Глава 3

— Ольга Вячеславовна! — Догоняет меня, кажется, завуч по воспитательной работе, по-свойски прихватывая за локоть. — Вы-то мне и нужны!

Я заметно нервничаю, оглядываясь. Не хочу здесь задерживаться и видеть учителя. Надеюсь, он уже начал свой урок или уехал куда-нибудь — далеко и надолго. Я уговариваю себя приводить ребенка в школу и уходить. И не думать о всяких лишних глупостях. Здесь слишком много эмоций, и я как-будто сама не своя. Не могу так больше. Мне нужна моя привычная жизнь, иначе я просто чокнусь от нездорового предвкушения.

— Вы же у нас не работаете?

Меня немного раздражают слова этой крашеной, уже не молодой блондинки с вычурно яркой помадой на губах. Народ пока не привык, что дома тоже можно работать и неплохо зарабатывать. А если не ходишь в офис или на завод каждый день, то тебе автоматом, особенно от старшего поколения, летит в спину что-то презрительное, типа: “она даже не работает, сидит дома”.

— Завтра первые и шестые классы едут на экскурсию в “Экспериментариум”.

В рабочее время, естественно. Программа мероприятия очень интересная, детки будут полностью погружены в опыты, благодаря экскурсоводам, опять же. В прошлом году первоклассникам и деткам постарше поездка очень понравилось. Всем: и мальчикам, и девочкам. Все были в восторге, — машет руками, захлебываясь эмоциями, Елена Константиновна(если верить тому, что написано у неё на бейджике) .

А я злюсь, потому что всё ещё торчу в холле, и мимо меня проходит тот, кого зареклась никогда больше не видеть. Он здоровается с завучем, а мне дарит пронзительный взгляд с лёгкой усмешкой.

Стараюсь не выдавать себя и дышать ровнее. Сжав челюсти, стою, пялясь на бейдж завуча, не в силах не реагировать.

— Так вот, организовано всё чётко и понятно. Замечательный гид Юлия Вадимовна создаёт чудесную атмосферу, и даже если в пути нам не повезет встать в пробку, дети с пользой проведут время. Автобус комфортный, чистый. Но нам нужны в помощь несколько родителей. И так как вы у нас неработающая и не находитесь в декретном отпуске по уходу за младшим ребёнком...

— Я работаю.

— Да, да. Ну, в общем, мы выбрали вас, Ирину Сергеевну из родительского комитета первого Б и Викторию Павловну из шестого А.

Я понятия не имею, кто это. Стараюсь сконцентрироваться, но на самом деле меня ничего не волнует, кроме учителя. Спиной чувствую его взгляд и даже слышу голос. От хрипотцы и мужественности его тембра по позвоночнику ползут мурашки. Ну почему я так сильно реагирую? У него наверняка полно дел со своей пышногрудой коллегой. Пусть уходит наверх. Что он вообще забыл в холле после звонка? Вечно ему неймëтся и надо бегать туда-сюда, когда я привожу на уроки ребёнка. И плевать, что здесь выдают ключи от классов под подпись. Мог набрать целую кучу заранее.

— В общем, завтра к восьми я жду вас здесь, — всё никак не уймется завуч. — В прошлый раз всё это запомнилось улыбками и смехом детей. Дорога домой прошла в тишине, потому что они в “Экспериментариуме” успели так сильно набегаться и даже покричать в свободное время, что половина просто вырубилась и уснула.

Кивнув и улыбнувшись, разворачиваюсь и спешу к выходу. Мне не нужны неприятности и мужики, флиртующие с коллегами. И те, что заглядываются на мамочек, тоже не нужны. Но я зачем-то согласилась сопровождать деток на экскурсию. Вот же сумасшедшая.

На следующее утро мы с Маргариткой опаздываем. Прокопавшись, прибегаем к автобусу последними. Большой красный “икарус” уже под завязку забит детьми, я взбираюсь по ступенькам и замираю в поисках свободного места.

