Глава 2

Москва, Кремль, приёмная Его Императорского Величества.

— Итак, последний и самый важный вопрос, — будничным тоном отчитывался министр образования Астахов Андрей Станиславович. — Подготовки к ежегодному турниру магических академий среднего звена идут полным ходом. Академия имени Дубенского уже выставила нам смету и предварительный договор на проведение турнира.

— Красноярск? — спросил Пётр Алексеевич.

Именно там находилась эта академия.

Приёмный кабинет императора был куда больше, чем кабинет министра образования. Стол из чёрного дуба, найденного около полувека назад в одном разломе, был главной изюминкой этого помещения. Тяжёлый, могучий, он будто подчёркивал величие самого императора и при этом не был обрамлен никакими лишними украшениями и узорами. Основательность, надёжность и благородная сдержанность — главные качества этого стола будто напоминали тем, кто сидел за ним, к чему нужно стремиться.

Да и сам Пётр Алексеевич не очень любил излишние проявления роскоши, особенно в интерьере. Поэтому обстановка в кабинете хоть и была официозно величественной — как раз чтобы показывать статус государя — но никаких мраморных статуй, вычурных гобеленов и стоек с дорогущим артефактным оружием возле стен не наблюдалось.

Хотя подобными вещами некоторые правители очень любили козырять, им казалось, будто так они показывают своё могущество. Петру Алексеевичу, владетелю Российской Империи, самой могущественной и огромной страны, ничего показывать специально не приходилось.

— Да, Красноярск, — кивнул Астахов.

— И почему же вы избрали Сибирь, Андрей Станиславович? — поинтересовался император. — Чаще такие турниры проходят в Москве или в Петербурге.

— Да, Ваше Императорское Величество, — кивнул министр. — Это верно. Но верно ещё и то, что подобное расположение обходится нашей казне в очень серьёзные деньги. В Сибири только на расположении и проживании участников турнира мы сэкономим семь процентов от аналогичного варианта в столице. При этом Красноярск находится практически по центру нашей страны и туда добираться всем одинаково удобно.

— Или одинаково неудобно… — хмыкнул император. — Ну ладно, продолжай.

— Так вот, — нахмурился Астахов. — Ко всему прочему, возле Академии Дубенского имеются очень интересные локации, которые можно использовать для проведения испытаний турнира. Да и студенты этой академии регулярно показывают высокий уровень подготовки, поэтому я решился на такой эксперимент.

— Экспериментов в этом году будет немало, да, Андрей Станиславович? — улыбнулся император. — Кстати, об этом. Как там Ставров и Безымянная Академия?

— Их соревнования прошли успешно, — всё так же буднично, без раздражения или недовольства ответил Астахов. — Сергей Викторович сам поведёт команду на турнир.

— Я в нём не сомневался, — кивнул император. — Ну так что, каковы ожидания по поводу вашего с ним спора?

— В этом году, Ваше Императорское Величество, конкуренция среди академий крайне высока, — поделился соображениями министр. — Поэтому, каким бы Ставров ни был замечательным преподавателем, занять первое место в ежегодном турнире, впервые оказавшись там, да ещё с учётом его недолгого опыта… будет крайне непросто.

— Ставр любит крайне непростые задачки, — улыбнулся император. Затем, спустя небольшую паузу, добавил: — Хорошо. Есть ещё что-то? — министр помотал головой. — Когда будут более конкретные подробности насчёт турнира, дайте мне знать. В этом году мероприятие на моём личном контроле.

— Непременно, Ваше Императорское Величество, — поклонился князь. — Я могу быть свободен?

— Да, идите, Андрей Станиславович.

Князь уже развернулся и пошагал к двери, но на полпути вдруг Пётр Алексеевич его окликнул.

— Андрей Станиславович…

— Да, Ваше Императорское Величество? — остановился князь.

И тут же оцепенел.

Но не только телом, а душой, потому что взгляд императора сейчас походил на взгляд сокола, который приметил добычу.

— Я очень не люблю, когда меня обманывают или недоговаривают, что я считаю одним и тем же, — со сталью в голосе произнёс он. — Но ещё больше я не люблю, когда этот обман оправдывают, и оправдывают якобы благими деяниями.

— Понимаю, Ваше Императорское Величество… — удержать ровный голос, с пересушенной глоткой, было непросто, но Астахов справился. — И полностью разделяю ваши чувства.

