Глава 41

Я смотрела в серо-голубые глаза и никак не могла избавиться от ощущения, что по мне ползут сотни пауков одновременно. Это страх особого сорта. И чтобы не сойти с ума, в припадке сдирая с себя кожу, нужно вовремя отделиться от собственного тела и в экстренном режиме отключить все эмоции. Раньше у меня это неплохо получалось. Но теперь мне понадобилось время. – Рад встрече, Виталина, – обжигающий острый взгляд просканировал меня от и до. – Ты повзрослела. Я невольно задержала дыхание. – Достаточно взрослая, чтобы стать твоей женой? – ухмыльнулась я. – Напомни, кстати, как тебя зовут. Отец за моей спиной полыхнул сигарой с такой силой, что от дыма защипало глаза. Мужчина с обманчиво светлыми глазами улыбнулся и, плавно поднявшись с кресла, шагнул в мою сторону. – Ты очень похожа на свою мать внешне, – медленно протянул он, скользя оценивающим взглядом по моему лицу. – Но в тебе гораздо больше огня и дерзости. Мне нравится. Чувствуя, как ярость толчками пробивает брешь в моей броне, я вздернула подбородок. – Может, ты мечтал наставить рога моему папочке, и поэтому решил отыграться на мне? Я понимала, что хожу по острию ножа, но мне уже нечего было терять. Я не видела лица отца, но видела, как одним тяжелым взглядом мой будущий муж заставил его молчать. И это было, мать его, грандиозно. – Поверь, мне не нужно самоутверждаться подобным способом, – равнодушно улыбнулся мужчина в темно-сером костюме от Brioni. – Моей женой станет та, которой хватит внутренней силы править людьми. Мне нужна королева. Опустив голову, я горько усмехнулась. Я и собой-то с трудом управляла. – Познакомишь меня с ней? Я еще пыталась создать видимость того, что мне весело. Но это было ни фига не так. Меня продали. Задорого. И это было неожиданно больно. – Обязательно познакомлю, – тихо проговорил мужчина, медленно поднимая руку и осторожно, как опытный дрессировщик, проводя широкой ладонью по моим волосам. Вздрогнув как от электрического тока, я подалась назад. Я не могла избавиться от странного ощущения, что этот тип знает обо мне гораздо больше, чем я сама. И это пугало до усрачки. – Так все-таки как тебя зовут? – незаметно облизав пересохшие губы, спросила я. И у меня перехватило дыхание от того, как ярко сверкнули под темными бровями глаза цвета молнии. – Я напомню тебе перед брачной ночью, – сухо оборонил мужчина, одергивая пиджак и выпрямляясь во весь свой немаленький рост. Внутри меня ёкнуло. Это действительно происходит наяву?.. – Я арендовал Центральный ЗАГС на семь утра, – голос отца за спиной был непривычно торопливым и заискивающим. И мне захотелось с вертушки вмазать ему по лицу. – Отлично, – кивнул мой будущий, мать его, муж. – Я отложил все свои дела на весь день. Это будет даже весело. Меня будто припечатали кувалдой. Весело, блять?! – А ты не хочешь пригласить невесту на первое свидание и узнать ее получше до того, как поставить подпись в регистрационной книге? – скрестив руки на груди, фыркнула я. Я изо всех сил пыталась нащупать почву под ногами, но ее не было. Я вязла в топком болоте, у которого не было дна. – Я узнал все, что хотел, – хмыкнул мужчина, одаривая меня тяжелым взглядом исподлобья. – И, поверь, удивить меня тебе не удалось. Я увидел ровно то, что и ожидал. И меня это более чем устраивает. Я скрипнула зубами так громко, что заныла челюсть. – Я не умею готовить, – щурясь, как дикая кошка, процедила я. – И в постели бревно. Поэтому подумай еще. Спиной я чувствовала прожигающий взгляд отца, но мне было плевать. Я не могла перестать думать о Горецком, который все утро не сводил с меня сияющих глаз и который скормил мне подгорелую пересоленную яичницу. Но это была самая, сука, вкусная яичница за всю мою жизнь… – Готовить для нас будет повар, – равнодушно пожал плечами мужчина, чем-то напоминавший мне Дэниела Крейга в роли Бонда. – А в постели мне будет достаточно твоего присутствия. Дальше я все сделаю сам. По телу пробежала нервная дрожь. Я не могла представить рядом с собой кого-то еще кроме Горецкого. – Тебе нужно хорошенько выспаться и отдохнуть, – хмыкнул мужчина, от которого не укрылась моя реакция. – Завтра тебе предстоит насыщенный день. И ночь. Меня передернуло. Но это лишь развеселило моего жениха. – Приставь к ней охрану, – бросил он моему отцу и, мазнув по мне насмешливым взглядом, направился к выходу. Я осталась стоять на месте. Безразличие тяжелым одеялом опустилось мне на плечи. Я больше не хотела бороться. Я больше не хотела выживать. Я хотела сдохнуть и больше никогда не вспоминать о Горецком. – Отдай мне телефон и поднимайся в свою комнату, – отец за моей спиной как всегда тонко уловил момент, когда во мне что-то надломилось. Я медленно