Дочка тут же бросает мою руку и спешит плюхнуться рядом с подружкой. А я из-за обилия лиц никак не могу понять, куда же мне сесть.

— Простите, мы для вас место не заняли, — виновато пожимают плечами две другие мамочки, от первого и шестого классов.

В принципе не расстраиваюсь. Не то, чтобы я очень хотела всю дорогу обсуждать прописи и тетрадки. Я вообще предпочла бы ехать в одиночестве.

Осматриваю салон. С правой стороны сидят учителя физкультуры и, кажется, информатики. С левой — гид и завуч.

Ползу взглядом дальше, и кровь бурно приливает к щекам, когда я понимаю, что лишь одно место свободно. В самом конце и оно рядом… Рядом с ним.

Опустив голову и копаясь в телефоне, на последней паре сидений, у прохода, сидит тот самый учитель, от которого у меня вот уже какую неделю подряд мозги набекрень.

Хочется заплакать и порадоваться одновременно. Ну это же безумие какое-то. Ну как такое вообще могло случиться? Наверное, он видел, что завуч Елена «как её там» со мной беседовала и нарочно оставил место для меня. А может, это просто очень странное совпадение. Я не знаю.

Выбора у меня нет. На ногах, не гнущихся в коленях, хватаясь за сиденья, чтобы не упасть в уже движущемся автобусе, я пробираюсь сквозь салон.

— Здравствуйте, — произносит он и встаёт, пропуская меня к окну.

Это так странно. С одной стороны, я злюсь и ревную его, абсолютно постороннего мужика, к коллеге, не зная ничего об их отношениях, а с другой — жадно вдыхаю его пьянящий запах. Хочу, хочу ещё.

И он опять на меня смотрит. Живо, ярко, эротично. Учитель опускается на соседнее сиденье. И мне неожиданно остро приятна его близость. Сто лет не испытывала подобного. Я еду в автобусе, но ничего не замечаю, кроме него. И эта поездка в нашей с ним тишине наполнена каким-то долгожданным болезненным наслаждением. Как в юности, когда каждое движение, поворот головы и слово имеют колоссальное значение.

Мы, наверное, могли бы поговорить. И что-то узнать друг о друге. Но я не могу управлять своим телом рядом с ним. Эта химия настолько сильна, что в ушах жужжат мошки, а в глазах пляшут искорки.

Зажмурившись, отворачиваюсь к окну, но желание одно: развернуться, забраться к нему на колени и целовать, пока губы не онемеют и не перестанут двигаться. Он не имел права набрасываться на меня, но я помню, как приятно целоваться с ним до ярких, слепящих кругов перед глазами. Его соседство одновременно пугает и будоражит.

Как же хочется плюнуть на всё: на мнение других, на собственное положение, на толпу впередисидящих. Голова еле-еле соображает.

И он сидит прямо, тяжело дышит, явно чувствуя то же самое. И где-то минут через десять пути, мы одновременно поворачиваемся к друг другу. Его горячий взгляд падает на мои губы. В груди что-то накаляется. Синхронно тянемся навстречу. И почти теряем над собой контроль, беспрерывно глядя на губы напротив.

“Что ты творишь?!” — укоризненно смотрю я ему в глаза, останавливая, очнувшись первой.

И резко отодвигаюсь, подчеркивая, что всё это безумство не может продолжаться. Если кто-то повернётся и глянет на нас, то тут же увидит, чем мы занимаемся.

“Прекрати! Успокойся!” — строго, опять же не голосом — глазами.

А учитель смотрит на меня каким-то отупело разомлевшим взглядом и наклоняется к уху, аккуратно, почти ласково убирая волосы в сторону. И обдавая мочку горячим дыханием, заставляя закатить глаза только от такой вот вероломной близости.

— Я очень хочу тебя трахнуть, — произносит он сладким шепотом.

И мне бы оскорбиться и фыркнуть, но я вместо этого чувствую манящую упоительную дрожь, бешено бегущую по телу. И затаив дыхание, ощущаю, как сама впадаю в расслабленное, полусонное состояние, непроизвольно сжимая бедра. Смотрю в окно, едва справляясь с дыханием.

