Глава 18

— Ом-м-м-м-м…

— Байрам Темирович, мы вам точно не мешаем? — спросил я нашего преподавателя по астрономии.

— Нет-нет, нисколько, Сергей Викторович — слегка улыбнулся Байрам Темирович. — Вы можете заниматься… ну, чем вы там занимаетесь, — он кивнул и вернулся к медитации: — Ом-м-м-м….

— Благодарю, — кивнул я и развернулся к Кириллу и Перверсу, которые сейчас стояли посреди башни-обсерватории. — Итак, пора начинать. Надеюсь, никто не передумал?

— Нет, — устало помотал головой Кирилл.

— Нет! — гордо заявил Перверс.

— Ом-м-м-м-м-м-м… — повторил свою мантру астроном Байрам Темирович.

Ритуал, который мы будем проводить, очень сильно завязан на душе некроманта и на привязках к местности самого призрака. А барон Иоганн фон Перверс очень долгое время находился в заточении именно в этой обсерватории. Поэтому ритуал будет провести легче всего здесь.

— Мы ему не будем мешать? Ха! — проворчал Перверс, кивая в сторону астронома. — Этот… странный азиат как раз будет мешать нам!

— Если моё присутствие способно нарушить ваши планы, господин призрак, — не открывая глаз, с лёгкой улыбкой признался Байрам Темирович, — то ваша решимость под вопросом. Под больши-и-и-им вопросом.

— Что?!! — закипел Перверс. — Да как ты смеешь такое говорить мне⁈ Мне! Барону Иоган…

— Ваня, — прервал я призрака.

— В-ваня? — нахмурился он.

— Ну, Иоганн, Йохан, Иоанн… — начал перечислять я все формы этого имени. — По-русски ты просто Ваня, понимаешь?

Перверс несколько секунд пялился на меня, хлопая глазами и глотая ртом воздух. Но затем поджал губы и скрестил руки.

— Любите вы, русские всё упрощать, — буркнул он. — Хм!

— А зачем усложнять-то? — задался очень резонным вопросом Байрам Темирович. И не просто задался, а прям начал копать: — Хм-м-м, действительно… зачем усложнять? Зачем люди что-то усложняют намеренно? Это хороший вопрос. Очень хороший. Ом-м-м-м-м-м-м-м… — и снова углубился в медитацию.

Хм, да. Кажется, мы сейчас помогли нашему алтайцу сделать небольшой шаг на пути к просветлению. В любом случае я заметил, как с новой скоростью начинает развиваться его источник. Не знаю, что он там за технику развития использовал, но она была чем-то похожа на технику развития мудреца, которой я научил Тихомира.

Может, стоит свести их друг с другом, но не сейчас. Если Тихомир сейчас научится развитию, вообще не сдвигаясь с места, он так и на занятия ходить перестанет. А то, хм, зачем всё усложнять?

Итак, вернёмся к нашим баранам. Ну, то есть к баронам… кхм, к барону.

— Ваня, не волнуйся. Байрам Темирович нам ничем не помешает, — заверил я.

— Но ты же знаешь условия ритуала, Сергей! — не унимался призрак.

— Знаю, знаю. И будет полная конфиденциальность. Не переживай.

— Хорошо, — кивнул Иоганн фон Перверс, который сейчас дрожал и нервничал, словно сельский мальчик Ваня с букетом полевых цветов у калитки девушки, которая ему очень и очень нравится.

И это сравнение очень близкое на самом деле. То, что должен был сейчас сделать Перверс, очень похоже на подобные трепетные чувства, когда мальчик Ваня готовится открыть свою душу, и поэтому жутко боится, до трясучки в коленях и вспотевших ладоней. В каком-то смысле ситуация с ритуалом даже глубже.

Перверс тоже должен открыть свою душу (как бы странно это ни звучало в контексте призрака) своему носителю, то есть Кириллу. Он должен рассказать парню свою самую сокровенную тайну. А у всех призраков эта самая сокровенная тайна всегда одна.

Тот день, тот час, тот момент, когда он и стал призраком.

Дело в том, что этот момент очень глубоко прячется внутри сущности призрака. Они его не помнят. Они знают, что это воспоминание спрятано, и до чёртиков боятся коснуться его, просто потому, что это связано с риском навсегда исчезнуть из этого мира как само́й сущности. Призрак может ужаснуться, может удивиться, либо, наоборот, так успокоится, что сама вселенная вытолкнет его в никуда, в неизвестность.

