притворяться. Два года мне казалось, что я схожу с ума. Я потеряла маму и фактически осталась без отца. Его заменил какой-то чужой человек с похожей внешностью. И я никак не могла поверить в то, что родной мне человек, который всегда поддерживал меня, много шутил и постоянно делал нам с мамой подарки, в одно мгновение обернулся чудовищем с каменным лицом и пустым взглядом без малейшего проблеска человеческого света. В нем осталась лишь жажда власти и контроля. И если в карьере это только возвысило моего отца, то по отношению ко мне этот человек превратился в надзирателя с изощренной системой пыток. Он не бил меня, не повышал голоса, но лучше бы он делал это, чем те издевательства, через которые мне пришлось пройти. И через которые я прохожу до сих пор… С наступлением совершеннолетия отец разрешил мне переехать в общежитие и самой поступить в универ. Но взамен я должна была выполнять его больные задания, от которых меня выворачивало наизнанку и по ночам мучали кошмары. Но только так я могла получить хоть какую-то видимость свободы и пожить жизнью обычной студентки. За одного только Алекса я готова была терпеть сумасшедшие фантазии своего папочки, мечтающего построить могущественную империю. А то, что по ночам я переставала принадлежать себе, это мелочи. Я уже научилась разделять свою жизнь на две половины – светлую и темную. И они никак не перемешивались. До тех самых пор, пока в нашу аудиторию не зашел Горецкий. Властный, сильный, опасный. Так похожий на моего отца и в то же время совершенно другой. С его появлением моя жизнь стала невыносимой 24/7, без выходных и праздников. Рядом с ним я превращалась в безвольную куклу, неспособную дать отпор. Я становилась той Витой, которую хотел видеть мой отец и которая уезжала по ночам с разными мужчинами. Господи, как же я ненавидела себя, когда от ледяного взгляда Горецкого мои поджилки начинали трястись! Как обзывала себя последними словами, когда, как покорная овечка, вела своего куратора в комнату общежития. Как презирала свое тело, робко отозвавшееся на грубый поцелуй, не имеющий ничего общего с лаской. Я сама себе не верила, но это был мой первый настоящий поцелуй! И я никогда не прощу себе, что позволила Горецкому сделать это. – Отвали! – задыхаясь, выпалила я и резко оттолкнула мужчину. Разгоряченный и возбужденный, он не сразу пришел в себя. Нависнув надо мной на вытянутых руках, Горецкий с недоумением уставился мне в глаза. – Ты шутишь? – хрипло выдохнул он, облизывая припухшие губы. На секунду я зависла, разглядывая мужское лицо. – Если боишься, что соседи услышат нас, поехали ко мне, – медленно протянул Горецкий, не отпуская мой взгляд. Его широкая грудь тяжело вздымалась, а бедра, прижатые к моим, недвусмысленно давали понять, что останавливаться Горецкий не планировал. Черт, да у него стоял, как каменный!.. Сглотнув, я осторожно помотала головой и попыталась незаметно выползти из-под напряженного тела. Куда там! Мужская рука тут же по-хозяйски легла мне на бедро, не позволяя двинуться дальше. – Не беси меня, Аронова, – со злостью процедил Горецкий, стремительно наклоняясь к моему лицу. – Я тебе не мальчик, чтобы динамить меня. Я откинула голову на подушку и закрыла глаза. Не мальчик. И от меня ему нужно было только одно. Секс. Дикий, бездумный, примитивный. И участвовать в этом я не собиралась. – Уйди, Руслан. Пожалуйста, – тихо попросила я, стараясь не выдавать усталость и отчаяние в голосе. Помедлив, Горецкий усмехнулся. – Мне нравится, как ты произносишь мое имя, – длинные пальцы плавно коснулись моего подбородка. Горячее дыхание