Автобус паркуется и все начинают вываливаться наружу. Детки шумят, перебивая друг друга. А мне жарко, душно и даже на улице не хватает воздуха. Усмехнувшись, учитель встает, пропуская меня. И я в каком-то полупьяном бреду прохожу мимо него, пытаясь найти точку опоры и цепляясь за сиденья. Но в проходе возникает пробка. И я чувствую, как, передвигаясь последним, он упирается грудью в мою спину, так твердо и нагло, что я ощущаю его дыхание на своей шее. Это очень приятно. И волнительно.

Затем, прочитав мою реакцию и отпрянув, нежно касается талии, как бы подталкивая, помогая двигаться по проходу. Это касание очень отличается от того — в классе, после собрания. Как у него это выходит? Там он дергал и хватал меня как самый дикий альфа-самец в мире, а сейчас твёрдая и решительная рука ложится на мою спину, но вместе с тем это довольно мягкое прикосновение.

Мне срочно надо на воздух. Включить мозги и вспомнить, как открыто он флиртовал со своей коллегой. Вернуть себе благоразумие.

Вывалившись на улицу, я стараюсь затеряться в толпе и не смотреть на него. А учитель, как ни в чем не бывало, выстраивает свой шестой класс в колонну и читает им речь о поведении во время экскурсии. А когда дети уходят вперёд, и завуч Елена Константиновна начинает жаловаться на родителей, не сдавших деньги на ремонт школы, он неожиданно громко шутит:

— В конкурсе "Учитель года" в Саратовской области победила Мария Кузякина, учитель начальных классов гимназии №2. Она смогла собрать больше денег на ремонт класса, чем все остальные участники.

Учителя, облепив его с двух сторон смеются, мамочки с восторгом охают и перешептываются, а он оглядывается на меня, выискивая своими красивыми серыми глазами.

И вот она я, вроде бы взрослая, умная женщина, понимающая и всё подряд анализирующая, иду за ними и улыбаюсь как дура. Потому что этот красавец-мужчина ищет именно моего внимания.

* * *

Нас собирают в большом зале, наполненном интересными интерактивными экспонатами. Детки сразу же начинают шуметь и бегать, разводить хаос, нарушая камерную атмосферу музея. Сердце бьётся быстрее, когда учитель вальяжно и уверенно, засунув руки в карманы брюк, выходит в центр комнаты и приказывает всем замолчать, стать у стеночки, ничего не трогать и вообще вести себя прилично. Кажется, его слушаются даже мамочки и преподаватели, громко беседующие друг с другом.

Меня впечатляет его командный тон… Невероятное умение навести порядок голосом. Невольно залюбовавшись и прикусив нижнюю губу, ощущаю волнение во всех эрогенных зонах сразу. Кажется, за всю жизнь я никогда не хотела ни одного мужчину по-настоящему. От взаимных ласк — да, но вот так — полностью одетого и стоящего в трёх метрах от меня? Только потому что он — это он? Ни разу. Сумасшедшее физическое влечение без участия мозгов, головы и здравого смысла. Он оборачивается и, отыскав меня в толпе, одаривает очередным тёмным и очень горячим взглядом. Если бы он захотел, я бы пошла за ним прямо сейчас, как на веревочке. Но его отвлекает завуч, и бешеная связь между нами разрывается, как тонкая, натянутая золотая ниточка.

Заняв место в углу зала, я пытаюсь унять внутри себя голодную самку, которой там точно не было тридцать с лишним лет и которая вдруг появилась из ниоткуда. И беснуется, кидаясь из угла в угол клетки, изнывая от сексуального возбуждения. Никогда я не относилась к типу женщин, которые, не удержавшись, спят с первым встречным мужчиной, даже не добравшись до горизонтальной поверхности, в первый день знакомства. А сейчас, от малейшего знака внимания со стороны учителя, так сильно ноет низ живота, будто меня часами мучали ласками и поцелуями, не давая достичь удовольствия.