А неизвестности боятся не только живые люди, но и призраки тоже.

Кирилл же в ответ должен будет поведать свою самую сокровенную тайну. Однако здесь мы столкнулись с ещё одной проблемой — парень слишком молод и ещё неокрепший. Обычно этот ритуал проводят после нескольких лет связи с сущностью в Источнике. Но у нас нет столько времени, а значит и выбора нет. Как у нас не было выбора тогда, когда мы с Венедиктом проводили ритуал некромагии и привязки сущности Перверса к его Источнику.

Парень ведь только недавно начал осваивать путь мага, и более того — некроманта. Без специальной подготовки до момента инициации, без столетиями отработанных отваров, которыми семьи некромантов усиливали и перестраивали магические системы своих отпрысков. Без специальных техник, дыхательных практик, без постоянной многолетней психологической работы. Эта подготовка должна была подвести его к ритуалу единения с сущностью, чтобы стать полноценным некромагом.

Будь у нас больше времени, я бы отложил ритуал. Но магическая система Кирилла слишком нестабильна из-за пережитых потрясений, и больше тянуть нельзя.

Так что всю подготовку, воспитание и прочее придётся заменить мною. Венедикт не смог бы обезопасить парня, и потому передал детали ритуала мне. Я смогу контролировать состояние Кирилла.

А ещё сегодня мы провели замечательную утомительную тренировку, за время которой парень много раз радовался, огорчался, упорствовал и, наконец, утомился. Он уже несколько эмоционально истощён. Поэтому этот ритуал, который очень сильно завязан на психическом состоянии, пройдёт для него несколько легче. А значит, будет связан с меньшими рисками.

— Ну же, Сергей Викторович, — улыбнулся парень. Так улыбнулся, будто вот-вот сейчас завалится спать. — Давайте… Э-э-э-а-а-а!.. — зевнул он. — Давайте уже начинать. Чё-то меня рубит уже.

Перверс что-то пробурчал себе под нос, тихо и беззвучно скрестил руки, но не стал комментировать эти слова.

Кириллу я мог помочь, мог контролировать магию, которая будет у него то бурлить, то успокаиваться, то биться в конвульсиях. Но с призраком всё намного сложнее. У них своя магия, отличная от нашей, и получится ли мне снизить риски для призрачного извращенца, я сказать точно не могу. Так что барон нервничал и боялся намного сильнее паренька. Тем более, что он-то знал куда больше о деталях ритуала.

— Хорошо, — кивнул я с полной серьёзностью, а затем выпустил мощные магические потоки, и через мгновение нас окутал плотный энергетический купол. — Начинаем!

— Ух-х! — вздохнул Перверс.

По нему прошла рябь энергетических волн, купол замкнулся, и плотность магической энергии внутри резко возросла.

— Эй, ты! — крикнул призрак громко, аж руки у рта сложил в трубочку. — Узкоглазый варвар, любитель есть деревяшками и!..

— Эй, Ваня! — резко оборвал его я. — Он тебя не слышит, и ты его не слышишь. Но я могу передать Байраму Темировичу, что ты про него наговорил. После того, как мы закончим, конечно.

— Да я чего? Я ничего! — отвёл взгляд и завёл руки за спину барон Иоганн фон Перверс. — Я просто хотел убедиться, что купол работает. Я так на самом деле не думаю! Вот совсем!

— Эх, — хмыкнул Кирилл, — а извиняться всё равно придётся.

— Это почему это? — насупился барон.

— Ну, я-то слышал, что ты наговорил, — пожал плечами парень. — Да ещё алтайца с китайцем перепутал. А я ведь, как говорит мама, хороший мальчик. А хороший мальчик должен блюсти справедливость и вот это вот всё. Так что, барон Перверс, придётся тебе потом извиниться. После того, как мы закончим, — повторил он мои слова.

— Ладно! — буркнул Иоганн. — Давайте уже быстрее начинать, чтобы поскорее закончить.

Кажется, эта небольшая словесная перепалка помогла успокоить душу призрака. По крайней мере, слова о том, что мы благополучно закончим и у него как раз осталось незавершённое дело с извинениями перед алтайским преподом, точно пошли ему на пользу.

Да, и всё же первым начинать ритуал следовало мне.

