Глава 33

– Зая, а ты уверена, что Горецкий сейчас именно тут, а не дома или где-нибудь еще, – поинтересовался Алекс, вылезая из такси и окидывая взглядом светящуюся вывеску «Эгоиста». Откинув голову к небу, я глубоко вдохнула. Еще никогда ночной воздух не был таким свежим и насыщенным. Я как будто очнулась от комы и начала остро ощущать мир вокруг. – Поверь, он здесь. И ждет меня, – эхом ответила я, подходя к входной двери. Удивленно хмыкнув, Алекс встал за моей спиной. – Ну что ж, тогда вперед, малышка, – наклонившись, прошептал он мне в волосы. – Устроим Горецкому веселую ночку. Я на секунду задержала дыхание, а потом решительно толкнула дверь. Пришла пора выпустить своих демонов. И Горецкий будет первым, кто увидит меня настоящую. Потому что он сделал всё, чтобы я окончательно переродилась в монстра. Охранники на входе сразу узнали меня. – Виталина, шеф ждет вас на главной сцене, – пробасил главный из них, вытягиваясь в струнку. Мы с Алексом удивленно переглянулись. Горецкий явно что-то задумал. – Может, он хочет, как в американских фильмах, на глазах у всех признаться тебе в любви? – тихо предположил Алекс. Я зло усмехнулась. Скорее он хочет, чтобы я поднялась на сцену и станцевала для него вокруг шеста. Но так даже интереснее. Хочу посмотреть на лицо своего преподавателя, когда он дико обломается. – Шеф ждет вас одну. Парню придется подождать, – преградил путь Алексу один из охранников. Я резко остановилась. Та-а-а-ак… – Руслан знает, что мы вдвоем. Он нас ждет, – решила схитрить я. Но громила молча покачал головой, продолжая ненавязчиво удерживать Алекса за плечо. Черт, может, оно и к лучшему. – Я поговорю с Русланом и вернусь, – шепнула я Алексу и быстрым шагом, пока не передумала, направилась к основному залу. Меня знобило и слегка потряхивало от странного предвкушения. Мне не терпелось сорвать с себя маску и бросить ее к ногам Горецкого. Я, как наяву, представляла ужас и отвращение на красивом мужском лице, и это стало бы для меня точкой невозврата. После этого тема Горецкого будет закрыта навсегда. Он просто перестанет для меня существовать. А я… А я стану той, кого он, возможно, захочет убить. И это будет идеально. – Ты опоздала, – тихий голос из темноты заставил меня испуганно вздрогнуть. Передернувшись от колких мурашек, я подняла глаза и… ни черта не увидела. Впервые я поняла, что означает выражение «темно, хоть глаз выколи». В просторном зале, где подразумевались сцена и куча столиков, не горело ни одной самой крохотной лампочки, и о размерах помещения я догадывалась лишь по гулкому эху от мужского голоса. – Так и знала, что ты хреновый хозяин, – едко усмехнулась я, делая шаг вперед. – Электричество отключили за неуплату? Не дождавшись от Горецкого ответа, я двинулась вперед. Во мне проснулась какая-то кошачья интуиция, и я с легкостью огибала стулья и грациозно перешагивала через порожки. Постепенно зрение привыкало к темноте, и я уже начала различать очертания круглой сцены посередине с металлическим шестом, взмывающем к потолку. Уверена, где-то здесь и восседал наш Мистер Ледяной Взгляд. Остановившись возле сцены, я медленно опустила голову. В помещение было так тихо, что я слышала стук собственного сердца. – Я разогнал всех посетителей и ждал тебя, – Горецкий оказался совсем рядом, в полуметре за моей спиной. Волоски на теле встали дыбом. С трудом переведя дыхание, я подняла голову. – А зачем выключил свет? От тепла мужского тела и запаха разгоряченной кожи голова шла кругом. – Темнота обостряет наши чувства, – прошептал Горецкий, едва касаясь напряженным телом моего. – Ты ведь это тоже ощущаешь?.. Его низкий голос был похож на бархат, в который завернули сияющий острый нож. Меня прошиб озноб и жар одновременно. – И что дальше? – до крови впившись ногтями в свои ладони, горько усмехнулась я. – К чему всё это, Руслан?.. Он снова пытался соблазнить меня? Если да, то это было даже забавно… Горецкий улыбнулся. Я почувствовала его надменную улыбку всей кожей. – Я хочу посмотреть на настоящую тебя, – коснулся он жесткими губами основания шеи – там, где толстовка предательски сползла с моего