Но тут — весьма кстати — вспоминаются его милые беседы с пышногрудой коллегой, и я, раскрасневшись от злости и чудовищно приревновав, до посинения слушаю экскурсовода, старательно избегая учительского взгляда.

— Мы сегодня приехали в место для умных и любознательных деток, — громко произносит экскурсовод, размахивая руками как заправский тамада на свадьбе. — Это экскурсия в необычный музей, носящий название "Экспериментариум". Здесь нет полотен известных живописцев, нет статуй и предметов старины...

Притихшие школьники ведут себя вполне прилично и даже слушают, кто-то с азартом, кто-то вяло, и как бы делая одолжение. А экскурсовод в красках расписывает, что в музее занимательных наук нас ждëт более двухсот пятидесяти интерактивных экспонатов, которые увлекательно расскажут о механике, электричестве, магнетизме, акустике, а также продемонстрируют оптические иллюзии, головоломки и многое другое.

Мы переходим из зала в зал. И каждый раз я ловлю на себе неторопливый, предвкушающий и очень жадный взгляд учителя, от которого бесстыдно тяжелеет между бёдер. Было бы гораздо лучше, если бы он забыл обо мне, но голова идёт кругом каждый раз, когда он обращает на меня внимание.

Школьная экскурсия, созданная для увлекательного изучения законов науки и явлений окружающего мира подходит к концу. Детишки с нескрываемым интересом принимают непосредственное участие в опытах и экспериментах. Некоторые даже с восторгом кричат, перебивая друг друга, что наука — это интересно! А другие хулиганят, стараясь не попасться учителям на глаза.

А я плетусь в конце колонны, испытывая целую гамму чувств.

В конце экскурсии мы заходим в местное кафе и, заняв все столики, заказываем пиццу и напитки. Здесь к нашему приходу подготовились заранее, поэтому ждать долго не приходится. Учитель садится за стол с преподавателями очень далеко от меня, со своего места мне его практически не видно.

Сижу в компании мамочек, вгрызаясь в кусок пиццы, не вникая в их разговоры. Они обсуждают систему образования, уроки, продлëнку и скидки на канцтовары. Их трёп проходит мимо меня фоном, и я разглядываю интерьер, особо не вслушиваясь. Пока не заходит тема о педагогическом составе школы.

— Когда я училась в школе, у нас таких симпатичных учителей не было, — тушуясь, оглядывается на преподавательский стол блондинка в ярко-розовом спортивном костюме. — Привлекательный мужчина.

— Галантный, — смущается полноватая шатенка в объёмном чёрном свитере.

Невидимый обруч сжимает виски. Рубашка липнет к телу, джинсы мигом становятся чересчур узкими. Я не хочу, чтобы они его обсуждали.

— И мне помог выйти из автобуса.

А если он хочет трахнуть их всех? Любвеобильный и не слишком избирательный? Любит женщин: смущать, возбуждать, доводить до эротического голода. Коллега, опять же. Резко взмокнув от пота, расстегиваю ворот, обмахиваясь рукой. Залпом пью сок, разом опустошая стакан.

— А что он преподаёт? — Снова оборачивается.

— Французский язык, он у старшего ведёт. Сыну очень нравится. Говорит, его уроки никогда не бывают скучными.

— Я бы походила на дополнительные уроки.

Совместный смех.

— Можешь предложить ему быть репетитором у своего сына. И пока сына нет, будет приходить к тебе домой.

— Очень смешно. Моему мужу это не понравится, — закатывает глаза блондинка, — хотя я, конечно же, была бы не против.

— Да за ним небось очередь на репетиторство стоит. Фигура какая. Мммм, — краснеет мамочка и, оборачиваясь, неожиданно обращается ко мне:

— А вы что думаете, Ольга? Что-то вы молчите и отрываетесь от коллектива. Неужели не хочется выучить грамматику, лексику, фонетику, письмо, говорение и чтение? Что там ещё надо?

Они обе смеются, переглядываясь.

— Скоростное раздевание.

— А я в молодости ходила на стрип-дэнс.