— Иоганн фон Перверс, — объявил я мрачно-торжественным голосом, от которого призрак снова разошёлся лёгкой рябью не хуже, чем от моей же магии. — Я, Ставров Сергей Викторович, как свидетель и держатель тайны, а также хранитель ритуала, спрашиваю тебя: готов ли ты заключить контракт доверия и открыть свою душу некроманту-магу и человеку, Хладову Кириллу Максимовичу, а также хранить его тайну?

Перверс несколько секунд молча смотрел на паренька. Во взгляде его, хоть и полупрозрачном, отображалось многое. Кирилл был результатом его же действий, наказанием за его ошибки и… наградой, полученной, по моему мнению, авансом за необходимые исправления. За желание стать лучше себя прежнего.

Последнее, думаю, он отлично понимал. А поэтому кивнул и произнёс:

— Я, барон Иоганн фон Перверс, согласен и клянусь магией и своей собственной сущностью сохранять тайну Хладова Кирилла Максимовича до конца существования и после.

— Я свидетельствую твою клятву, — кивнул я, а затем обратился к парню. — Хладов Кирилл Максимович, готов ли ты заключить контракт доверия и открыть свою душу призраку, сущности твоего Источника и великому магу прошлого… — на последних словах Перверс чуть зарделся, но не забылся, — барону Иоганну фон Перверсу, а также хранить его тайну?

С каждым новым словом, произнесённым во время ритуала, купол магии расходился плетениями контракта. Да, это был ритуал, но в основе своей он — магический контракт. И куда более сильный, чем тот, что я когда-то заключил с Громовым.

И я сейчас выступал хранителем этого контракта. И уж кому-кому, а мне бы стоило волноваться и нервничать. Ведь если кто-то из этих двоих нарушит свою клятву, то…

— Да, я согласен! — воскликнул Кирилл. — Кхм, то есть… — поправился он чуть позже, — я, некромант Хладов Кирилл Максимович, клянусь сохранять тайну барона Иоганна фон Перверса отныне, до конца жизни и после.

ООООМММММММ!

Звук, очень похожий на мантру Байрама Темировича, разошёлся по куполу нашей магии. А плетения, которые плавали по его контуру, вдруг устаканились и приняли единую целостную картину. Каждый звук, каждое слово, каждая мысль и даже веяние магической системы каждого из нас отразились в этих плетениях.

И даже у меня прошла лёгкая дрожь от могущества этой древней магии.

Контракт, связывающий не просто человека и существо. Это был контракт, связывающий души, сами сущности. И я, как хранитель этого контракта…

— Я, Ставров Сергей Викторович! — заключил я ритуальную речь. — Как свидетель и держатель тайны, а также хранитель ритуала, заверяю ваши клятвы и обязуюсь покарать того из вас, кто нарушит свою клятву!

ААААМММММММ!!!

Снова раздался звон в куполе. Плетения контракта засветились, заставили сощуриться не только Кирилла, но даже Перверса. Давление, которое вызывала магия этого контракта, было невероятным. При желании я даже мог прощупать её.

Барон фон Перверс вздохнул, успокоился и прикрыл свои полупрозрачные глаза. Он склонил голову и положил руку на то место, где когда-то было его сердце. Сейчас он тянулся к той глубоко потаённой части своей сущности, где пряталась его заветная тайна.

Но Иоганн более не боялся. Уже нет пути назад. Клятвы произнесены, контракт заключен.

Мы стояли и ждали в тишине и молчании. Даже Байрам Темирович там, за куполом, казалось, затаил дыхание. Нет, он правда нас не слышал. Не мог прочесть по губам, не мог никак узнать, о чём именно мы здесь будем говорить. Просто он был очень умным и прозорливым человеком, и поэтому понимал важность момента. Проникся им. И не удивлюсь, если использовал это для своей странной и непонятной даже для меня техники развития.