— Надеюсь, Андрей Станиславович, — холодно произнёс император. — Очень надеюсь. Вам ли не знать, что я терпелив и великодушен. Но гнев мой не уступает милосердию.

Пётр Алексеевич сделал недолгую, но очень тяжёлую для Астахова паузу, буравя его острым взглядом. А затем бросил:

— Всё, идите.

И занялся бумагами на столе, будто разговора и не было.

Князь снова поклонился и покинул приёмную. Закрыв за собой дверь, он вдруг остановился, чтобы перевести дыхание. Сердце сейчас колотилось как бешеное, и хотя на лице ничего не выказывало ни капли волнения, внутри Андрей Станиславович был в ужасе.

Ненадолго. Он быстро сумел унять эмоции.

Его Императорское Величество Пётр Алексеевич высказался не прямо, но вполне доходчиво. «Махинации» Астахова не прошли мимо его ушей. Но сколько здесь было ярости к самим «махинациям», которыми министр пытался задавить Безымянную Академию и Ставрова в частности, а сколько — к тому, что они не показали результата, оставалось только гадать.

Андрей Станиславович выровнялся, собрался и пошагал прочь по коридору. Но вдруг на первом же повороте он столкнулся с человеком, которого явно не ожидал здесь увидеть.

— Владимир Мстиславович… — остановился он напротив князя Разумовского.

Тот, как обычно, ходил вместе со своим ручным зверьком — гениальным магом по имени Демьян. Зверёк, впрочем, выглядел мрачнее самого Астахова. Интересно, кто ему так подпортил настроение?

— Дмитрий Станиславович, — кивнул Разумовский. — Рад вас видеть.

— Взаимно, — соврал министр. И добавил предельно холодным и доходчивым тоном: — Я видел ваш доклад. Рад, что всё прошло без проблем.

— Да, Безымянная Академия оказалась не так уж и плоха, — мрачно ответил Разумовский, который явно понял подтекст.

А ещё он окончательно убедился, что никаких услуг от министра ждать не стоит.

Но тем не менее решил предупредить:

— У них очень достойный представитель, Андрей Станиславович. На вашем месте я бы его не недооценивал.

— Не имею такой привычки, — одарил министр Разумовского ледяным взглядом.

— Я тоже, — парировал Разумовский с ещё бо́льшим льдом в голосе.

И Астахов понял намёк.

— До свидания, дорогой друг, — кивнул Разумовский и пошагал дальше, завернул в сторону приёмной императора.

Андрей Станиславович проводил его взглядом, встретился глазами с Демьяном и отвернулся. Значит, Разумовский прознал про настоящее прошлое Ставрова. Неужто его испугало само упоминание спецотряда? Это очень не похоже на князя…

Наверное, было что-то ещё, что-то, чего Андрей Станиславович предусмотреть не сумел. Ну да ладно, битва проиграна, но решающее сражение ещё впереди.

Он хищно ухмыльнулся, приосанился и пошагал дальше.

━─━────༺༻────━─━

Даня замер с широко раскрытыми глазами. И не моргая уставился на конверт.

— От… от… отца… — тихо, с придыханием произнёс он.

— Да-да, от него самого, — покивал я.

Даня немного нерешительно принял конверт и повертел его в руках. Он уже был опытный парень, быстро понял, что конверт запечатан с помощью заклинаний. И наверняка даже догадался, что эти заклинания предназначались именно для него.

— Может, потом с мамой прочитать? — спросил он, всё ещё сомневаясь и не решаясь открыть конверт.

Вера Степановна на вечеринке не присутствовала. Точнее, она была в самом начале, поздравила сына и отчалила. У них с Мариной были свои планы, как отпраздновать победу Данилы.

Ну, конечно же, в большинстве своём это было продиктовано тем, что отрываться на вечеринке не очень удобно, когда на этой же вечеринке присутствует твоя мама. Да и самой маме хотелось отдохнуть и расслабиться, а когда рядом находится твой сынишка, это тоже сделать проблематично.

В общем, сейчас мы веселились здесь, в «Сломанном сапоге», а Вера с Мариной уже наверняка покинули ресторан «Беллиссимо» в Мирном и отправились в ближайшее караоке.

— Делай как знаешь, — пожал я плечами.