— А Ольга молчит.

— Я не обратила внимание, — улыбаюсь, глядя то на одну, то на другую.

— Как не обратила? — гогочет блондинка. — Вы же с ним рядом сидели, когда сюда ехали?

— А, — чувствую, меня подловили, лицо горит сильнее. — Ну да, он интересный мужчина, — выдавливаю из себя сухими губами, как будто эти двое могут залезть ко мне в голову и прочесть мысли.

— Дала б ему? — неожиданно выдаёт пухленькая и громко ржëт, блондинка её поддерживает.

А у меня лицо кривится в гримасе, хотя честно пытаюсь улыбаться.

— Отстань от человека. Извините, Ольга, она сама не знает, что несёт.

— Да я шучу, Ольга это прекрасно понимает.

— На улице подожду. — Встаю, отодвигая стул.

— Ну вот, — косится на пухленькую блондинка, их имена я забыла, и весь этот разговор выбил меня из колеи. — Испугала человека.

— Просто подышать хочу перед дорогой назад. — Ставлю стул на место и иду к выходу.

В сторону учительского стола не смотрю специально.

* * *

Нарезая круги вокруг автобуса, я не могу унять пульс и невесть откуда появившийся озноб. Я так разволновалась от пустого трёпа скучающих домохозяек, что появилось лёгкое недомогание. Всё нормально, просто мои мысли заняты им, а мамки, обсуждая учителя, застигли меня врасплох. Вряд ли они догадываются, что меня к нему тянет и в его присутствии моя кардиограмма не поддаётся прочтению. Но мне всё равно надо быть осторожнее и гнать от себя запретное как можно дальше. Весь этот испытываемый мной трепет — просто глупая женская фантазия. Придут каникулы, и обязательно пройдёт. Должно пройти!

Спустя какое-то время шумной стайкой на улицу вываливают сытые и довольные дети. А позади них — он. И мы тут же взглядами утыкаемся друг в друга. И хотя я отворачиваюсь, спутанность сознания никуда не делась и мучает меня любовными судорогами. В этот раз я захожу в автобус одной из первых. Быстренько занимаю своё место и стараюсь ни о чём не думать, но при этом не могу не искать его глазами. Тайком наблюдая за тем, как учитель беседует с завучем, я искренне надеюсь, что он сядет с ней. Вдруг у них масса неотложных дел, и нужно обсудить совмещения и замены?

Ребятишки галдят, постепенно наполняя автобус и обсуждая экскурсию. Я утыкаюсь носом в оконное стекло и просто жду, когда мы наконец отъедем. Но все мои надежды на спокойный обратный путь разлетаются прахом, когда кресло рядом со мной прогибается.

— Как вам поездка, ребята?! Понравилась? — кричит в микрофон экскурсовод, оглушая скрипом помех и привлекая детское внимание.

И пока все смотрят на неё, выкрикивая с мест впечатления и перебивая друг друга, учитель наклоняется ко мне и, нагло убрав волосы с плеча, губами припадает к ямке на шее.

— Соскучилась? — сладко шепчет в кожу, лаская языком, и меня от неожиданности, жажды и волнения пронзает таким сладким удовольствием, что я пугаюсь.

Дëргаюсь, начиная поправлять одежду, натягивать воротник, прятать шею под волосами и суетиться, не зная, куда себя деть. А он спокоен. Властный и определенно очень умный, раз так легко скручивает меня в тугой узел. Знает, куда нажать, где поцеловать, как именно прикоснуться, как жарко посмотреть, чтобы я сошла с ума окончательно.

Я до сих пор не понимаю, что со мной происходит. Очевидно помешалась рассудком, хотя и оказываю сопротивление, но на самом деле хочу прикасаться к его телу и стонать от удовольствия. Да откуда это, чёрт возьми, взялось? Манящее, сумасшедшее искушение. Химия тела, где мой организм безошибочно распознаёт его феромоны и с диким азартом тянется к нему.