— Я помню… — тихо, с придыханием произнёс Перверс. — Я помню этот день…

Он снова сделал паузу. Лицо скривилось от горя и боли. Плетения контракта сверкнули мрачными тенями, будто отражая его состояние. Я на всякий случай настроился на все известные мне частоты магии, чтобы, если возникнет опасность, спасти призрака. Но не пришлось. Он сумел сдержаться, справился с болью от далёкого воспоминания и продолжил:

— Эта обсерватория…. Я вспомнил. Это я построил её! Я хотел изучать небосвод. Хотел найти звезду, достойную, чтобы быть названной её именем…

Он снова скривился, и на этот раз боль оказалась сильнее. От Перверса начали исходить мощные потоки энергии, будто кричащие вместо него. Но они мне помогли. Кажется, я немного нащупал частоту, по которой проходили вибрации этой энергии, и осторожно протягивал магические потоки, чтобы подстраховать призрака.

— Елизавета, — с глубочайшей нежностью и с великой болью произнёс Перверс. — Всё это было ради неё. Ради неё я бросил свою Родину, перебрался в Россию. Ради неё я построил эту обсерваторию, ведь она тоже любила наблюдать за звёздами. Мы любили друг друга нежно, страстно, отчаянно… И в тот день я закончил строительство этой башни, где мы сейчас стоим. Я ждал её здесь, глядел в окно и наблюдал за горизонтом. Ждал, чтобы показать ту самую звезду. Ведь я её нашёл…

Снова пауза. Кирилл затаил дыхание и наблюдал за бароном, словно позабыв обо всём на свете. Сейчас балагур, извращенец и вуайерист Перверс был каким-то… другим. Он был настоящим.

— Весь день не находил себе места, — продолжил барон. — А когда увидел, как она на карете едет ко мне, сердце будто замерло…

Лицо Перверса тронула счастливая улыбка. Думаю, сейчас он вспоминал тот момент, полный счастья и ожиданий. Полный надежд.

Но затем его накрыли отчаяние, страх и ужас.

— НЕТ!!! — воскликнул Перверс. — ЛИЗА, ОБЕРНИСЬ!!!

Иоганн снова взорвался волнами энергии, а плетения контракта разошлись дикой рябью.

— Это… — продолжил Перверс, уже вернувшись в нашу реальность. — Это был мой враг. Мой самый жестокий, самый коварный и могущественный враг. Фердинанд фон Перверс — мой родной брат.

И опять пульсирующие волны силы разошлись вокруг Перверса. Только вместо отчаяния и ужаса он наполнился яростью.

— Я успел! — прорычал Иоганн. — Успел спасти Елизавету. И мы сразились. Сразились с родным братом не на жизнь, а на смерть! Он хотел украсть её у меня. Хотел наказать за то, что выбрал любовь, а не род. Клялся разорвать её у меня на глазах, но… Но мы убили друг друга в той битве. И я так и не успел показать Елизавете звезду, что назвал в её честь…

Мы замолчали.

Перверс закончил рассказывать свою тайну и теперь печально уставился в никуда. Он справился и вспомнил день своей гибели. Изменился его взгляд, изменилась даже его призрачная энергия. Он вспомнил очень важную часть себя самого. И что-то мне подсказывает — теперь изменился сам. Точнее, стал более похожим на себя настоящего.

И даже будто бы стал более… живым.

А я наблюдал за ним и размышлял. Я люблю говорить, что женщины делают из мужчин героев. Но, наверное, стоит сделать небольшую поправку.

Из мужчины героя делает женщина. Конкретная женщина.

ОООММММММ!!!

Звоном контракт ознаменовал исполнение второй части договора. И теперь наступила очередь Кирилла поведать нам свою тайну.

Парень стал куда серьёзнее, услышав рассказ Перверса. Его глаза налились влагой, и он тихо, будто стесняясь, шмыгнул носом и утёрся рукавом.

— Теперь ты, Кирилл, — тихо, мягко произнёс я.

Парень кивнул, призадумался и прикрыл глаза в поисках той самой нужной тайны. Он ещё молод, и в этом заключается ещё одна проблема помимо слабой подготовки.

Найдётся ли у такого молодого человека тайна, способная хотя бы как-то соответствовать услышанному рассказу?

Вот чёрт! Кажется, что-то нашлось!

Кирилл вдруг скривился, его Источник будто разрывало на части. Плетения контракта задрожали так, словно вот-вот разойдутся по швам.

— СЕРГЕЙ!!! — воскликнул Перверс.

— Знаю! — я ринулся ближе к Кириллу, чтобы стабилизировать его Источник.

Кирилл рухнул на колени и скрутился от боли. Он был в шаге от того, чтобы разорваться в магическом взрыве.

Ну, грёбаный ты ёж! Что происходит⁈