— Ай, ладно! — не выдержал парень и за несколько секунд оторвал печать, сдерживающую конверт.

Затем нетерпеливо, жадно достал оттуда три листа и принялся их изучать. Листы были сложены пополам. На первом была надпись «Сыну» — и, естественно, Данила открыл его. Глаза забегали по строчкам, а на лице всё шире становилась улыбка.

— Ну что там? — поинтересовался я как бы невзначай.

Конечно, это письмо было для Данилы, но мне всё равно жуть как было интересно, что именно Макар написал своему сыну.

У меня была возможность посмотреть, что там, ещё до вручения конверта. Но я этого делать не стал — не имею привычки лезть в личное без разрешения. Особенно если это касается близких мне людей.

В отличие от Ястреба, который суёт свой нос всегда и везде.

— Извиняется, — вздохнул Данила. — Просит позаботиться о маме, учиться на «отлично»…

— А-ха-ха-ха-ха!!! — Засмеялся я. — На «отлично»⁈ Макар всегда был хорошим шутником.

— Эй! — возмутился Даня. — Я же могу!

— Правда? — повёл я бровью. — А ты уверен? Я ведь могу и поставить перед тобой такую задачу, знаешь ли.

— Э-э-э-э, ну, наверняка он это иносказа-а-ательно, не буквально, а как бы… Кхм, — пробурчал Даня и вернулся к чтению письма.

Ближе к концу он вдруг растерял улыбку, а лицо его стало серьёзным и задумчивым.

— Что там такое? — тут же полюбопытствовал я.

— Э-э-э-э-м, не очень понял, — нахмурился шкет. — Может, вы поймёте?

Он протянул мне лист, и я прочитал последний абзац.

— Хм-м-м, — призадумался теперь уже я. — Да, кажется, я знаю, что это такое.

— И что же? — спросил Даня.

— Ну, чуть позже расскажу. И покажу, — пообещал я.

— Так нечестно! — буркнул Даня, но дальше настаивать не стал, потому как знал, что это бесполезно.

Второй лист был подписан «Вере». Даня немного подумал, стоит ли его открывать или нет, но затем сунул его обратно в конверт.

А вот третий…

— Это, кажется, вам, Сергей Викторович, — протянул он сложенный пополам листок.

— О, правда? — удивился я.

Взял листок в руки, раскрыл и…

— Хех, зараза ты, Макар!

— Что там, что там? — тут же заинтересовался Даня.

— Да так, — я сложил листок и сунул его во внутренний карман. — Шутит твой батька. Впрочем, ничего нового. Ладно, Даня, хватит тут сидеть с хмурым озабоченным видом. Дуй на танцпол, ну или к ребятам. Или, если хочешь, на Теодрире прокатись, я разрешаю.

— Что, правда? — оживился он. — Прямо здесь? Внутри?

— Ага, прямо здесь, внутри, — кивнул я.

Шкет тут же подскочил, но я кинул ему вслед:

— Но если что разобьёте — будешь компенсировать сам!

Энтузиазма это поубавило, но Даня продолжил движение к одному хвостатому и периодически крылатому монстру. Потому что цель уже была поставлена, а возникшие перед ним преграды — это не повод отступать.

Я сам его этому научил.

Поэтому с улыбкой наблюдал, как Данила подкрадывается к Теодриру сзади. Пока Дракотяра, в свою очередь, подкрадывался к столику Сани, Андрея и Насти. Они, несмотря на вечеринку, продолжали обсуждать свои проекты по части заклинаний, совершенно позабыв про тарелку с мясными зразами, которая опрометчиво стояла на самом краю.

— Тео! — крикнул Даня.

— Мряв?!!! — ошарашенно обернулся Дракот.

БАБАХ!

Ошарашенный тем, что на его спину прыгнул совершенно наглый Данила, Теодрир клацнул зубами мимо тарелки и клыками пронзил столешницу. Саня тут же подскочил, удивлённый произошедшим, но быстро понял, в чём дело, и мигом отодвинул тарелку на середину стола.

— Тео, так нельзя! — причитал Андрей.

— Я те задок-то подпалю, хвостатый! — угрожала Настя, для убедительности сверкнув пламенем на кончиках пальцев.

— Е-ху-у-у-у! — радовался Данила, которому удалось оседлать Дракотяру уже дважды за день.