И хорошо, что мы сидим в самом конце салона и все слушают финальную речь экскурсовода, потому что я будто напилась допьяна вишнëвой наливки с тёмным элем и просто не знаю, как сидеть прямо и не стечь с кресла от вожделения.

— Поедем сюда ещё раз?! — гремит в микрофон.

А мы снова встречаемся глазами, и я всё ещё дëргаю воротник, а он кладёт руку на моё бедро, начиная приятно массировать, скользя плотоядным взглядом по моему телу.

Это всё невыносимо! Счастье, что нас прячут кресла и на город уже спустились вечерние сумерки, а в салоне отсутствует свет, скрывая нас полумраком. Потому как, несмотря на то что я старательно убираю его руку, меня аж скручивает в сладком спазме.

Мне нравится, как упорно он меня трогает. Как нагло и бесстыже он это делает, какие сильные у него руки. Вскинув на меня глаза, учитель взглядом демонстрирует, как сильно меня хочет. Уверена, мои глаза горят не меньше. И я жалею, что надела джинсы, потому что мне очень хочется быть для него голой. От этого открытия захватывает дух. Нет в мире вещи естественнее. И ужаснее тоже нет, так как я себя едва контролирую.

Учитель проводит ладонью по моему бедру, гладит колено, внутреннюю сторону. Нежно и сильно. Пальцы массируют мои ноги, скользят в развилку между бёдер, но ткань джинсов слишком плотная и жёсткая. Я практически не чувствую его прикосновений там. Но ощущения от того, что это именно он, тот, о ком я постоянно думаю, заставляют дрожать и додумывать эффект от нажатия.

Затем он неожиданно берёт мою руку и тянет к себе, бессовестно укладывая на внушительный бугор на своих брюках.

И тут я словно трезвею. Прозреваю, шокированная и испуганная, почти как брошенная голышом на морозную свежесть. Он большой… И наверняка красивый. Но что, чёрт меня дери, я делаю?

Резко отдëрнув ладонь и почти задохнувшись от эмоций и ощущений, отодвигаюсь, забросив ногу на ногу и скрестив руки на груди. Затем тупо прилипаю к окну, как будто оскорблëнная или униженная. Но на самом деле я просто в сумасшедшем смятении и не понимаю, как это может происходить со мной? Я же не озабоченная. Я обычная, нормальная женщина, со средней сексуальной активностью. Я не возбуждаюсь от шороха осенних листьев и не истекаю смазкой от вида голых торсов на пляже.

Дышу громко и часто, не в силах унять грудную клетку. Чувствую, как внимательно он меня разглядывает, готова поклясться, что в этот момент на его лице медленно расцветает наглая улыбка.

Он больше не двигается. Теперь мне ничего не угрожает, мужчина рядом меня не тревожит и не пытается завладеть телом и вниманием, посягая на самое сокровенное. И вроде бы надо радоваться, а мне становится грустно, одиноко и раздражающе тоскливо.

Я так сильно возбуждена, что сжимаю бёдра в жадной потребности почувствовать внутри себя то, что он мне продемонстрировал. Это знакомство с некоторой частью его тела в любой другой момент показалось бы мне пошлостью. Сейчас же оно как шоколадная конфетка в период жёсткой диеты. Так и хочется попробовать. Но я ведь не течная самка, не одуревшая овуляшка, я могу это контролировать. Могу! Наверное, могу…

Учитель будто всего этого не видит, опирается о подлокотник сиденья со стороны прохода и как ни в чём не бывало слушает экскурсовода. И на меня накатывает злость, хочется прибить его за то, что я ощущаю невыносимую звенящую пустоту и ничего не желаю, кроме продолжения. А ему как будто бы всё равно.

Назад мы приезжаем гораздо быстрее, чем ехали на экскурсию. В этот раз учитель, пропуская меня, никаких попыток сблизиться не делает и даже не смотрит в мою сторону. Меня это задевает. Я выхожу на улицу и, попрощавшись с завучем и другими мамочками, старательно улыбаюсь дочери, забирая её домой и чересчур активно расспрашивая, что именно ей понравилось на экскурсии.