плеча. Я замерла, как мраморное изваяние. – Ты сам не знаешь, о чем просишь, – выдохнула я, медленно погибая от неспешных едва ощутимых касаний. Горецкий осторожно потянул рукав моей кофты, заставляя ее полностью соскользнуть с моих плеч. – Поверь, я догадываюсь, – пробормотал он, покрывая мягкими поцелуями открывшиеся участки кожи. До боли прикусив губу, я откинула голову, даже не делая попыток стянуть со своих запястий застрявшие рукава. Я была полностью во власти Горецкого, и это сводило с ума. Я столько раз играла в садо-мазо, но даже не догадывалась, что это может быть так… волнительно. – Ты ведь с самого начала знал, кто мой отец, – тихо проговорила я, покрываясь мурашками от прерывистого мужского дыхания на своем теле. Горецкий на мгновение замер. – Да, – жестко ответил он, поднимая голову и прижимаясь щекой к моей щеке. Я сглотнула. – И ты подослал Аслана к Алексу, чтобы он соблазнил его. Губы Горецкого дрогнули. – Парни понравились друг другу, так что можно сказать, я сыграл роль доброй феечки. Кровь прилила к голове. – Какая же ты гнида! – с ненавистью выплюнула я, отшвыривая мешающуюся кофту на пол и резко разворачиваясь к Горецкому лицом. Перед глазами стояли потухшие глаза Алекса. Никогда не прощу этого Горецкому. Впившись в мое лицо прищуренным взглядом, Руслан медленно наклонил голову. Кажется, его разозлила моя вспышка. Но мне уже было все равно. Я больше не боялась. Я давно перешагнула красную черту, и теперь могла схлестнуться с Горецким на равных. И от осознания этого факта по коже пробежало электричество. – Не забывайся, Аронова, – в низком голосе Горецкого не осталось ничего, кроме угрозы. Опустив руки вдоль тела, мужчина исподлобья смотрел на меня. Его глаза горели в темноте, как у хищника. – В отличие от твоего отца я смогу научить тебя хорошим манерам. Вот только после этого ты вряд ли сможешь ходить. Я не сдержала хриплого смеха. Даже жалко, что Горецкий не видел, что я сделала с его другом… – Ты думаешь, я тебя боюсь? – задрала я подбородок. Недобро усмехнувшись, Руслан плавно провел пальцами по моей щеке. – Нет, раз пришла сюда. Я резко отдернула голову. – Тебя ведь ко мне тянет, – наклонившись, улыбнулся Горецкий. – Когда ты уже перестанешь отрицать это. Сердце заныло. Этот мерзавец попал в самое яблочко. – Я пришла, чтобы поставить точку, Рус, – медленно подняла я глаза. Горецкий сверкнул белозубой ухмылкой. Он мне не поверил. – Мне больше нравится многоточие, – лениво протянул он, кладя руки мне на талию. – Оно более многообещающее. Я опустила ресницы, чтобы не видеть склоненное надо мной мужское лицо. В темноте оно было еще прекраснее. – Тебе нужна не я, а статус моего отца, – с горечью усмехнулась я. Мужские руки на моем теле потяжелели. – Малыш, не хочу тебя расстраивать, но папаши-мэра будет маловато для того, чтобы я по-настоящему захотел девушку, – прильнув к моему уху, прошептал Руслан. Его руки скользнули вверх по моей спине, вызывая тысячи мурашек. Господи, я должна остановить это. И я точно знала как. – Даже если этот папаша подкладывает свою дочь под богатых мужиков и снимает всю ту дичь, что они с ней творят, на камеру, чтобы потом шантажировать их? С каждым словом внутри меня расползалась гнетущая всепоглощающая пустота. Я чувствовала себя лишь пародией на человека. – Разве тебя это не возбуждает? – приподняла я бровь, испытывая болезненное наслаждение от того, как стремительно темнеют глаза Руслана. – А тебя? Возбуждает? – по-звериному раздул ноздри Горецкого. Его пальцы с силой впились в мои плечи, причиняя дикую боль. Но не настолько сильную, как в наших глазах. – Они все хотели, чтобы мэр стал их тестем, поэтому были весьма изобретательны, – прикусив губу, чтобы не застонать от боли, прошипела я. Я рушила всё. Я знала, как побольнее ужалить Горецкого, и пользовалась этим по максимуму. Я была сукой. Я была любимой дочуркой своего отца. И меня тошнило от самой себя. Но это было частью меня, как бы я ни пыталась убедить себя в обратном. И Горецкий должен узнать об этом. Узнать и перестать так пронзительно смотреть на меня, как он делал это прямо сейчас. Узнать и