— Мря-я-я-я-яв! — возмущался сам Дракотяра, которого лишили зраз и ещё сделали аттракционом для всяких там наглых шилоприводных шкетов.

И ринулся сокрушать всё вокруг.

М-да, я научил Данилу не сдаваться, и всё же мне придётся за это поплатиться кошельком. Вон, Вальдемар уже глядит на меня с многословным, бранным, но однозначным взглядом.

— Ставр! — плюхнулся рядом со мной довольный Ястреб.

Довольный — потому что только что поставил очередной рекорд, причём со значительным отрывом.

Всё мясо дома сожрал для тренировок, едрёна корень…

— Я раздобыл кой-какую инфу по Крылову, — с одышкой поделился Ястреб.

— Да, и что там? — спросил я.

— Он связан с нашим спецотрядом! — выдал он.

— Да ладно⁈ — нарочито наигранно ахнул я. — А я, ёжкин крот, не догадывался, Николаич!

— Не, ты не понял, — помотал головой Ястреб. — Он не из наших… В смысле, я не нарыл инфу о том, чтобы он когда-то был в составе отряда. А это самое простое, что я мог бы нарыть, понимаешь?

— Кажется, да, — призадумался я.

Значит, Крылов как минимум состоял в управлении или вроде того. А эти ребята посекретнее самих бойцов будут.

— Во-во! — осклабился Ястреб. — Но пока это всё. Ещё рыть и рыть.

— Сообщи, как нароешь, — попросил я.

— Ясен пень! — хмыкнул Ястреб и поднялся из-за стола. — Пойду, выдую пару бочек чего-нибудь… После рекордов так мучает жажда!

И ушёл.

А пока рассерженный монстрёнок всё ещё устраивал бучу, переворачивал столы и вскидывал кверху тарелки со съестным, я не удержался и достал листок. Раскрыл и снова невольно улыбнулся.

Да, Макар, конечно, тот ещё шутник. На весь листок, по самому центру, была написана лишь одна фраза:

«Здаров, Ставр, как сам-то?»

━─━────༺༻────━─━

Вот Макар засранец, конечно! Умеет заставить задуматься.

Так и раньше бывало иногда. Вот бросит он какую-нибудь фразу, вроде бы невзначай, вроде бы ничего этакого не скажет. А всё же сидишь потом и думаешь, и думаешь. Копаешься.

Вот и сейчас. «Здаров, Ставр, как сам-то?»

Он же знал, что я ответить ему не смогу, а значит, пришлось отвечать самому себе. Поэтому я задумался.

И не только тем вечером, когда мы праздновали победу ребят на соревнованиях. Я возвращался к этой мысли не единожды и на протяжении оставшихся недель учебного года, во время которых проходили итоговые экзамены в академии. Соревнования соревнованиями, но об учёбе никогда не стоило забывать. Особенно это касалось самих участников турнира. На них было обращено особое внимание директора, ведь нельзя же пускать на всеимперское мероприятие троечников, верно?

Так что Сане пришлось очень поднапрячься. Конечно, за этот год он заметно прибавил в умении концентрироваться на всяких книжках, писульках и прочих скучных штукенциях, но для него подготовка к экзаменам, как и сами экзамены, стали, наверное, даже более трудными, чем испытания на соревнованиях.

А вот Анжела справилась на «отлично». К тому же она сделала первый шаг к своей цели. Даже, наверное, два шага.

Во-первых, Анжела здорово продвинулась в развитии Источника. И летом, я думаю, достигнет второго ранга. Это очень круто! Несколько ребят двигались примерно с её же скоростью в этом плане.

Саня, кстати, тоже был в их числе. Так что развитие Источника не прямо пропорционально отметкам в табеле успеваемости. Но, что более важно для самой Анжелы, по крайней мере, на данный момент, она не просто на «отлично» закончила учебный год — она стала самым лучшим учеником второго курса.

Даня же… Ну, он сидел пыхтел рядом с Саней и наверняка призадумывался, не стоило ли отдать шестое место кому-нибудь другому. Но терпел, превозмогал, и это имело определённые успехи, потому что год Даня закончил крепким хорошистом.

