Глава 43

Стоя перед высоким зеркалом, я внимательно разглядывала утонченную девушку в белом шелковом платье с собранными наверх волосами и не могла избавиться от ощущения, что нахожусь в альтернативной реальности. В ней Виталина Аронова была светской львицей, красавицей, любимицей мамы и папы. Каждая минута ее жизни была расписана и приносила исключительно добро и удовольствие. Благотворительные вечера, встречи с подругами, лекции по литературе, театральные премьеры, гольф по выходным и завидный жених – друг отца, которого я постепенно полюбила бы и которому подарила бы свою невинность в первую брачную ночь… Эта реальность была такой близкой и такой комфортной. Всего-то и надо было – чтобы мама осталась живой. – Жалко, что мама не видит, в какую красавицу ты превратилась, – раздался за спиной тихий голос отца. Дрожь ненависти пробежала по телу. – Пошел ты на хуй, – прошипела я, отворачиваясь от зеркала и в одну секунду превращаясь в озлобленную версию себя. В ту самую, у которой не было будущего. И которая так отчаянно нуждалась в любви отца. Отца, а не сутенера, превратившего ее жизнь в ад. – Владислав не любит грубых девушек, – покачал головой незнакомец с лицом любимого папочки. – Поэтому впредь постарайся сдерживать себя, Лина. Иначе тебя ждет наказание. От смеха у меня заложило уши. – Вряд ли твой Славочка переплюнет тебя в изощренности наказаний, папуля, – с издевкой протянула я, проходясь пальцами по струящемуся подолу платья. – Поэтому идите вы нахуй оба! Я специально накручивала себя, лишь бы не разреветься на глазах у того, кого я ненавидела всем сердцем. Он никогда не узнает, что сломал меня. И никогда не узнает, как часто мне снились сны, в которых мы были обычной любящей семьей. Назло ему и Горецкому я создам свою собственную семью. И этот брак будет прекрасен. Как ядовитый цветок, который пленит своей красотой и уникальностью до тех пор, пока ты помнишь о его смертельной опасности. Мой макияж был идеален. Я не проронила ни слезинки – ни в доме отца, ни в роскошном белом лимузине. Я была похожа на невесту из мультика Бёртона. Такая же мертвая и такая же надломленная. Вот только не было на горизонте трогательного любящего парня, способного расколдовать меня. Горецкий на эту роль явно не тянул. Циничный могильщик, выкопавший мой труп, – вот его максимум. И пора уже было с этим смириться. От вида двухэтажного здания, напоминавшего нарядную белую пироженку, меня затошнило. Боже, надеюсь, мы обойдемся без фотосессии и запуска обосранных голубей в небо. Я вышла из машины, как королева. Отец суетился рядом, пытаясь сделать вид, что пиздец как волнуется за меня. И я даже не стала искать глазами журналистов, фиксирующих слияние двух счастливых ячеек общества. Уверена, уже завтра мое умело подкрашенное лицо украсит все таблоиды. А заголовки я запросто смогу использовать в качестве рвотного средства. Ну так, когда захочется хорошенько проблеваться… Я увидела Владислава издалека. И, надо признать, он был хорош. Как цельная нерушимая скала, в тени которой хочется укрыться от навязчиво палящего солнца. – Выглядишь роскошно, – усмехнулся он, приобнимая меня за талию и легонько целуя в висок. – Тебе идет белый цвет. Меня слегка передернуло. Мы так и будем делать вид, что не происходит ничего из ряда вон выходящего?! Владислав, казалось, считал мои мысли. – Расслабься, Виталина, – тихо рассмеялся он, прожигая ладонью тонкую ткань моего платья. – Иначе все подумают, что тебя заставили стать моей женой. Я горько усмехнулась. – Неловко выйдет, если все узнают правду. Серо-голубые глаза блеснули под темными бровями. – Ты такая маленькая и наивная, – снисходительно протянул мужчина, целуя меня в открытое плечо. – До сих пор веришь в правду. А это понятие настолько устарело, что его давно пора искоренить из русского языка. И сразу всем станет легче жить. Во рту стало горько и противно. – Уж не ты ли собрался его искоренять? – попыталась я отстраниться от своего жениха. Но это было бесполезно. Он крепко держал меня в своих объятиях и контролировал каждое движение. – Мы вместе сделаем это, – широко улыбнулся Владислав, не сводя с меня невероятного парализующего взгляда. – Человечество давно нуждается в том, чтобы кто-нибудь сильный сдвинул рамки и избавил всех от глупых моральных устоев. Это и есть настоящая свобода, о которой так любят кричать на каждом углу! Я с головы до ног покрылась ледяными мурашками. Боже, этот чувак был еще более отбитым и ненормальным, чем мой папаша. – Мне нужно в туалет! – дернулась я в сторону. Я была такой идиоткой, если думала, что смогу справиться с этим мужчиной. Да ему место в психушке рядом с Наполеоном! – Потерпишь, – тяжелая ладонь легла мне на плечо, придавливая к земле. – Нас уже ждут. Сердце рухнуло в желудок. Я как будто оказалась в своем самом страшном сонном параличе. И отстраненно наблюдала со стороны, как меня берут под руку и медленно ведут в ЗАГС. В голове билась только одна мысль – бежать отсюда к чертовой бабушке! Сука, бежать!! Но тело совершенно не слушалось меня. Может, мне что-то подмешали в воду?.. Я чувствовала себя агнецом, которого вели на заклание. Мой взгляд панически цеплялся за каждую деталь – тяжелая украшенная золотом дверь, мраморный пол, незнакомые лица гостей, дородная женщина, тонкие губы которой извергали какие-то слова о вечной любви и верности… Твою мать. Мне просто надо проснуться. Просто встряхнуться и остановить это безумие. Но во сне свои правила. И я покорно стояла возле жуткого мужчины в безукоризненном костюме и пропускала сквозь себя происходящее. «Согласны ли вы, Владислав, вступить в брак…» «Да» «Согласны ли вы, Виталина…» От лихорадочного удара сердца меня согнуло пополам. Я все еще жива. И все еще в ответе за свою жизнь. «Нет»… Я так и не поняла, произнесла ли я это вслух или только подумала. Но потом я остро почувствовала присутствие того, кому было под силу перезагрузить мою реальность. И меня отпустило. Развернувшись всем телом, я уставилась в неистово горящие серые глаза и разревелась, как маленькая девочка. Он пришел. Он успел. Любимый… Чувство, затопившее сердце, было такой силы, что мое тело не выдержало. Ноги подломились, и, путаясь в длинном узком платье, я рухнула на колени. Слезы, не переставая, текли по моему лицу, шее, рукам. Но счастливее меня в этот момент не было никого. Не сводя сияющего взгляда со стремительно приближавшегося Руслана, я попыталась подняться на ноги. Я так спешила обнять своего мужчину, что совершенно забыла про Владислава, который стоял рядом. И только расширившиеся глаза Горецкого и последовавший далее звериный рёв подсказали мне, что что-то не так. Не переставая улыбаться, я как в замедленной съемке перевела взгляд вниз и увидела ярко-красное пятно, расползающееся на белом платье. Это было завораживающе красиво. И совсем не больно.