обожгло губы, заставляя меня сжаться в комок. – Повтори еще раз, – прошептал Горецкий, мягко прихватывая губами мою нижнюю губу. Я прерывисто вздохнула. – Не надо, Руслан. Кровать под нами протяжно скрипнула. Оторвавшись от моих губ, Горецкий пристально посмотрел мне в глаза. – Хорошо, – наконец, медленно проговорил он, убирая руку от моего лица. – Но завтра ты идешь со мной. Я тут же напряглась. – Куда? В голове возникли десятки вариантов, поход на свингер-пати из которых был самым безобидным. Резко поднявшись, Горецкий мазнул по мне задумчивым взглядом. – Всего лишь поездка за город, – лениво ответил он, заправляя выбившуюся рубашку в брюки. – Встретимся с моими друзьями, поедим шашлыки. Я округлила глаза. – А я-то тут при чем?! Или этот тип решил сэкономить на обслуживающем персонале? – А ты сыграешь роль моей невесты, – как ни в чем не бывало заявил Горецкий, бросая беглый взгляд на массивные часы на своем запястье. Я даже дышать перестала. Так, главное спокойствие… Медленно считаем до десяти и предельно вежливо интересуемся: – А с хуяли?!! В комнате по соседству что-то с грохотом упало, а за окном залаяла собака. Кажется, я немного переборщила с экспрессией. Опустив голову, Горецкий спрятал улыбку. – Для моей невесты ты слишком много материшься, – хмыкнул он, упираясь пятой точкой о письменный стол и скрещивая руки на груди. У меня резко зачесался средний палец, предназначенный для одного многозначительного жеста. – Никто не поверит, что я по доброй воле с тобой встречаюсь! – упрямо вздернула я подбородок. Горецкий со скучающим видом пожал плечами. – Совсем не обязательно по доброй. В это мои друзья охотно поверят. Я с трудом сдержалась, чтобы не швырнуть в своего «жениха» подушку. – Зачем тебе вообще нужна невеста? – опустив ноги на пол, не смогла скрыть я любопытства. – Твой умирающий богатый дедушка внес изменение в завещание? И тебе нужна бедная овечка, которая очарует его? Усмехнувшись, Горецкий оторвался от стола и направился к двери. – На все твои вопросы я отвечу завтра, – бросил он. – Будь готова к полудню. Я вскинула голову. – Я не поеду. Горецкий даже не посмотрел в мою сторону. – Если не выйдешь сама, я поднимусь в эту комнату и устрою грандиозное порно-шоу с твоим участием, – холодно проговорил он, и у меня мурашки побежали от осознания того, что он не шутил. – Иди к черту! – в сердцах выпалила я в широкую спину. Ничего не ответив, Горецкий молча вышел в коридор и бесшумно прикрыл за собой дверь. Да чтоб тебя! Зарычав от бессилия, я вскочила с кровати и подлетела к окну. Желание скинуть горшок с фикусом на черный рэндж ровер, стоящий прямо под окнами, было непреодолимым. Горецкий, вышедший из подъезда, кажется, прочитал мои мысли. Подняв голову, он перехватил мой взгляд и широко улыбнулся, выбешивая меня еще больше. Наблюдая за тем, как Горецкий надевает черные очки и неторопливо садится в машину, я прижалась лбом к прохладному стеклу и с силой впилась ногтями в ладони, намеренно причиняя себе боль. Не слишком ли затянулась наша странная игра с этим мужчиной?.. Как опасный вирус, Горецкий стремительно распространялся по моему кровотоку, проникая под кожу и туманя мозг. Я буквально физически ощущала это и ничего не могла с собой поделать. – Как же я ненавижу тебя, Руслан… – еле слышно прошептала я, медленно сползая на пол и зарываясь лицом в ладони. Имя Горецкого обожгло губы и заставило сердце биться чаще. Всхлипнув, я замерла. Это просто болезнь. Просто аномалия. Противоестественный сбой клеток. И я вытравлю этот вирус из своего организма. Потому что иначе я не выживу.