Кто ещё закончил год на «отлично», так это Тихомир. Вот уж невидаль! Обычно он держался статуса хорошиста, чтобы не задирать планку. Но, как оказалось, патриарх его рода и по совместительству дедушка узнал, что внучок отказался от соревнований и потенциального участия в ежегодном турнире. И за это прописал ему знатных люлей!

Поэтому, чтобы избежать наказания и новых выговоров, Тихомиру пришлось поднапрячься на поприще грызения гранита науки. Но освоение техники развития мудреца шло семимильными темпами. А дополнительные занятия с Байрамом Темировичем лишь ускорили процесс. Так что он справился.

Успехов в этом году вообще было много. Полина, например, завершила первый этап техники мага-отшельника. Она теперь могла влёгкую повелевать обычными растениями и уже приступила к практике с разломными растениеподобными монстрами.

Если быть точным, она устроилась помощницей преподавателя на время каникул в корпус биологии и алхимии, где проводила свои эксперименты над разломными растениями. А Людмила Ивановна, кстати говоря, отыскала автора рецепта зелья из игры «Ведьмы и рыцари».

Как оказалось, этот автор никак не мог завершить рецепт и вписал его в игру без особых задних мыслей. А когда узнал, что зелье всё-таки удалось воспроизвести в правильном виде, едва не описался от радости. И теперь патент на рецепт он делил с Людмилой Ивановной и моими бесятами. Да, быть соавтором подобного алхимического изобретения на втором курсе академии среднего звена — это очень крутое достижение, как ни крути.

Ну и, конечно же, наша глобальная цель — сделать второй «Д» лучшим классом академии — продвинулась на один шаг вперёд. Мы стали лучшими на курсе!

Эх, как вспомню лицо Аркадия, когда огласили списки, хе-хе…

Но ничего. Этот засранец меняется на глазах и, уверен, в следующем году заставит нас попотеть. Очень на это надеюсь. Без конкуренции рост останавливается, а нам нужны сильные соперники.

Так что, Макар, у меня всё хорошо. Я бы даже сказал — отлично.

— Серёж, чем занимаешься? — оторвала меня от мыслей Лена. — Э-э-эх-х— … — зевнула она, протирая глаза. — Я никак не пойму, как ты так рано встаёшь каждый день.

— Дисциплина, — пожал я плечами. — И привычка.

— Ну а как же потягушки, полежать в выходной до обеда? — мечтательным голосом начала перечислять Лена, спускаясь по лестнице на первый этаж. — Ну ладно. Так чем ты тут занимаешься?

Резонный вопрос. Я сидел в позе лотоса посреди гостиной. И вокруг меня сгустилось плотное магическое поле, которое Лена не могла не заметить. Она остановилась как раз на границе ауры и нахмурила бровки, с любопытством рассматривая меня.

Какая же она красивая. Короткая ночнушка, обволакивающая точёную фигуру, чуть взлохмаченные волосы, убранные в хвост. Заспанное лицо безо всякой косметики завораживало и захватывало взгляд. А эти ямочки на уголках губ…

— Ну Серёж, так чем ты занимаешься-то?

— Я… Хм… — я призадумался, прежде чем ответить.

Да, я сейчас предпринимал очередную попытку воспроизвести ритуал Бреглина, чтобы отыскать свой прошлый мир. И в очередной раз провалился. Причём я не мог понять, где именно, ведь я точно чувствовал, что нашёл след. Тот самый маяк, который нужен для перехода и открытия портала.

Всё должно было работать, но портал попросту не открывался, будто ему что-то мешало. И что именно, я вот никак не понимал.

— Что я делаю? Эх… — вздохнул я.

Затем встал, сбросил магическую ауру и улыбнулся Лене.

— Слушай, а можешь сделать кофе, а? Я хочу тебе кое-что рассказать о себе… Что-то очень важное.

Хмурое заспанное лицо Лены тут же разгладилось, взбодрилось и блеснуло любопытством и заинтригованностью.

— Да, конечно, — кивнула она и упорхнула на кухню, заставив меня снова заворожённо наблюдать за ней со спины.

С этой стороны тоже взгляда было не оторвать.

Что ж. Я думал, что лучше подыскать какой-то подходящий момент, но до сих пор не придумал, что это за момент должен быть. И в конце концов понял, что никакого подходящего момента нет.

Так что пора рассказать Лене о тайнах моего прошлого.

О всех моих тайнах.