развернулась и посмотрела в родные глаза. И не увидела там ни сожаления, ни раскаяния, ни сострадания – ни-че-го. Мой отец был таким же пустым, как и я. – Почему именно он? – безучастно поинтересовалась я. Я ведь помнила своего «жениха». Он появился в нашем доме незадолго до смерти мамы. Немногословный, красиво сложенный молодой мужчина, до жути пугающий меня, тогда еще пятнадцатилетнюю девчонку, своим неподвижным парализующим взглядом. Сколько ему было? Двадцать пять-тридцать? – Этот мужчина создан для власти, – мечтательно улыбнулся отец. – Я приметил его еще до карьерного взлета в ФСБ. И сразу понял, что он сделан из того же теста, что и я. Поэтому я буду безмерно счастлив, если он станет частью нашей семьи! Я не сдержала хриплого рваного смешка. – У тебя нет семьи, – безжалостно отрезала я, засовывая руки в карманы мужских трико. – А этот хрен попользуется тобой и выкинет на помойку. Уж тебе ли не знать, как это происходит. Отец окинул меня медленным оценивающим взглядом, от которого мне стало тошно. – Ошибаешься, ты – моя семья, дочка, – вкрадчиво протянул он, на секунду превращаясь в того, с кем я так любила гулять в парке и кого боготворила, как бога. – А насчет «попользоваться и выкинуть» поговори с тем, чьи штаны на тебе сейчас надеты. Блять. – Странно требовать от меня целомудрия после всего, через что я прошла, – цинично хмыкнула я, приподнимая бровь. Отцу был важен конечный результат. И он никогда не интересовался, какими способами я компрометировала мужчин, которых он мне подсылал. Представляю, как он охренел бы, если бы узнал, что я лишилась девственности только вчера. – Лина, я лишь хочу, чтобы ты включила мозги и перестала думать своей потекшей пиздой! – рявкнул отец, нависая надо мной грозной тенью. – Ты думаешь, я не знаю про твоего Горецкого? Внутри меня похолодело. – Да я наблюдал за вами разве что не с попкорном, – зло усмехнулся отец. – И все ждал, когда до тебя, наконец-то, дойдет. Я застыла, не в силах справиться с удушьем. – Несравненный Руслан Александрович не просто так устроился куратором именно в твою группу, – тихо проговорил отец, вглядываясь в меня, как в дохлое насекомое под лупой. – Помнишь первого мужика, которого мы заставили бежать из страны, бросив свой бизнес? Перед глазами поплыло. Я никогда не забуду ту ночь. В тот момент моя реальность исказилась настолько, что мне казалось, что я помогаю отцу. Спасаю его от плохого человека. «Плохим» человеком оказался мужчина за сорок с внешностью капитана дальнего плавания из советского кино. Он до последнего думал, что я привела его в гостиничный номер, чтобы устроить встречу с отцом. И заметно напрягся, когда понял, что в номере мы только одни. Но потом он неосмотрительно выпил кофе со снотворным и буквально свалился на огромную кровать в центре комнаты. Я сняла с нас одежду и сделала такие провокационные фото, что меня до сих пор выворачивало от самой себя. Но отец был счастлив. Он говорил, что я спасла его от смерти. И я верила. До следующего мужчины. А потом еще одного. И еще… – Это был старший брат Горецкого, – резкий голос отца стал пощечиной, которая привела меня в чувство. Широко распахнув глаза, я уставилась на отца. Так вот в чем дело. Горецкий мстил мне за своего брата. Меня начал разбирать дикий смех. Боже. Нелегко Руслану, наверное, пришлось. Он ведь еще и трахнул меня. Представляю, как ему было противно… – Поднимайся наверх, Лина, – устало вздохнул отец, глядя на меня с жалостью охотника, которому не удалось с первого выстрела убить животное. – Тебе принесут ужин и снотворное. Ты поспишь и все забудешь. А завтра у тебя начнется новая жизнь с Владиславом. Я почувствовала себя погребенной заживо. Я еще пока могла дышать и двигаться, но в скором времени мне придется наблюдать, как медленно, один за другим, будут отмирать мои органы. Долго, мучительно и нестерпимо больно. Сука. Может, закинуться снотворным на пару лет вперед?.. Отец молча проводил меня взглядом, а на выходе из кабинета меня уже встретили двое громил. Без лишних слов они отобрали у меня телефон и, дыша в затылок, сопроводили до комнаты с коваными решетками на окнах. Я даже не удивилась, когда услышала, как проворачивается ключ в дверном замке. Меня заперли в собственном доме как какую-то заложницу. Боже. Осев на кровати, я оперлась локтями о колени и, зарывшись пальцами в волосы, опустила голову. У меня больше не осталось сил. Я не знала, за что мне бороться. И я сдалась. Измученное тело через какое-то время смилостивилось надо мной, погружая в спасительную тьму. И последнее, что промелькнуло в моей голове, это беспокойно сверкающие серые глаза и далекий шепот «Дождись меня, веснушка. Пожалуйста, дождись…».