возненавидеть настолько, чтобы кирпичная стена между нами стала звуконепроницаемой. – Видимо, не так уж и изобретательны, если ты сейчас здесь, – со злостью выдохнул Руслан, подхватывая меня под попу руками и в несколько длинных шагов достигая сцены. Ахнув, я схватилась за напряженную мужскую шею и вздрогнула всем телом, когда меня грубо усадили на помост. Вклинившись между разведенными ногами, Руслан положил ладонь мне на поясницу и резко придвинул к себе, демонстрируя, насколько сильно его распалил наш диалог. – Знаешь, по началу я даже повелся на твой образ бедной овечки, – обжег мои губы прерывистым дыханием Руслан. – И не верил, когда мне говорили, что дочка мэра – больная на всю голову ненасытная сука. Я закрыла глаза, чтобы не дай бог Горецкий не увидел моих слез. – У меня в голове не укладывалось, как такая зашуганная бледная моль, как ты, способна крутить мужиками и рушить их судьбы, – кривя губы, мужчина резко дернул мою майку вниз. Услышав треск ткани, я вздрогнула всем телом. – И сам не понял, как влип по уши, – с досадой пробормотал Руслан, останавливая взгляд на моей полуобнаженной груди. Почувствовав, как от прохладного воздуха соски встают дыбом, я судорожно вскинула руки, чтобы прикрыться. Но Горецкий грубо схватил мои запястья и завел их назад, пригвождая к деревяному полу. – Даже и не скажешь, что этим пользовались уже много раз… – играя желваками, процедил Руслан, окидывая меня всю голодным взглядом. Я резко вдохнула, чувствуя, как острое лезвие внутри меня рассекает легкие. – Хочешь стать следующим? – усмехнулась я, проводя языком по сухим губам и удивляясь тому, что на них нет крови. – Неужто у тебя встанет на бледную зашуганную моль? Горецкий опалил меня ненавидящим взглядом. – Ты сама ко мне пришла, – хмуро отчеканил он. – Так что пощады не жди. Я буду трахать тебя во всех возможных позах много раз, пока не почувствую, что утолил свой голод. А после этого я навсегда выкину тебя из своей головы. Тебе с твоим папашей не удастся пробраться мне под кожу. Я замерла, до боли вглядываясь в ледяные серые глаза. Горецкий не шутил. Он презирал меня всем сердцем. И хотел до дрожи в пальцах. Блять. Мне хотелось орать от безысходности. – В холле меня ждет Алекс, – кусая губы, бросила я. Горецкий, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза. – Позвони ему и скажи, чтобы шел домой, – отрывисто приказал он. – Ты здесь надолго. Я лихорадочно дернулась, но Горецкий еще сильнее прижал меня к сцене. – Я все равно возьму тебя, Аронова, – угрожающе тихо прошептал Руслан, касаясь губами моей скулы. – Иначе не смогу избавиться от наваждения и каждый раз, видя тебя в университете, буду представлять, как ты выгибаешься и стонешь, кончая подо мной. Низ живота свело от сладкой судороги. – Не боитесь влюбиться, Руслан Александрович? – дерзко усмехнулась я, откидывая голову, чтобы слезы не потекли по моему лицу. – Советую остановиться сейчас, пока не стало слишком поздно. Я не хотела, чтобы Горецкий узнал, что я всё еще девственница. И до жути боялась, что он почувствует, как сильно я одержима им… – Я не влюбляюсь в шлюх, – ослепительно улыбнулся Руслан и, навалившись всем телом, накрыл мои губы жестким подавляющим поцелуем. По сердцу будто жахнули теркой. Задыхаясь от боли, я позволила Горецкому углубить поцелуй. Мне было так больно и упоительно одновременно, что на какое-то время я выпала из реальности, теряясь в горячих умелых ласках. Руслан был нетерпеливым и напористым. Он хотел меня до одури и не скрывал этого. И мое тело отзывалось на грубые ласки, как ненормальное. Но когда Горецкий начал стягивать с меня штаны, оставляя болезненные засосы на груди, я сделала это. – Я убила Марка. Мои губы шевелились, но я не слышала собственного голоса. Только шум крови в ушах и дикая боль, стремительно расползающаяся внутри. Блять, как же больно… – Что?.. – ошалевший взгляд Горецкого был словно сигарета, которую потушили о самое сердце. – Я убила Марка, – повторила я, глядя прямо в серые бездонные глаза. И то, что я увидела в них, вывернуло меня наизнанку. Я добилась своего. Горецкий хотел стереть меня с лица земли.